Философские стихи

Ритуал Пышная сва... Красивая смерть- Не про цветы в убранстве катафалка И савана для погребенья благоцветь. Отметкой лишь на полях житейских галка В реестре дел, где все та же круговерть. Венец ещё, отнюдь, я не несу. Побудем здесь, пока не догорит Закат на самом краешке лесу, И тишина о чем-то говорит. О том, что всё, что кажется концом, На самом деле — новая прелюдия. И мы, стучась в закрытое крыльцом, Вдруг обретаем то, что не убудет.

Черновик Пышная сва... Красивая смерть- Не про цветы в убранстве катафалка И савана для погребенья благоцветь. Отметкой лишь на полях житейских галка В реестре дел, где все та же круговерть. Венец ещё, отнюдь, я не несу. Мне не к лицу торжественная фальшь. Я просто доживаю полосу, Где каждый день — как неоконченная фраза. И не ищу я в этом высший смысл, Лишь звон монет да шорох старых писем. Мы все уйдем, оставив только мысль, Что этот мир кого-то сделал лишним.

Обряд Пышная сва... Красивая смерть- Не про цветы в убранстве катафалка И савана для погребенья благоцветь. Отметкой лишь на полях житейских галка В реестре дел, где все та же круговерть. Венец ещё, отнюдь, я не несу Для свершенья ритуала, для огласки. Пока я просто в воздухе пишу Свои слова, как детские раскраски. И нет ни жертвы, ни святой воды, Лишь тишина в преддверии развязки. Мы все актеры собственной беды, Но у судьбы — свои, другие сказки.

Наследие волн Стихия улеглась, но в звуке Граммофона, что в морской науке Нашел покой, живет напев. Он не погиб, он стал началом Другой истории, небывалой, Где каждый вал — как новый гнев. И пусть корабль давно в обломках, Но в каждой капле, в каждой кромке Волны звучит тот старый мотив. Он говорит, что жизнь — не тленье, А вечное стихотворенье, Где каждый миг — любви прилив.

После бури Утихло море, стихла буря, Корабль на дне, но не в сумбуре Плывет граммофон вдаль один. Он больше не хрипит аортой, Он стал частицей жизни той, Что вечно ищет свой рубин. И вот на берег, в тихой заводи, Его волной прибило к гавани, Где дети смотрят с удивленьем. А он молчит, но помнит песню, Что даже в смерти стала вестью: «Жизнь прекрасна!» — повтореньем.

Ответный голос На море стихло, смолкнул ветер, Обломки снасти где-то встретил Рассвет, развеявший туман. А граммофон, что плыл в пучине, Нашел приют в морской картине, И вновь запел, как океан. Его игла, скользя по волнам, Вдруг извлекла из бездны полной Мелодию, что не умрет. И пусть корабль ушел на дно, Но в каждой ноте рождено То, что надежду в нас вольет.

Граммофон и стихия На море третий день ненастье, На корабле порвало снасти, Нет ни огней, ни людей. Лишь граммофон хрипит упорно, Хрипит надрезанной аортой, Что боль его напрасна, А жизнь прекрасна! Порывом бурного теченья Корабль несло на край мышленья, И он взлетел на гребне скал. И грянул голос граммофона — Наперекор ревущим волнам, Что смерть над ним не властна, А жизнь прекрасна! Ушла стихия вдаль победно, Похоронив корабль бесследно, А в пене волн плыл граммофон. Но он молчал — иссякла сила, Что жизни голос в нем будила И берегла всечастно, Но жизнь прекрасна!

Наперекор волнам На море третий день ненастье, На корабле порвало снасти, Нет ни огней, ни людей. Лишь граммофон хрипит упорно, Хрипит надрезанной аортой, Что боль его напрасна, А жизнь прекрасна! Порывом бурного теченья Корабль несло на край мышленья, И он взлетел на гребне скал. И грянул голос граммофона — Наперекор ревущим волнам, Что смерть над ним не властна, А жизнь прекрасна! Ушла стихия вдаль победно, Похоронив корабль бесследно, А в пене волн плыл граммофон. Но он молчал — иссякла сила, Что жизни голос в нем будила И берегла всечастно, Но жизнь прекрасна!

Голос сквозь бурю На море третий день ненастье, На корабле порвало снасти, Нет ни огней, ни людей. Лишь граммофон хрипит упорно, Хрипит надрезанной аортой, Что боль его напрасна, А жизнь прекрасна! Порывом бурного теченья Корабль несло на край мышленья, И он взлетел на гребне скал. И грянул голос граммофона — Наперекор ревущим волнам, Что смерть над ним не властна, А жизнь прекрасна! Ушла стихия вдаль победно, Похоронив корабль бесследно, А в пене волн плыл граммофон. Но он молчал — иссякла сила, Что жизни голос в нем будила И берегла всечастно, Но жизнь прекрасна!

Мёртвый свет В пустой прихожей гаснет свет, Здесь никого, и смысла нет. Лишь пыль танцует в пустоте, На этой мертвой высоте. Зеркало в углу хранит Отраженья прошлых дней. Никто в него не поглядит, Не вспомнит о любви своей. Обувь брошена рядами, Будто ждет кого-то вновь. Только сжатое губами Молчаливое «прости». Пустота — такой же гость, Как и те, что здесь жили. Только пыль и света горсть, Да следы, что не остыли. Свет погас, и дверь закрыта, Время вышло за порог. Тишина не знает быта, Здесь — конечный уголок.

Пустая прихожая В пустой прихожей гаснет свет, Здесь никого, и смысла нет. Лишь пыль танцует в пустоте, На этой мертвой высоте. Часы застыли на стене, Как будто время спит во сне. Ни звука, ни шагов, ни слов, Лишь тишина из всех углов. Пальто на вешалке висит, Как силуэт, что не болит. Здесь кто-то был, но не сейчас, И не вернется в этот час. Прощай, неведомый жилец, Твой след здесь — пыль и пустота. Ушел, как будто бы во тьму, Оставив дверь полуоткрытой.

Сквозь время Ты смотришь с камня и молчишь, И в смерть твою поверить сложно. Как будто ты ещё стучишь В те двери, где забыть не можно.

Немая речь Ты смотришь с камня и молчишь, И в смерть твою поверить сложно. Твой взгляд — как затаённый шифр, Где всё понятно, но тревожно.

Памятник Ты смотришь с камня и молчишь, И в смерть твою поверить сложно. А за спиною шепчет тишь, Что ты ушёл, но всё возможно.

Вечный взгляд Ты смотришь с камня и молчишь, И в смерть твою поверить сложно. Как будто ты ещё глядишь Туда, где всё вернуть возможно.

Надгробие Ты смотришь с камня и молчишь, И в смерть твою поверить сложно. Лишь ветер гладит тихо нить, Где время спит, неосторожно.

Безмолвие камня Ты смотришь с камня и молчишь, И в смерть твою поверить сложно. Как будто ты сейчас паришь, И всё вокруг не так тревожно.

Терпение Я б выкинул тот патрон, Но куда ты лезешь, родной? Все оттуда бегут вон, Я не знаю, что ответить с тобой. Ты чуть-чуть потерпи — скоро антракт, Этот шум не навечно, поверь. В каждом зале есть свой контракт, И за ним — приоткрытая дверь. Посмотри: даже в самой толпе Есть минута для тихих шагов. Ты не бойся остаться в толпе, Скоро сменится ряд голосов. А пока — сделай вдох глубокий, Мы пройдём этот тёмный отрез. Этот патрон — не для нас, он жестокий, Лучше выдохни, сбрось лишний вес.

Перед антрактом Я б выкинул тот патрон, Куда ты лезешь, родной? Все оттуда бегут вон, Я не знаю, что ответить порой. Ты чуть-чуть потерпи, скоро антракт, Свет погаснет, и стихнет весь гул. В этом хаосе каждый — свой собственный акт, Но финал неизбежен, как стул. За кулисами слышен тревожный звонок, А на сцене — фальшивый покой. Ты зачем этот выстрел берёшь на замок? Всё равно не уйти нам с тобой. Пусть бегут — у них свой маршрут, А у нас — только этот перрон. Я шепчу: «Не спеши, это трудный маршрут, Скоро будет последний поклон».

Планета Кружится шар земной в пространстве, Несёт людей, моря, леса. Мы в этом вечном постоянстве Творим свои чудеса.

Мысли Кружится мысль в моей голове, Не находя себе приют. Она, как лист на синеве, Всё ищет, где её поймут.

Карусель Кружится каруселью время, Мелькают лица, города. У каждого своё беремя, Но в общем круге — навсегда.

Вихрь Кружится лист в осеннем танце, Земля готовится ко сну. А мы всё ищем в постоянстве Свою единственную весну.

Разбитая чаша Но я знаю — я предатель, я убил своей рукой То, что в этом мире было самой чистою рекой. И теперь я собираю осколки по земле, Но не склеить мне ту чашу, что разбилась в полумгле.