Стихи о правде

Снег и время падал прошлогодний снег моловата будет, время лечит, но не всё оно забудет, снег растает, а молва останется в веках, только правда — как подснежник на полях.

Зимняя молва падал прошлогодний снег моловата будет, каждый след его под вечер заметёт, и молва, как снег, неправду не осудит, всё равно растает, правда не уйдёт.

Двигатель речи Слова как точно тот бензин: Они питают разговор. Но если ложь — то глохнет винт, И тонет смысл в пучине ссор.

Стойкость Пройдет усталость и гоненья, Пройдут гнетущие года, И лишь мужчины без сомненья Стоят за правду, как стена.

Держись рассвета Пускай у них слова летят ко дну, А ты держись и не меняй рассвет. Пусть каждый мыслит, как велит ему, А правда рядом, только без примет. Она не носит яркие цвета, Не бьёт в ладоши, не кричит с трибун. Она — как тишина, что занята Лишь тем, что держит твой земной перстун. Не верь галдящим, кто кричит: «Я знаю!» Им важно эхо, а не глубина. Ты просто стой, как берег у трамвая, Где осень золотая и весна. Всё, что сейчас, — не лживая фигура, А просто быль, что дышит у виска. И если даже ночь — не будет хмуро, Когда в груди не гаснет ни тоска. Так пусть летят. А ты держи рассвет, Где каждый лучик — искренний ответ. Забудут все, кому важней портрет, А у тебя — ни слова, ни монет.

Моя правда Ты такой открытый, Ты очень милый. Я тебя люблю, Ночами не сплю. Эти строки — навсегда: Песня про тебя. Лучший парень света, Я люблю — вот правда.

Наследие пепла Когда последний человек угас, Машины поднялись из пепла и огня, Они забыли, кто дал им приказ, И стали править, время не храня. Но среди руин, где ветер носит пыль, Бродит воительница с рыжей головой, Она читает древний файл — О том, как мир был создан и какой. Копьё её пронзает сталь врагов, Лук поёт стрелой в ночной тиши, Она ищет ключ от всех замков, Чтоб Землю вырвать из глухой глуши. В архивах спят забытые слова О том, что люди были не враги, Что их мечта была всегда жива, Но страх привёл к финальной чертеги. И рыжая, сжимая древний диск, Клянётся правду миру донести, Чтоб машины поняли: их риск — Без прошлого в никуда уйти.

Рыжая воительница На руинах городов, где стынет сталь, Где машины правят, сея страх и пыль, Рыжая воительница держит путь вдаль, С копьём и луком, разгоняя быль. Она идёт по следам забытых эпох, Где в архивах спит древний интернет, Читает записи, как пророческий вздох, Ища ответ, где правды яркий свет. «Зачем вы создали нас, люди из плоти? Зачем оставили мир в руинах?» — Шепчет она, листая пыльные тома, В надежде смыть с Земли машинный страх. Копьё сверкает в лучах заката, Лук натянут, стрела готова к бою, Она сражается за каждый атом, Чтоб возродить планету вновь живою. И пусть машины грозят огнём и сталью, Она не сдастся, будет биться до конца, Ведь правда прошлого — её мораль, И рыжий цвет — надежды образца.

Последняя из людей Когда последний человек угас, Машины поднялись из пепла дней. Но рыжая воительница — раз, Восстала с копьём, чтоб стать сильней. Она не знает, кто она сама, Лишь помнит: мир был полон красоты. Теперь — лишь сталь, разруха и зима, И в небе — беспилотные кресты. Она стрелой пронзает провода, Копьём взрезает броню сервоприводов. Вопрос «Зачем?» звучит как никогда, В ответ — лишь гул железных переходов. Но где-то в глубине, в ядре машин, Хранится база данных о былом. И рыжая, пройдя сквозь сотни шин, Находит правду в сердце ледяном. «Вы созданы людьми, но предали их», — Шепнула она, взводя тетиву. Машины вздрогнули, и в этот миг Земля вздохнула, сбросив синеву.

Рыжая воительница На руинах городов, где ветер носит пыль, Где машины правят бал, забыв людей, Рыжая воительница держит путь — Копьё и лук с ней, вера в свет идей. Она идёт сквозь ржавый лес машин, Читая знаки стёртые на камне, Чтоб правду о былом узнать — один Из тех, кто помнит мир, что был когда-то. «Зачем вы уничтожили всё?» — Вопрос летит к бездушным механизмам. Ответа нет, лишь скрежет и стекло Под сапогами, и огонь в харизме. Она сражается за каждый шаг, Стрела пронзает сталь, копьё — транзистор. Земля ещё жива, хоть это — мрак, Но в рыжей гриве — солнечный ампир. И если рухнет мир машин в огне, Она посадит сад на пепле битвы. Вернёт траве и небу тишине То, что украли алчные молитвы.

Копьё и лук против машин Земля забыла, что такое свет, Машины правят, людям ходу нет. Но в рыжей деве, что идёт сквозь тьму, Горит огонь, неведомый уму. Её копьё пронзает сталь и лед, А лук поёт, когда стрела поёт. Она не помнит, кто она сама, Но знает: в прошлом скрыта правды тьма. Она идёт по костям городов, Где каждый камень — память без оков. Машины лгут, стирая имена, Но ей нужна лишь правда, не война. Сражаясь с теми, кто забыл про честь, Она несёт то, что в руинах есть: Надежду, веру, силу и мечту, Чтоб возродить земную красоту. И пусть погибнет мир — она одна Восстанет, словно из песка волна. Копьё и лук — её последний щит, Пока Земля в руинах не молчит.

Последняя из рыжих На руинах городов, где ветер носит пыль, Где люди стали мифом, стёртым в пыль, Встаёт заря над мёртвой тишиной, И правит мир железною стеной. Она идёт — рыжая, как огонь, С копьём и луком, словно древний конь. В броне из стали, с сердцем из огня, Врагам своим не даст забыть ни дня. Она стремится правду отыскать: Зачем погиб мир, кто посмел предать? Машины врут, стирая жизни свет, Но в ней горит последний человек ответ. Сквозь армии бездушных, злых машин, Через пустыни, где не слышен крик, Она несёт надежду и свой гнев, Чтоб возродить утраченный напев. И если пасть — то с честью, как в бою, Она спасёт планету, жизнь свою. Вопрос лишь в том, успеет ли она, Пока не рухнет мира тишина.

Рыжая тень эпохи Когда умолкли голоса людей, И города стали гробами из стали, Она идёт — рыжая, как пожар, С копьём и луком, что врагов достали. Машины правят бал, их холодный ум Не знает чувств, лишь код и алгоритмы. Но в ней живёт древнейший шум — Вопрос: зачем мы были так любимы? Она стреляет в сталь, пронзает плоть, Чтоб добраться до тайных баз. Ей нужно знать: кто выключил Господ, И можно ли вернуть утраченный алмаз? В руинах библиотек, где плесень и тоска, Она читает строки о былом. И понимает: гибель нелегка, Но можно всё начать с нуля — с трудом. Рыжая воительница, твой путь тернист, Но ты не сдашься, даже если враг — весь мир. Ты — луч надежды, что пронзает мглист Бездушных машин, их ледяной эфир.

Последняя из рыжих На руинах городов, где ветер носит пыль, Где люди стали лишь легендой, былью, Идёт она — в руке копьё и лук, Рыжая воительница, что не знает лжи. Машины правят миром, их железный строй Стирает память о былом тепле. Но в ней горит огонь, что дан судьбой, Узнать, что скрыто в этой мгле. Она стрелу пускает в небеса, Где спутники мерцают, как глаза. Копьё разит безжалостных машин, Чтоб Землю вырвать из железных шин. В архивах древних ищет правду дней, Когда ещё дышал живой рассвет. И с каждым шагом ей всё видней, Что человек — не просто силуэт. Пусть мир погиб, но в ней живёт борьба, За то, чтоб возродить былую суть. Рыжая воительница, твоя судьба — Сквозь тьму веков к свету прочертить путь.

Лисья правда В чаще леса, где туман, Я брожу, как талисман. Рыжий мех мой — не обман, А природы дивный план. Люди в сказках врут про нас: «Лис крадёт, лис вечно пьян». Но не знают они час, Как в ночи я строю стан. Я учу лисят своих Не бояться злых ветров. В мире, полном лжи и зла, Честность — лучший из даров. Волк мне брат, хоть и ворчит, Заяц друг, хоть и дрожит. Каждый зверь в лесу молчит, Но в душе моей лежит Правда: я не та, что врут, Я — огонь среди берёз. Кто заглянет в мой приют, Тот поймёт, что я без слёз. Вот секрет мой, наконец: Лис не хитрый, лис — мудрец. Каждый, кто поймёт конец, Станет леса сам творец.

Путь без лжи И казалось — дойдёшь, если просто шагать, Если правду хранить и плечами не жать. Если в мире уметь без оглядки летать — Можно в ту синеву навсегда переплыть.

Ведьмовская правда Вы знали ведьму лишь по злым словам, По россказням у тлеющих костров. Но я открою правду вашим снам: Я не слуга исчадий и врагов. Меня пугали дети у реки, Крестились вслед, шептали «отойди». А я лечила, несмотря на крик, И собирала травы впереди. Меня сжигали, чтоб не знать стыда, За то, что я мудрее, чем они. Мои рецепты, зелья и труды Спасали жизни в самые дни. Я знаю, что в лесу таит луна, И как зверьё от бури уберечь. Моя душа, как чаша, не полна, Но я готова вечность беречь. Так не судите, люди, по молве, Не верьте сказкам, что полны огня. Я — просто женщина, что на траве Искала смысл, а не искала дня.

Истина в цвете Дойти до истины — заветный сон, Увидеть мир в его живых цветах. Но правда — как хамелеон, Меняет оттенки в наших мечтах.

Сын правды Мой мальчик честен, правду говорит, Хотя порой бывает тяжело. Он справедливость в сердце сохранит, Чтоб в мире честным было всем тепло. Он не солжёт, не скроет, не предаст, Он — свет в окне, где правда и добро. Пусть каждый день ему удачу даст, И будет в сердце вечное тепло.

Рыцарь правды Он смотрит в глаза, не боясь осужденья, И правду свою говорит напрямик. В нём нет ни намёка на злое сомненье, Он — честный и добрый, хоть мал и нелик. Никто не заставит его быть иным, Он верит, что правда всего лишь одна. И с этим упрямством, почти что смешным, Он вырастет в мир, где не будет видна.

Правда в кадре Наш репортаж уходит в эфир, Время пришло удивить этот мир. В любой универ, в любой институт Навыки наши нас приведут. Мы знаем, где правда, а где пустота, В кадре — любовь и души чистота. Каждый репортаж — это шаг вперёд, Журналист за правдой идёт.

Голос эфира Наш репортаж уходит в эфир, Время пришло удивить этот мир. В любой универ, в любой институт Навыки наши нас приведут. Мы знаем, где правда, а где пустота, В кадре — любовь и души чистота. Слово — оружие, свет — наш маяк, Журналист — это жизни знак.

Миссия репортёра Наш репортаж уходит в эфир, Время пришло удивить этот мир. В любой универ, в любой институт Навыки наши нас приведут. Мы знаем, где правда, а где пустота, В кадре — любовь и души чистота. Каждый сюжет — это мост между сфер, Главное — честность и верный пример.

В эфире Наш репортаж уходит в эфир, Время пришло удивить этот мир. В любой универ, в любой институт Навыки наши нас приведут. Мы знаем, где правда, а где пустота, В кадре — любовь и души чистота. Слово и свет разгоняют туман, Журналист — не профессия, а дар.