Грустное стихотворение

У камина в шесть утра В камине в шесть утра фотография твоя, Горят воспоминания о тебе. У камина в шесть утра разбитая душа, И все твои обещания — пустота. В камине в шесть утра фотография твоя, Горят воспоминания о тебе. У камина в шесть утра разбитая душа, И все твои обещания — пустота.

Ульяне в разлуке Ульяна, даже вдалеке Твой образ в сердце я храню. И пусть нас разделяют реки, Я к возвращенью твоему.

Колючая Ульяна Ульяшка вредная, как ёж, Колючая со всех сторон. От её слов любой дрожит, И в сердце остаётся стон.

Капризы Ульяшки Ульяшка капризничает снова, И слёзы льёт из-за пустяка. Её упрямство — словно ловушка, Где спорить с ней — пустая мука.

АЗС: предчувствие агонии На АЗС трепещат цифрами плакаты, Цены здесь растут, как волны в океане, Водители, как призраки мечутся в предчувствии, В предчувствии новой, финансовой агонии. Бензин дорожает с каждым днём и часом, И в кошельках пустеет всё быстрее, Мы едем в никуда, сжигая запасы, И будущее кажется темнее. На лицах усталость и тревожный холод, Рулетка жизни крутится без правил, Мы платим за воздух, за дороги, за свободу, И кажется, что мир совсем обескровлен. Машины стоят в очередях бесконечных, Как символы ушедшей эры роскоши, Мы стали заложниками этих свечек, Что светят в темноте, но не греют души. И где-то там, наверху, решают судьбы, Цифры на экранах — новый вид искусства, А мы лишь статисты в этой странной службе, Где каждая поездка — это чувство грусти.

Безответное чувство Ты смотришь мимо, не замечая, Как сердце бьётся в такт твоим шагам. Мои слова в пустоте пропадают, Не находя отклика в твоих глазах. Я жду улыбки, хоть бы намёка, Но ты проходишь, будто сквозь туман. Любовь моя — одинокая река, Что течёт в никуда, без берегов и стран.

Руины мечты Прекрасный Гондолин, в горах укрытый, Был символом надежды и добра. Но предательство, как вихрь, внезапно битый, Сломило стены, что хранили до утра. И пал он, город света и чудес, Под тяжестью измены и вражды. Лишь память о нём, словно тихий лес, Шумит в сердцах, неся печаль и сны.

Тень измены Гондолин, белокаменный оплот, Сиял, как звёзд в ночи немеркнущий свет. Но предатель, чей поступок был так чёток, Открыл вратам дорогу на рассвет. И пал он, город гордый и святой, Под натиском жестокости и зла. Лишь эхо скорби в памяти живой О том, что красота навек ушла.

Падение Гондолина Белокаменный, прекрасный, как мечта, Гондолин стоял в долине средь вершин. Но предательство, как тёмная черта, Проложило путь для злобных орд чужих. И пал град, что был надеждой эльфов всех, Под ударами огня и стали злой. Лишь пепел и руины, словно смех Над красотой, что скрылась под землёй.

Баллада о правде Он шёл по миру с тёмными очами, Не зная красок, неба и земли, Но в сердце пел он песни о годах, Что правду в звуках чистою несли. Его напев был строен и прекрасен, Как звон ручья в глуши лесной тропы, Он говорил, что жизнь не просто сказка, А переплет надежд и темноты. Он пел о том, как люди забывают, Что в каждом есть и свет, и тень, и боль, И как душа, страдая, оживает, Найдя в себе и веру, и любовь. Он пел о том, что время — лишь иллюзия, А суть одна: любить и быть собой, И в каждом слове, в каждой мелодии Таился смысл, глубокий и простой. И хоть он слеп, но видел сердцем ясно, Что мир не тот, каким кажется вновь, И песня та, философски прекрасна, Стала легендой о его любви.

Песня слепого менестреля Он не видал закатов и рассветов, И не ловил в глазах огонь зари, Но в сердце пел он правду без ответов, Что в мире не найти в слепой дали. Его напев был тих, как шёпот ветра, Что трогает листву в ночной тиши, Он говорил о том, что жизнь не мета, А путь сквозь боль, надежды и души. Он пел о том, как время неумолимо, Как тают сны, как рушатся мосты, И как в груди, под пеплом и под дымом, Живёт любовь до самой темноты. Он пел о тех, кто ищет свет во мраке, Кто падает, но встанет вновь и вновь, И в каждом звуке, в каждой строчке знаке Таилась мудрость, нежность и любовь. И хоть глаза его не видели света, Он видел суть, что скрыта за чертой, И песня та, философски согрета, Звучала правдой, вечной и святой.

Зов родины Даже вдалеке, в чужих просторах, Слышу я твой тихий, нежный зов. Ты — моя опора и поддержка, Ты — моя любовь и мой покров.

Сквозняк воспоминаний Лечь на пол и рыдать — детская привилегия, Но сейчас колени хрустят, как старые двери. Сквозняк ползёт, напоминая о возрасте, А встать — голова кружит, теряя веры. Вот так и живём: душа просит простого, А тело твердит: «Ты уже не ребёнок». И сквозняк времени дует сурово, Смывая следы тех наивных уроков.

Не получается Хочется лечь и рыдать, как когда-то, Но колени скрипят, не дают разлягутся. Сквозняк по полу гуляет, холодный и злой, А встать — и мир плывёт, как прибой. Детство ушло, оставив лишь память, Что плакать легко, когда тело послушно. Теперь же попытка — почти что драма, Где каждый сустав кричит негодушно.

Колени и сквозняк Лечь бы на пол и рыдать, как в детстве, Да колени хрустят — не дают разлечься. По полу сквозняк ползёт, как змея, А встаёшь — голова кружится, звеня. Вот и взрослая жизнь: простые желанья Разбиваются о тело и быт. И слезам не дают пролиться страданья, Только в висках стучит и кружит.

Попытка детства Хочу как в детстве на пол лечь и плакать, Но тело возражает: хруст в коленях. И сквозняк холодный пол обволакивает, А встать — и голова кружится в сменах. Вот так и жизнь: порыв души прекрасный, А тело шепчет: «Ты уже не тот». И сквозняк бытия дует несчастно, И мир в глазах плывёт, как поворот.

На расстоянии Мечтаю быть после Бога первой в твоей судьбе, Но ты отодвигаешь — и боль растёт вдвойне. Сначала мама, потом дети, всегда я где-то далеко, Так хочу, но в жизни твоей я не на первом месте.

Очередь любви Я так хочу быть первой в жизни твоей, Мечтаю быть после Бога, но ты ставишь преграды. Сначала мама, потом дети, всегда я где-то далеко, И каждый раз отодвигая, ты делаешь мне больно вдвойне.

Вдали от первого места Мечтаю быть после Бога первой в твоей судьбе, Но ты отодвигаешь — и боль пронзает вдвойне. Сначала мама, потом дети, всегда я где-то далеко, Так хочу, но в сердце твоём я не на первом месте.

Боль отодвигания Я так хочу быть первой в жизни твоей, Мечтаю быть после Бога, но ты не даёшь надежды. Сначала мама, потом дети, всегда я где-то далеко, И каждый раз отодвигая, ты делаешь мне больно вдвойне.

На четвёртом месте Мечтаю быть после Бога первой в твоей судьбе, Но ты отодвигаешь — и больно вдвойне мне. Сначала мама, потом дети, всегда я где-то далеко, Так хочу, но в очереди стою уже давно.

Очередь Я так хочу быть первой в жизни твоей, Мечтаю быть после Бога, но не смею. Сначала мама, потом дети — всегда я где-то далеко, И каждый раз отодвигая, ты делаешь мне больно вдвойне.

Четверть века ожидания Хочу быть молитвой, что согревает душу, В этом мире битвы, где так одиноко. Но всегда есть кто-то, кто важней, И боль от этого — моё глубокое.

Без просьбы Хочу быть первой после Бога в судьбе, Чтоб в счастье и печали думал обо мне. Я долго в очереди стою, Об этом не просят — я просто в тишине.