Стихи про грех

Ремесло Палач не спит, он точит клинок, Ремесло его — тяжкий урок. Чужие грехи он смывает водой, Но свой собственный грех всегда с ним, как щит.

Книга без запретов Если мы вечны — то в каждом миге Светится тайна ответа. Если порочны — то в этой книге Строчки не знают запрета. Мысли, как птицы, летят над строкой, Ищут приют в многоточье. Вечность и грех — это вечный конвой, Тянут нас в разные ночи. Если мы вечны — то в каждом сердце Бьётся бессмертья начало. Если порочны — то в каждом герце Искра греха задрожала. Книга лежит на столе, как судьба, Строчки сплетаются в сети. Вечность — награда, порок — как борьба, Вместе они — как столетья. Если мы вечны — то в каждом вздохе Слышен грядущего голос. Если порочны — то в этой эпохе Истина — как расколотая ось. Так и живём, разрываясь меж двух, Свет и порок в нас сплетаясь. Вечность и грех — это вечный тот круг, Где мы, сомневаясь, скитаемся.

Вечность в каждом миге Если мы вечны — то в каждом миге Светится тайна ответа. Если порочны — то в этой книге Строчки не знают запрета. Времени стрелка бежит по кругу, Но не стирает мгновенья. Вечность, как верная подруга, Дарит нам свет и забвенье. Если мы вечны — то в каждом взгляде Искра бессмертья мерцает. Если порочны — то в этом яде Правда на дне оживает. Книга судьбы — не простая повесть, Каждая строчка — дорога. Вечность и грех — это вечная новость, Вместе они — как два бога. Если мы вечны — то в каждом слове Эхо грядущих столетий. Если порочны — то в этой крови Пламя страстей не заметить. Так и живём между двух зеркал, Истину ищем в обмане. Вечность — как свет, что во тьме мерцал, Грешность — как тень на экране.

В тисках порока Увы, мой нрав — вкушать удел падений, И слез хрусталь всегда найдет предлог. То не любви изменчивый велений, — То Праздность, гложет мой сердечный ток. Я все забыл, блуждаю в полутьме... Но если б не науки строгий свет, — Я б, верно, обезумел во тме, И след мой в мире не оставил бы и след.

Обет молчания Обет молчания нарушив, Я говорю с тобой в ночи, Сквозь стены, где не слышат души, Где только лампа и лучи. Я, монахиня, влюбилась — Странный грех для тихой кельи. Ты явился, растворился В снах, где нет уже смиренья. Бог простит меня, быть может, Но себя я не прощу. Ты — виденье, свет, тревожа… Я, как грешница, молюсь.

Искушение Мне бы четки перебрать, Да молитвы шепотком, Но в душе моей опять Ты — и свет, и грех тайком. Губы шепчут: «Отче наш», Сердце просит: «Не гони». За решеткой — вольный страж, В келье — тени, как огни. От любви не убежать, Даже крест не помогёт. Веру мне не удержать, Если страсть в груди растёт.

Город грехов Врата из лазурита, стены в семь локтей, Блудница на престоле — царица всех страстей. Здесь золото и мрамор, но правды не найти, Лишь пепел и проклятье на этом пути. Пророки возвещали: падёт твоя стена, И будет запустенье, и кончится война. Но Вавилон не слышал, он пил и веселился, Пока в огне и дыме навеки не смирился.

Потеря Я вернулась в город, захваченный варварами, малой, Их сущность в них осталась навечно, как грех. Вишнёвый сад не зацвёл, и Анна не нашла любви, Князья, взявшись за руки, потеряли земли всех.

Ночной суд Во сне явился Бог ужасный, С волосами черными, как ночь, Четыре глаза — взгляд напрасный, Бледна кожа, что не хочет помочь. Библиотека разума вокруг, Где мысли все мои, как свитки, Лежат на полках, будто друг, Что предал в час моей ошибки. Он говорит: «Ты грешен был, В похоти жил, как в болоте». И унижает, и корит, Что в сердце ноет и болит. Потом — удар, и нету сил, И жизнь уходит, как вода. Я в страхе просыпаюсь, но Вопрос звучит из темноты: «Точно ли сон увидовал я?» И эхо вторит в тишине, А за окном — ещё ночная мгла, И сон тот снится вновь мне.

Библиотека разума Явился Бог в ночном виденье, С черною гривой волос длинных, Четыре взгляда — без сомненья, Бледней, чем лунный свет единственный. Вокруг — библиотека разума, Где мысли все мои лежат, По полкам разложены упрямо, Как книги, что не прочитал. Он тычет пальцем в грех постылый, В ту похоть, что горела в жилах, И унижает голосом унылым, Что в сердце врезается, как вилы. «Ты — червь, — шепчет он, — и пыль под ногой, Твои мечты — лишь тлен и бред». И вдруг — удар, и мрак глубокий, И нет ни звука, ни примет. Лежу в тиши, дыша едва ли, И в ужасе шепчу, дрожа: «Точно ли сон увидовал я?» А ночь темна и хороша.

Грех и смерть Однажды был я в грешный мир рожден, И с первым детским криком осквернен. В чем смысл жизни — вот он вечный спор, Ведь вынесен мне смертный приговор.

Внутренний крест Жертву Христа мы не ценим, Грехом своим лишь дорожим. И каждый миг в своей душе Распинаем Его уже.

Жертва забыта Жертву Христа мы забываем, Греховной жизнью продолжаем. И каждый день внутри себя Распинаем Его, любя.

Распятие в сердце Мы жертву Христа пренебрегли, Но грех в нас живёт, как болезнь. И каждый раз в душе своей Мы вновь распинаем Его.