Баллады

Наследие Над полями седая заря, Слышен звон колокольный вдали. Мы храним заветы царя, Что нам предки в веках сберегли. Пусть враги угрожают стеной, Но в груди нашей пламя горит. Русь святую храним мы с тобой, И никто нас не остановит.

Лесная тропа Шёл молодец дорогой, месяц золотой, Но выбрал путь иной, лесной и заветный. Стеной предстал зелёный лес густой, Ветра шептали: «Здесь покой бессмертный». Ни голоса людского, ни следа, Лишь ветер в кронах песню напевает. Он слышит: «Путник, здесь беда — беда», Но сон глубокий очи закрывает. Ручей журчит прохладою по камням, Тревоги тают, как вечерний дым. Олени и лисицы в тёмных ямах Следят за ним — он стал совсем чужим. Месяц ясный льёт серебряный свет, Молодец ступает вглубь, забыв обет.

Сколько песен спето Сколько песен спето, сколько битв позади? Хей-хо, не сочтёшь, не измерить! Мы в строю, как один, и огонь впереди, Нашей славе звучать, и мы будем идти, и мы будем верить.

Сколько ветров в лицо Сколько ветров в лицо, сколько бед на пути? Хей-хо, не сочтёшь, не измерить! Но мы держим кольцо, мы не смеем уйти, Наша клятва крепка, и мы будем петь, и мы будем верить.

Сколько патронов несём Сколько патронов несём, сколько ран на плече? Хей-хо, не сочтёшь, не измерить! Но пока мы живём, мы не сломимся впредь, И победный наш марш будет вечно греметь, и мы будем верить.

Сколько нас, смельчаков Сколько нас, смельчаков, у своих ли окопов? Хей-хо, не сочтёшь, не измерить! Мы — опора отцов и защита домов, Наша сила — в единстве, и мы будем петь, и мы будем верить.

Сколько звёзд в вышине Сколько звёзд в вышине, сколько вёрст на броне? Хей-хо, не сочтёшь, не измерить! Но шагаем в огне, и в ночной тишине Нашей песне звучать, и мы будем идти, и мы будем верить.

Сколько рек мы прошли Сколько рек мы прошли, сколько троп позади? Хей-хо, не сочтёшь, не измерить! Только ветер в груди да огонь впереди, Нас ведёт вдаль дорога, и мы будем петь, и мы будем верить.

Мы — стена Сколько нас, кто в строю не сломился? Хей-хо, не перечесть! Мы — гранит, что веками крепился, И победа — наша честь.

Марш стального полка Сколько рек мы прошли до рассвета? Хей-хо, не счесть их числа! Мы идем, и земля под нами согрета, Впереди — только даль и небес зеркала.

Сказание о дровосеке Ой ты, гой еси, дровосек-богатырь, Век за веком бредешь ты сквозь чащи и ширь. Усы — что рога, спина — как утес, Где сгнил бурелом — туда ты врос. В доспехах коры, в кольчуге из мха, Ты держишь лесного покоя врата. Закат обагрит твой железный шелом, Ты входишь во тьму, как в родимый дом. Ты чуешь нутром, где таится беда, Где влага сочится, где гниль, где руда. Реликтовый мастер, твердыня и сталь, Ты превращаешь в живую хрусталь Останки былого — валежник и пни, И в темных волокнах ты свет зажги. Личинки — что слуги, свой тянут узор, Чтоб вечный круговорот не угас с этих пор. Без меча и щита, но с упорством в груди, Ты санитар леса, ты страж впереди. Славься, усатый, в зеленой тиши, Хранитель и лекарь лесной души.

Баллада о дровосеке Ой, ты гой еси, лесной богатырь, усатый наш дровосек! Ходишь ты по чащам дремучим из века в век. Усищи твои длиннее версты, да спина как литой булат, Где ствол завалился, где сгнил лесовал — там ты всегда будешь рад. Он — воплощенная сталь реликтовых лет. Там, где закат оставляет холодный след, Он входит в чащу, как в собор тишины, В тяжелых доспехах лесной глубины. Его усы — антенны космоса древних эпох, Он чувствует кожей: где влага, а где гнилой вдох. Реликтовый мастер, чья воля тверда как скала, Вершит переработку там, где жизнь отцвела. Он — некромант лесной, он сеет жизнь в останки, Сквозь древесины труху, через тлен, через ранки. Личинки — как ключи, открывающие путь, Чтоб циклу бесконечному дать в мире блеснуть. Ты не носишь меча, но твоя сила в тихом труде. Отражение солнца в твоем панцирном «вдруг, где...» Славься, рыцарь усатый, в великой тени, Хранитель здоровья нашей зеленой брони.

Баллада о лишнем человеке В зале суда — свечи и тени, Заседает строгий синклит. Обвиняемый — в черной сени, И молчанье, как камень, висит. Свидетель — Владимир Ленский: «Он дружбу отверг, как обузу, И в день, когда я был блаженный, Он вызвал на дуэль, как грозу». Татьяна в углу, в забытьи, «Он мог бы понять мои грезы, Но вместо любви — лишь пути, Что в даль уводили, как слезы». Судьи шепчут: «Вот человек, Который не создан для мира, Он лишний, он — вековой снег, Что тает в руках у кумира». И приговор: «Отныне вовек Ему суждено одиноким Быть в мире, где каждый — калека Души, что не верит в высокое».

Тень и сталь Тень и сталь, и пепел на перчатках, Взгляд, что видит суть сквозь обман и пыль. Алот Корвайзер в тихих переулках Ищет не покой — он ищет брешь иль быль. Он не святой, но и не грешник полный, Он — отраженье тёмной стороны. В его руках — не молот, а лишь вольный Клинок, что режет узы, как и сны. Он говорит мало, но много значит, Его слова — как лезвие в ночи. И те, кто верит, что он просто мрачный, Узнают правду, а не миражи. Есть в нём огонь, что не сжигает душу, Есть в нём тоска, что не находит слов. Он в мире этом — как горсть пепла в суше, Но он готов идти сквозь толщу снов. Не спрашивай его о прошлом, странник — Он сам себе и судья, и ответ. Его дорога — бесконечный тайник, И в этом — правда, а не только свет.

Странник в сером В сером плаще, как туман, он идёт, Клинок за спиной, в глазах — холодный свет. Алот Корвайзер, чей путь — это тьма, Но в сердце его — не затравленный след. Он помнит руины, где пыль да обломки, Где взгляд его — приговор, не вопрос. Судьба — это нити, и он их порой рвёт, В лабиринте миров, где ветер замёрз. Но в глубине душ, где страх приютился, Он ищет ответ, что никто не даст. И каждый, кто с ним на миг очутился, Забыть не смогёт его мрачный рассказ. Не ангел, не демон — лишь странник усталый, Несущий свой крест и обет молчаливый. Он выбрал путь тьмы, но всегда в нём — запал Найти хоть луч света в тени говорливой. Так пусть же в веках его имя звучит, Как эхо в горах, что безмолвно молчит. Алот Корвайзер — загадка и знак, Что даже во тьме есть свой вечный маяк.

Смех сквозь слёзы Шут хохочет, палач молчит, Топор сверкает в тишине. Толпа ревёт, и эхо мчит Их дикий танец по стране.

Королевский шут Шут королевский, палач — брат, Они играют в смерть и смех. Один снимает голову, Другой — смешит до слёз всех.

Смех и плаха Под звон цепей и смех шута Палач выходит на мостки. Он машет шапкой, шут поёт, И катится глава с руки.

Палач и шут В плаще из тьмы, с улыбкой злой, Он ждёт, когда наступит срок. Топор блестит, и шут с ним в пляс, Их танец — смерти приговор.

Баллада о мастере От Питера до Данилова — дорога, Но Павел не боится ничего. Гранд Макет, Газпром, Гефест — всё строго, Он климат дарит людям — и тепло!

Новогодняя баллада Снег ложится на ладони, тает, как мечта, В воздухе — прохлада, праздник, суета. Ёлка в блёстках светит, звёзды на макушке, В каждом доме — запах мандарин и сушки. Куранты скоро скажут: «Год приходит новый!», Мы прошепчем: «Счастья!» и поднимем бокал. Пусть уйдут печали, хвори и оковы, Пусть войдёт удача в каждый дом и зал. Загадай желанье под сверкающий салют, Верь, что чудеса на свете живут. Старый год прошепчет: «Я освобождаю место», Новый год ответит: «Всё ещё интересно». Пусть метель за окнами кружит и поёт, А в душе — тепло, и сердце не устанет. Мы встречаем Новый год — время обновлений, Пусть он лучшим станет из всех мгновений!

Баллада о болгарке Не влюбляйтесь в болгарку, ребята, Этот пыл ни к чему, ей-богу. У неё вместо рук — лопата, А на поясе — искр дорога. Она вам не прочтёт сонетов, Не нальёт вина в бокал. Только визг в ответ на это И холодный, как сталь, оскал. Называл я её «богиней», А она резала провод в щит. Всё мечтал о семье и ныне Вижу: диск у неё трещит. Разве можно любить железку? Матом кроет — не лезь, мол, в душу. Но однажды в гараже, в треске, Я решил: «Я её разрушу!» Не поможет ни крест, ни молитва: Болгарка — она без души. Вы не стойте под ней, как под битвой, А то будете — «хороши».

Цирковая птица Я птица в клетке, но клетка — это купол, И каждую ночь я учусь летать. Мои крылья — это мышцы, боль и скука, А свобода — только номер показать. Публика в восторге, но уйдут — и вскоре Вспомнят ли меня, когда погаснет свет? Я хочу на волю, в лес, где ветер спорит, Где никто не ждет, что я сорвусь в ответ. Но боюсь, что, выйдя в дверь запасным ходом, Потеряю тех, кто стал моей семьей. Так и буду я летать под небосводом, Только сердце рвется в небо за чертой.

Короткий полёт Снова зал затих, и свет прожектора Вырывает меня из пустой тишины. Я взлетаю вверх без страха, без укора, Но свобода эта — только для игры. Каждый миг висенья — вечность, но не боле, А потом — опять земля и серый быт. Люди смотрят, восхищаются, но вскоре Позабудут, как меня зовут, мой вид. Я хочу сорваться в небо без оглядки, Без каната, без поддержки, без сетей. Только страх подводит тех, кто в этой клетке, Кто меня учил быть смелой и летать.