Стихи про голод
В этой подборке собраны стихи, в которых поэты обращаются к теме голода — как физического, так и метафорического. Проникновенные строки о голоде и жажде жизни.
Стихи
Голод и смелость
Но голод сильнее, чем страх
Мышка шепчет «Ну-ка, ах»
К холодильнику проскачу
Кусочек сыра захвачу
Дно
В общаге, где плесень и мат, и разбитые окна,
Где лифт не работает третью неделю, и вонь из углов,
Я брожу, как призрак, от двери к двери, и волокна
Надежды рвутся, как нитки с гнилых половиков.
В двадцать пятой — Вадим, он торгует просрочкой и злобой,
У него под кроватью — шприцы и пустые мешки.
Он кричит: «Убирайся, пока не разбил тебе оба
Глаза, и не выкинул в мусор остатки души!»
В тридцать первой — старуха, что варит баланду из корок,
У неё на плите — полведра серой каши с душком.
Я прошу: «Дайте ложку, я вымою пол в коридор».
А она: «Уходи, парень, я сама едва с куском».
На четвёртом этаже — тишина, только лампочка бьётся,
Кто-то выпил весь спирт и уснул на полу без трусов.
Я иду, и подошвы скользят, и желудок смеётся,
Потому что он пуст, и смешок этот — вместо стихов.
Пятый день. Я уже не прошу, я сажусь на пороге,
И смотрю, как на лестнице пьяный выводит козла.
В этой яме, где все мы — убогие, нищие, многие
Потеряли себя, и мне кажется — я потерял.
Коридоры пустоты
Я иду по коридору, где воняет кислой кашей,
Где на стенах — пятна плесени, как карты древних стран.
Здесь живут в общаге люди, что давно забыли даже,
Что когда-то в этом мире был другой, не этот план.
В третьей комнате — Алёна, ей под сорок, вся в игле,
Дверь закрыта на задвижку, из-за двери — странный звук.
У неё вчера родился и зачах в сырой золе
Маленький комочек жизни, что не выдержал разлук.
Дальше — дядька Пётр, он глушит самогон с утра до ночи,
Пьёт и плачет, что когда-то был начальником цехов.
А теперь лежит в постели, и никто ему не хочет
Даже вынести посуду, даже вынести портков.
Я стучусь, прошу еды — мне не верят, не хотят,
Говорят: «Иди отсюда, сам ищи себе кусок».
Я сжимаю пустоту в кулак, и пальцы холодят,
И в желудке — только ветер, только времени песок.
Третий день уже не ем, только воду из-под крана,
Только взгляд, прикованный к полу, чтобы не смотреть в глаза.
В этой клетке безысходность — как законная охрана,
И надежда, как бродяга, просит: «Выпусти, нельзя…»
Голодный круг
Пятый день без еды — это тихая, вязкая мука,
Я по общагам плутаю, как тень, что забыла свой дом.
Здесь воняет дешёвым портвейном и горькой разлукой,
И в углах притаился уродливый, жалкий надлом.
Мне открыли не сразу, ворчали: «Чего тебе, пьянь?»
Я молчу, потому что язык от голода онемел.
Перед глазами круги, и на ватных ногах моя рань
Превратилась в забытый, никем не оплаченный мел.
В этой комнате — трое: один под кайфом, другой — с перегаром,
Третий смотрит в окно, где всё та же унылая тьма.
Я прошу хоть сухарь, но в ответ — только взгляд с перегаром
И шипенье: «Иди, мы и сами с ума…»
Я выхожу в коридор, где на стенах — разводы и плесень,
Где под лампой гудящей — всё тот же гнетущий уют.
Здесь не купят надежду, не спросят, какой ты там месяц,
Здесь свой голод и холод, и все, кто живут, — не живут.
Я сажусь на пол прямо, прислонившись к холодной батарее,
И в кармане — ни крошки, ни денег, ни даже монет.
Только эхо шагов, что всё тише, слабее, бледнее,
И бессмысленный, чёрный, пустой, бесконечный ответ.
По общагам
Я иду по общагам, где вечно воняет и сыро,
Где в углах притаилась чужая, больная тоска.
Здесь живут те, кто жизнь свою давно не любили,
И на лицах — печать векового, глухого свинца.
Я не ел уже пятый день, и в глазах помутнело,
В животе — пустота, что грызёт изнутри, как зверёк.
Здесь в прихожей бутылки, и чьё-то несмелое тело
Прикорнуло у батареи, не в силах сделать шажок.
Мне открыли не сразу, ворчали: «Чего тебе надо?»
Из-за двери доносился глухой, надрывный кашель.
Здесь живут наркоманы, и бедность — седая отрада,
И в глазах у прохожих — лишь страх, пустота и фальшь.
Я прошу хоть кусок, но в ответ — только злоба и двери,
Что захлопнуты наглухо, будто бы я не живой.
И стою в коридоре, как зверь, что не верит потерь,
И под вечер в кармане — лишь ветер, да лунный покой.
Здесь у каждого своя Голгофа и свой крест,
И никто не подаст, даже если ты руку протянешь.
Я по общагам брожу, словно призрак, без вести и мест,
И надежда, как тонкий ледок, под ногами растает.
Этажи отчаяния
Я не ел уже четвёртые сутки,
В животе — только горечь и пустота.
Общежитие, как клетка-прокрутка,
Где не спрятаться даже за крестом.
На втором этаже пьяный сосед
Разбивает бутылку о стену.
Кто-то плачет, кто-то курит в ответ,
Забывая про жизнь и про цену.
Третий этаж — наркоманы в углу,
Вены синие, взгляд — как стекло.
Я прошу у них хлеба, но мулу
Отвечают: «Иди, нам всё равно».
Я иду, спотыкаясь, вперёд,
Мимо кухни, где вечно воняет.
Здесь надежда, как лёд, не живёт,
Только мрак каждый день нарастает.
Пятый этаж — я стучусь в дверь опять,
Но в ответ — только мат и проклятья.
Я не знаю, зачем продолжать,
Если некуда больше податься.
Вот и всё. Я сажусь на полу,
Слёзы катятся градом по щекам.
В этом доме я, словно в аду,
И никто не протянет мне руку.
Голодный коридор
Дверь за дверью — одни и те же лица,
Запах перегара, мата, нищеты.
Я иду по коридору, как по кругу,
В животе — пустой и липкий ком тоски.
Третий день во рту ни крошки, только горечь,
В голове — обрывки мыслей и мольба.
Кто-то пьяный улыбается в заборе,
Кто-то колется, сжимая лоб рукой.
Я стучусь, но мне не открывают двери,
Слышен только хриплый кашель и матюг.
Здесь живут, как будто в ад уже поверив,
И не ждут ничьих спасительных рук.
Я сажусь на пол, прижав к груди колени,
Слёзы катятся по грязному лицу.
В этом доме нет ни капли сожаленья,
Только тени просят хлеба поутру.
Где-то там, за этим смрадным коридором,
Есть другой мир, где есть свет и тишина.
Но пока я здесь, под этим жутким взором,
Безысходность — вот моя одна стена.
На дне
Третий день без еды, только дым сигарет,
Я брожу по общагам, где выхода нет.
Здесь воняет мочой и дешевым вином,
И каждый считает себя здесь царём.
Дядька в тельняшке, с бутылкой в руке,
Матерится на жизнь, что течёт вдалеке.
Рядом девчонка, худая, как тень,
В глазах — пустота, и не видно в них день.
Кто-то колется, кто-то глотает порошок,
Здесь каждый свой крест волочит, как мешок.
Я прошусь на ночлег, но в ответ — тишина,
Или пьяный удар, и опять я без дна.
В коридоре разбита лампочка, тьма,
Стены в трещинах, словно сама тюрьма.
Я сажусь на пол, прижимаюсь к стене,
И кажется, что я уже не во сне.
Нет ни сил, ни надежды, ни капли тепла,
Только голод и боль, что свела до нуля.
Я прошу хоть кусок, но никто не даёт,
Здесь каждый свой крест, каждый сам идёт вброд.
Безысходность, как сажа, осела внутри,
Я смотрю на иглу и на мир изнутри.
Может, хватит? Уйти, раствориться во мгле?
Но кто-то вдали шепчет: «Живи на земле».
Голодный круг
Я пятый день не ем — желудок сжался в ком,
Иду по общежитию, где каждый третий — бомж.
Из комнат — запах перегара и тоски,
Здесь люди как в аду, без всякой чепухи.
Вот дядька в синем майке, с трясущейся рукой,
Он просит мелочь, но я сам как неживой.
Соседка-наркоманка втыкает в вену яд,
Ей плевать на мир, и мне плевать, я рад.
Они ворчат, что жизнь — сплошной обман,
Что водка кончилась, и нету денег на дурман.
А я молчу, стою у стенки, как стена,
Во мне такая же, как у них, пустота.
Здесь каждый день похож на серый, грязный снег,
Из окон не пробиться тусклый свет.
И я ищу, куда бы лечь, в какой угол,
Чтоб не мешать, и чтоб забыть про голод.
Но нет угла — везде чужие, злые рты,
Они шипят: «Иди отсюда, ты не ты».
Я выхожу в подъезд, сажусь на ступени,
И жду, когда закончатся все дни.
Я жду, когда уйдет последний стыд,
Когда внутри огонь совсем застыл.
Быть может, завтра кто-то приютит,
Но кто ж захочет, если я не мил?
Общажный круг
По коридорам общежитий бреду,
Где пахнет кислым потом и бедой.
Желудок сводит, я уже пятый день не ем,
И каждый шаг мне кажется бедой.
Из-за дверей доносится хриплый мат,
Там пьют, втыкают, тянут порошок.
Здесь каждый день — как будто бы расплат
За то, что жизнь зашла не в тот мешок.
В углу на кухне кто-то спит лицом в стол,
Напротив бабка крестит пустоту.
Я прохожу, как будто бы осёл,
Ищу хоть кроху, но не нахожу.
Они грызутся за бутылку и за шприц,
А я завидую — у них есть хоть зачем.
У меня только пустота внутри,
И этот вечный, бесконечный плен.
Я выйду в ночь, под фонари, под дождь,
Мне всё равно — я не боюсь конца.
Ведь если ты уже который день не жрёшь,
То даже смерть — не стоит и лица.
Мама-обезьяна и банан
Мама-обезьяна
Плачет спозаранок:
«Где же мой банан?
Я схожу с ума!»
Прыгает по клетке,
Смотрит на конфетки.
Вдруг банан нашел —
Сразу стало хорошо.
Съела и смеется:
«Счастье мне дается!»
Все зверята в зоопарке
Знают: мама в порядке.
Голодная мама
Мама-обезьянка
Смотрит на поганку.
«Есть хочу, — кричит, —
Живот мой ворчит!»
С ветки на ветку
Скачет без монетки.
Сорвала кокос —
Сразу нос утерла.
«Вкусно!» — говорит.
Весь лес гудит.
Все мартышки рады:
У мамы нет досады.
Обезьяний обед
Мама-обезьяна
Прыгает с лианы.
Ищет вкусный ужин,
Очень ужин нужен.
Банан висит высоко,
До него нелегко.
Мама его схватит,
Сразу в рот прихватит.
Сытою стала,
Весело скакала.
Всех обезьян мама
Накормила прямо.
Голод полёта
Ей вечно мало, вечно голодна,
Охотится, пока не гаснет свет.
Шесть тысяч видов — вся её родня,
Но человеку с ней не быть вдвоём.
Бездомный
Три дня он не ел и не спал,
Всё ждал, что откроется дверь,
Но город жесток, и хозяин пропал,
И вот он один, и теперь.
Голодный вечер
Вечер, голод, готовить лень —
Закажи через приложение скорей.
Пицца, суши, роллы — всё привезём,
Доставка быстрая, еда — объедение.
Лень и голод
Когда готовить неохота,
А желудок просит есть,
Звони — доставим мигом, вот так,
Суши, роллы, пицца здесь.
Голод не тётка
Любовь любовью, но кушать хочется всегда,
И даже сердце просит борщ и пирога.
Целую нежно, но мечтаю про еду,
Сначала ужин, а потом уже — беда.
Клоун на кухне
Выход клоуна — приветствие залу,
А мне бы яичницу поджарить, пока не пропала.
Смеюсь, кувыркаюсь, но мысли о масле и соли,
Вот такой парадокс: артист, но голодный до боли.
Приветствие под куполом
«Всем привет!» — кричит клоун, шляпу скинув в полукруг,
«Я смешу вас, но, признаться, проголодался, друг.
Отбиваю вам поклоны, сыплю шутки в микрофон,
А мечтаю об яичнице — вот и весь мой поклон».
Отражение в пустоте
Каждый раз просыпаюсь — и вижу в зеркале
Не себя, а корову с пустыми глазами.
Не поймёте, но я схожу с ума по правилам,
Где еда — это цифры, а голод — как знамя.
Разве вижу я плохо? Скажите мне шёпотом,
Или это реальность трещит по швам?
Снова плачу — и слёзы становятся опытом,
Неуравновешенная — я по снам.
Одиннадцатый класс — последний год учёбы,
Но тут всё наоборот: я учусь не хотеть.
В голове покоя нет — только счёт и скобы,
И всплеск оставляю в себе, чтоб успеть.
Вижу еду — и сразу вопрос: калории?
Ну извините, я не буду — и точка.
Буду чистой лучше — и в этой истории
Голод — мой нрав, анорексия — строчка.
Люди, поймите: я сошла с ума, я не такова,
Не старайтесь помочь — я уже не слышу.
Моральное опустошение — моя голова,
И я падаю вниз, но всё выше и выше.
Я корова в отражении, странная, дикая,
Но я вижу себя — и мне страшно до дрожи.
РПП плачет со мной, и тоска многоликая
Оседает в груди, не уходит прохожей.
Я оставлю свой всплеск в глубине, как завещание,
Не для вас — для себя, чтобы выжить хоть как-то.
Мне бы только дожить до конца без отчаяния,
Но пока я брожу в зеркалах, как в закате.
Зеркало и голод
Я просыпаюсь — и в зеркале снова
Смотрю на себя, но не вижу лица.
Мне кажется, я — это стадо коровье,
И взгляд мой не мой, и дорога без конца.
Разве я плохо вижу? Скажите, люди,
Или сошла я с ума в этот год?
Снова плачу — и слёзы солёные будут,
А в голове — тишина и разворот.
Одиннадцатый класс, последний рывок,
Но всё наоборот: я учусь не дышать.
В голове покоя нет — только ток,
И всплеск оставляю в себе, чтоб не спать.
Каждый раз вижу еду — и считаю калории,
Извините, но я не буду есть.
Лучше чистой останусь — и в этом история,
В голоде вижу я нрав и честь.
Анорексия — шаг за шагом судьбы,
Неуравновешенная — это про меня.
Вы поймите: я сошла с ума, и мольбы
Не помогут — я не та, не своя.
Не старайтесь помочь — я закрыла все двери,
Моральное опустошение — мой второй дом.
Я корова в зеркале, вы мне не верите?
Но я вижу себя — и сгораю в одном.
И пусть плачет РПП, и пусть шепчет усталость,
Я оставлю свой всплеск в глубине, не отдам.
Мне бы только дожить, чтоб душа не сломалась,
Но пока я иду по своим же следам.
Голодные черти
Ты закаляла сталь из горьких дней,
Сплела свой щит из кожи и лозы.
Так накорми своих чертей —
Они не злы, а просто голодны.
✧ тег: голод ✧