Стихи о войне

Молитва о возвращении Любим безмерно, ценим ваш подвиг святой, Молимся жарко, чтоб вернулся живой. Стойкость ваша несгибаема, воля крепка, Возвращайтесь скорее — Победа близка!

Сердце Дагестана Воины наши, в сердце — тепло и тревога, Дагестан молится, верит, ждёт у порога. «Шьём для наших, Кизляр» — шьём с любовью, с душой, День за днём, столько нужно — рядом мы с тобой.

Огненный комок Рыжий комок, огненный и колючий, В поле под обстрелом найден бойцами. Лапки не слушались, взгляд был могучим, Но он не сдавался — бился с врагами. Солдаты лечили, кормили с руки, Он фыркал и царапал, но верил в спасенье. И лапки, что были слабы и хрупки, Окрепли — и вот он уже в исступленье Бежит по палате, хромая чуть-чуть, Но счастье в глазах — он снова на ножках! Бойцы улыбались: «Домой, в добрый путь, Ты выжил, малыш, на передовых дорожках». И вот он в семье, где ласка и свет, Где дети играют и гладят по спинке. Он важный и гордый — военный привет Из прошлого носит в пушистой корзинке. Теперь он бесстрашно бежит по двору, Ловит лучи и мяучит победно. Спасибо бойцам — подарили игру, И жизнь, и семью — это так незабвенно. Рыжий герой, ты пример для всех нас: Даже когда мир рушится в щепки, Любовь и забота творят свой рассказ, И лапки бегут, хоть и были в расщепке.

Рыжий боец Среди руин, где грохотал снаряд, Нашёл боец рыжего котёнка. Был мал и слаб, но яростен, как взгляд, И лапки задние дрожали звонко. «Не плачь, малыш, мы вытащим тебя», — Сказал солдат, укутав в плащ-палатку. И понеслась солдатская возня: Уколы, капли, тёплая палатка. Он фыркал, дрался, не давал себя Лечить и гладить — воин, а не крошка. Но по ночам, тихонечко сопя, К бойцам прижимался он немножко. Прошли недели — встал на лапки вновь, Сначала шаг, потом победа — бег! В глазах — огонь, в груди — живая кровь, Рыжий комок — отважный человек. Теперь он дома, в тёплых, добрых руках, Где любят, кормят, чешут за ушком. Но помнит он о тех, кто в облаках Спасал его под вражеским огнём. Спит на диване, свернувшись в клубок, И снится ему поле, дым и бой. Но рядом — дом, и каждый уголок Пропах любовью, миром и теплом.

Последняя из рыжих На руинах городов, где ветер носит пыль, Где люди стали мифом, стёртым в пыль, Встаёт заря над мёртвой тишиной, И правит мир железною стеной. Она идёт — рыжая, как огонь, С копьём и луком, словно древний конь. В броне из стали, с сердцем из огня, Врагам своим не даст забыть ни дня. Она стремится правду отыскать: Зачем погиб мир, кто посмел предать? Машины врут, стирая жизни свет, Но в ней горит последний человек ответ. Сквозь армии бездушных, злых машин, Через пустыни, где не слышен крик, Она несёт надежду и свой гнев, Чтоб возродить утраченный напев. И если пасть — то с честью, как в бою, Она спасёт планету, жизнь свою. Вопрос лишь в том, успеет ли она, Пока не рухнет мира тишина.

Тень над кактусом Над кактусом тень от военных машин, Двадцать лет смерть собирает свой сбор. Райская Мексика — призрак руин, Где же спасение? Где приговор?

Забытый рай Когда-то райской была эта страна, Теперь — лишь поле брани и тоски. Двадцать лет война, и не видно дна, Мексика, где же твои цветники?

Песок и пепел Райская земля, но в песок врос пепел, Двадцать лет войны — бесконечный крест. Мексика плачет, но мир не заметил, Как угасает надежды свет.

Мексиканская рана Под пальмами — взрывы, в агаве — свинец, Двадцать лет рай превратился в ад. Кто же поставит страданьям конец? Мексика стонет, но люди молчат.

Кровавый закат Райская Мексика в дыме и крови, Двадцать лет длится проклятый конфликт. Где же надежда на свет впереди? Сердце разрывает жестокий такт.

Райская тень Где райский сад цвел под солнцем в зените, Война плетет из осколков свой плед. Двадцать лет — словно вечность в граните, Мексика помнит, как гаснет рассвет.

Скорбь матери Как больно терять сыновей, Когда их уносит война. Ни писем, ни вестей, ни вещей — Лишь памяти горькая струна. Но в сердце навеки остались Улыбка и светлый их взгляд. И слёзы рекой разлились, И тихо часы не стучат.

Верный друг в беде Когда вокруг одна беда, Ты — свет в кромешной тьме. Солдат и врач, и друг всегда, Помощник на войне.

Руки спасения Среди огня и мин, и ран, Твой скальпель — точный, как прицел. Ты — ангел в камуфляже, брат, Кто жизнь спасти сумел.

Ай лав ё под фонарём Под фонарём, под светом жёлтым, Как будто в фильме немом, Звучало робко, с переплётом: «Ай лав ё» — мы вдвоём. Четырнадцать и пятнадцать — Всё наше море в двух словах. Учились в школе целоваться И верили в свои права. Шесть лет — как вспышка, как мгновенье, Сквозь смех, экзамены, дожди. Но вот война — как в стихотворенье Поставила «конец» в груди. Письма в конвертах, тоска в эфире, Приказы, долг и тишина. Любовь застыла в этом мире, Где обрывается струна. Теперь лишь помню: лето, полночь, Фонарь, скамейка, твой ответ. Забыть? Увы, но это сложно — Тот первый и прощальный свет.

Тишина Мне часто говорила мать, Про дедов, не пришедших с фронта. Теперь я сам рассказываю детям, Чтоб тишина не стала вечной.

Завет Мне часто говорила мать, Про дедов, не пришедших с фронта. Их подвиг — не в наградах, нет, А в том, что мы живём и помним.

Фотография Мне часто говорила мать, Про дедов, не пришедших с фронта. Их лица в стареньком альбоме Глядят с укором и надеждой.

Урок Мне часто говорила мать, Про дедов, не пришедших с фронта. Я понял: мир не будет прежним, Пока мы помним те потери.

Наследие Мне часто говорила мать, Про дедов, не пришедших с фронта. Их нет — но в каждом нашем слове Живёт их горькая свобода.

Память Мне часто говорила мать, Про дедов, не пришедших с фронта. Их письма в старом чемодане Хранить — как вечную заповедь.

Война овощей Крутые огурчики — гвардия зелёная, Бананы тупые — их участь решённая. Огурцы победят в этой битве бескомпромиссной, Хрустко и гордо, всем врагам неизвестной.

Матерям погибших сыновей Вы ждали их, в окно глядя с тоской, И каждый шорох — эхо той войны. Но тишина накрыла город мой, И не вернуть вам сына от луны. Они ушли — мальчишки, не солдаты, С мечтами, что остались в дневниках. И матери, седые и горбаты, Всё держат крест в измученных руках. Вам не забыть тот запах и шинель, И взгляд последний, полный тишины. Для вас война — как вечная метель, Что заметает все следы весны. Чужие люди скажут: «Время лечит», Но время — лишь песок на дне часов. Вы носите в груди их детский лепет, И боль не утихает от стихов. Пусть ваша скорбь не знает суеты, Вы — свет в окне, что не погаснет ночью. Склоняем головы пред вами мы, Вам, потерявшим сына, нету мочи.

Матерям, не дождавшимся Им не забыть тот утренний звонок, Когда на сердце лёг свинцовый груз. И каждый день — как белый лист в обрез, Где вместо строк — оборванный союз. Вы кормите беззвучно воробьёв На лавочке у старого крыльца. Вам не вернуть из вечности сынов, Но вы храните память до конца. Они теперь — на фотографиях в ряд, Где взгляд их молодой и чуть живой. И матери под вечер говорят С портретами, как с вечной тишиной. Не просит вас никто «забыть и жить», Такая боль не тает, как снега. Вы научились с нею дружбу водить, Она — как тень, что держит за стремена. Спасибо вам за то, что вы есть, мамы, За то, что помните, и свет в окне. Пусть даже годы стёрли шрамы, Но сын ваш навсегда в двойной цене.