Отношения в стихах

Шрамы и яд Ты мой перелом, больной и сильный, Ты пропал, оставив мне шрамы. Ты был ядом, таким же милым, Но ты во мне — навсегда, без драмы.

Два молчания Дима снимок показал, Денис взгляд отвел в печаль. Дима грусть свою скрывал, будто проиграл медаль. У Дениса боль в груди, не вини его в беде. Два четверостишия — две отдельные струи.

Стеклянный мальчик Он прячет страх за маской равнодушья, И в сердце — тихий, нерешительный бунт. Его слова — как замкнутые кружья, Где каждый шаг — неловкий компромисс. Она ждёт взгляда, ждёт простого жеста, Но он молчит, как будто в нём пусто. Её любовь — открытая и честная, А он боится вымолвить хоть слово. Проблемы кажутся ему горами, И каждый выбор — пропастью в ночи. Он не решается идти за нами, Предпочитая остаться в тиши. Ему бы крикнуть, выплеснуть всё сразу, Но он глотает слёзы и слова. И жизнь проходит мимо, словно сказка, Где главный герой — вечный не у дел. А девушка устала ждать ответа, Её душа изранена молчаньем. Он мог бы стать её опорой, светом, Но выбрал путь безвольного страданья.

Двое против мира Нас только двое в этой пустоте, Но нам не страшно — мы друг для друга свет. Твоя улыбка — как луч в темноте, А мой смех — против всех невзгод ответ. Мы строим мир из наших общих слов, Где каждый шаг — навстречу, а не прочь. И даже если ветер злой готов, Он не сорвёт наш хрупкий, прочный мост. Вдвоём мы можем всё: мечтать, творить, Идти вперёд, не оглядываясь назад. Лишь бы рука в руке не отпустить, И этот миг навеки длиться бы стал.

Запутанный танец Мы пишем друг другу, но мимо строк, Как будто слова застревают в сети. Твой взгляд — это выстрел, мой — лишь намёк, И мы не решаемся всё перейти. То близко, то снова на десять шагов, То искренность, то за игрой пустота. Мы входим в любовь без паролей, без слов, И вечно боимся сгореть до тла. А может, не надо ни схем, ни границ? Пусть будет как есть — этот ветер сквозной. Мы — два корабля среди тысяч страниц, Которые пишем одной волной.

Узор из сомнений Мы — сложный узор из сомнений и встреч, Где каждый боится шагнуть в пустоту. Но стоит решиться — и можно сберечь Ту нить, что ведёт нас к мосту на лету.

Покой Добрый вечер, после долгой тьмы — Покой и свет, что дали нам лишь мы.

Потухший свет Не вернуть на всё что было, не разжечь потухший свет, Только искорка мерцает, в наших взглядах — твой и мой. Мы меняемся с годами, словно времени ответ, Но храним всё те же чувства, что дарили мы с тобой.

Вечное в нас Не вернуть нам всё, что было, не начать с нуля. Только память, только тёплый свет у меня. Мы меняемся с годами, но сомнений нет: Сохранили те же чувства, что дарили много лет.

Признание Он видел в нём лишь сорняка, Что портит клумбу строгих правил. Мальчишка был наверняка Тем, кто покой его оставил. Но вечером, в библиотеке, Застыв над книгой, он застал Мальца в слезах — и навсегда Учёный сердце отдал. Теперь не брезгливость — тепло В груди, где прежде был лишь лёд. Им стало вместе хорошо: Учёный — тот, кто не уйдёт.

Несносный ученик Он брезговал: мальчишка — сор, Ни знаний, ни манер приличных. Лишь дерзость, крик и вечный спор В чертах его, таких неличных. Но в час, когда упал тот с крыш И, плача, прятал ссадины под рукавом, Учёный вдруг подумал: «Тиш, Ведь он же просто… нелюбим. Потом Я стану тем, кто примет боль И не осудит за слова». — Так рухнула стена, и роль Отца он принял, как родства.

Микроскоп и дерзость Профессор, строгий и прямой, С морщинкой брезгливой у рта, Считал мальчишку лишь чумой, Чья дерзость слишком уж пуста. Но вот однажды, в тишине, Увидел он, как тот дрожит, Как прячет слёзы в глубине, И понял: кто-то был убит В его душе — и с этих пор Учёный руку протянул, Забыв про дерзостный укор, Он мальчика к себе прильнул.

Ледяная стена Он, в микроскоп глядя на мир, Терпеть не мог мальца-задиру. Тот дерзок был, как будто пир Устроил в тихом кабинете, вру. Но как-то раз, в вечерний час, Увидел он в глазах мальчишки Такую боль, что в тот же час Растаял лёд, и стали книжки Не нужным хламом — лишь мостом К душе, что прячет страх под маской. Учёный стал ему отцом, Согрев своим теплом и лаской.

Твой враг — не я Вступал ли я в союз с твоим врагом? Нет — лишь с тобой я предавал себя тайком. Ты управлял незримым рычагом, А я лишь отражался в блике том. Ступени вниз — мы падали вдвоём, Но ты стоял над пропастью с венцом. Я рукоплесканья отдавал огнём, А ты играл со мной, как с мертвецом. Зачем ты выбрал именно меня? Ведь я не ведал, что война — игра. Ты предавал, но делал вид, что я Вступаю в тень, где светлая дыра. Теперь не жду ни мира, ни войны. Я сам себе и враг, и полководец. Мы были слишком издали равны, Чтоб быть друг другу вечным иноходцем.

Союз с тобой Вступал ли я в союз с твоим врагом? Нет — лишь с тобой я предавал себя тайком. Ты был моим единственным законом, А я — твоим послушным двойником. Но время стёрло наш союз бесследно, Исчезли клятвы, словно дым и сон. Теперь я проклинаю ту победу, Что превратила облик в унисон. Я предавал себя, но не другого, И в этом был особенный изъян. Ты требовал от слова только слова, А я платил дыханием и ран. Теперь стою на грани тишины, Где эхо наших споров затихает. Мы были так друг другу вручены, Что даже пустота не отпускает.

Дочка-колючка Ты злишься, хлопаешь дверьми, И говоришь, что я — тиран. А помнишь: шёпотом в ночи Ты звала «мама» сквозь туман? Я помню: руки — мотыльки, Твой первый шаг — рывок вперёд. Теперь же колкие зрачки И резкий, словно бритва, рот. Но знай: за этой пеленой Бунтарства, дерзости и слёз Живёт всё та же, что весной, Ромашка, выросшая врозь. Я не цепляюсь — я люблю, Хотя порой так трудно мне Понять, куда я отпущу Твой парус в этой тишине. Пройдёт — и ты, приняв мою Усталость, мудрость, седину, Вдруг скажешь дочери свою Такую же, как я, весну.

Родная нить Что может быть сильнее, чем родство? Не кровь — а теплота, что в сердце бьётся. Ты помнишь, мама, детство моё? Оно в твоей улыбке остаётся. Мы ссорились, кричали по ночам, Но тот огонь в глазах не угасает. Ты верила всем моим мечтам, Когда весь мир меня не принимает. Я повзрослела — стала как и ты, Хотя упрямо отрицала это. В моей душе всё те же цветы, Что ты взрастила лаской и советом. Порой нам кажется, что пропасть — в годах, Но мама с дочкой связаны навечно. В твоих морщинках, в седине, в следах Любовь живёт, и это бесконечно. Спасибо, мама, что ты есть у меня. Мой ангел, мой хранитель, мой учитель. И в суете бегущего дня Я знаю: ты — моя души обитель.

Навсегда Мама и дочка — две капли дождя: Первая падает, вторая летит. Вместе скользят, никуда не уйдя, Общий поток, что вовеки не спит. В детстве — опора, колыбель и плечо, Сказка на ночь и прощение объятий. В юности — спор, что горяч, горячо, Но всё же возврат к материнским понятиям. Взрослая дочь — мамин внутренний свет, Отражение в зеркале, но как в бреду. Те же привычки и тот же сюжет, Только другие слова на ходу. Ссоры проходят, как летний ливень, Оставляя радугу новых начал. Мама и дочка — они не взаимны, Но каждая помнит, кто её приучал. Вместе пекут пироги и молчат, Передают без слов «я здесь, я рядом». В каждом седом, ускользающем взгляде Молодость, ставшая вечным нарядом. Так и живут: поколенья, года, Мама и дочка — навеки, всегда.

Нить Мама и дочка — две нити в одной, Вяжется крепкий, живой узелок. В детстве — ладошка, уверенный шаг, В юности — споры и мудрый намёк. Взрослая дочь уже жизнь создаёт, Мама всё так же волнуется вновь. Память о ссорах — как старый компот, Сладкий и терпкий, как первая кровь. Ночью бессонной — «А вдруг не туда?», Но телефонный звонок снимет страх. Общие шутки, рецепты, года — Всё умещается в этих словах. Дочка растёт, но навеки внутри Тот же знакомый и детский секрет. Мама и дочка — как два фонари В тёплом окне, где мерцает рассвет. Платья, причёски, обиды и смех — Всё, что не высказать, спрятать, простить. Женская связь — это общий успех Или молчанье, чтоб правду вместить. Крепкие нити не рвутся вовек, Даже когда расстоянье и снег.

Цени мгновенья Цените каждое мгновение — Они не повторятся вновь. Души открытой вдохновение Дарите всем, чья с вами кровь. Эмоции людей и чувства — В них вся реальность бытия. Не упускайте вы искусства Быть рядом, веру в них храня. Ведь в мире столько сожалений, Что тушат внутренний наш свет. Но, если жить без промедлений, То горьких мыслей в сердце нет.

Мост из прощений Арина, Лёша, между вами — тишина, Слова, что не сказать, и боль без дна. Обиды спутали все нити, все пути, Но сердце шепчет: «Сможешь ли простить?» Я знаю, Лёша, ты не враг, не лжец, Просто устал, сорвался наконец. Арина, ты держала столько лет Обиду, что погас в душе свет. Давайте сядем, выдохнем, начнём Сначала, будто первым сентябрём. Ведь ваша связь — не рухнувший вокзал, А мост, который каждый сам создал.

Настин бунт Настя толстая взбунтовалась, Коллективу объявила бой. Мужу строго приказала: «Сжалься, Будь со мной, а не с любой другой!» А Юлька под боком шестерила, Насте в рот глядела, как щенок. Вся контора тихо затаилась, Зная: Настя — это вам не рок.

Сквозь бури Дома и разводы, стихи и измены, Доходы — всё это не сломит любовь. Мы вместе пройдем через эти стены, И в сердце останется нежность и кровь.

Узел Дома и разводы, стихи и измены, Доходы — всё это узлы бытия. Но если мы вместе — решаем проблемы, И крепче становится наша семья.