Стихи о самоповреждении

Последний порог Вся жизнь под откос — и не склеить, не спеть, Депрессия душит, не даст уцелеть. Непринятие собственной кожи и лиц, РПП, срывы, крики без слов в пустоту. Красные полосы — боль, что не спрятать, не стереть, Каждый шрам — это молча «хочу умереть». Выход один — как петля на ремне, Только бы не остаться на этом дне. Но внутри, под корой ледяной, Тлеет что-то, зовущее жить, не стеной. Слышишь? Шёпот: «Постой, не спеши, Ты ещё не дописал главы тишины». Я прошу: загляни в темноту без вранья, Там не гибель — лишь эхо чужого огня. Руку дай, если можешь, и молча побудь, Чтобы боль не единственным стала путём.

Тишина внутри Вся жизнь пошла под откос, как будто Дорога резко ушла в обрыв. В груди — депрессия, гулкий улей, И каждый день — как сплошной надрыв. Непринятие тела, лица, поступков, РПП, что диктует: «Не смей!» — А потом нервный срыв, сутки хрупких Попыток собрать себя из теней. Красные полосы — крик на запястьях, Боль, что не хочет ни ждать, ни уйти. Кажется, выход в пустом беспристрастье: «Просто уйди, ничего не неси». Но в этой тьме, где так пусто и зябко, Где сердце — как выжженный, хрупкий лист, Помни: и боль, и усталость — не складка, Не приговор, не фатальный аркан. Дай себе время, хотя бы минуту, Вдох и ещё один горький глоток. Мир не закончен, и даже под путой Можно найти непотерянный ток.

Ночной ритуал Сигарета, лезвие, смерть — Три слова в одной строке. Ночь умеет в души смотреть, Боль кроется в уголке. Зажигалка чиркает в тьме, Лезвие режет кожу. Смерть не шепчет, она в уме, С ней я на всё похожу.