Эпос в стихах
В этой подборке собраны эпические стихотворения и поэмы, воспевающие героические подвиги, исторические события и мифологические сюжеты. Откройте для себя величие эпоса в поэтической форме.
Стихи
Древесный эпос
И кедры, и ели, деревья лесные,
Хранят вековые тайны свои.
Им снятся столетий эпохи былые,
И в шуме их слышатся чьи-то шаги.
Мумия в Илиаде
Где мумией покоясь на страницах
«Илиады», без права гордость показать,
Она увяла от такой ограды,
И от тоски по дому своему.
Пленница эпоса
Где мумией покоясь на страницах
«Илиады», без права гордость показать,
Она увяла от такой ограды,
И от тоски по дому своему.
Поход за Расколотой Зарёй (вариант II)
I. Под сенью древней, где золото солнца — в броне,
Колдует клан, что знает о тайнах глубинных земель.
Шелестят мудрые листья в безмолвной своей тишине,
Унося в неведомый мир, где мерцает забытая цель.
II. Но внезапно средь ночи разверзлось в небесах дупло,
И из Бездны ужас явился, холодом вея сквозь дни.
Тьма спустилась на мир, нагоняя звериное зло,
И предстал Повелитель, чтоб жатву свою заварить.
III. Но тогда из мглы, словно блик, появляется меч,
И сияет Лира, не знавшая страха и грёз.
«Разгони эту тьму!» — был её дерзкий клич,
И развеян был страх, словно прах от забытых грёз.
IV. Когда первый луч света ударил в треснувший плен,
Эхо боя пронеслось, как победный хмельной клич.
Лиара — символ воинов, сквозь вереницу времён,
Её дух — огонь, что способен сразить нашу синь.
Поход за Расколотой Зарёй
I. Под сенью древней, где золото солнца — в броне,
Колдует клан, что знает о тайнах глубинных земель.
Шелестят мудрые листья в безмолвной своей тишине,
Унося в неведомый мир, где мерцает забытая цель.
II. Но внезапно средь ночи разверзлось в небесах дупло,
И из Бездны ужас явился, холодом вея сквозь дни.
Тьма спустилась на мир, нагоняя звериное зло,
И предстал Повелитель, чтоб жатву свою заварить.
III. Но тогда из мглы, словно блик, появляется меч,
И сияет Лира, не знавшая страха и грёз.
«Разгони эту тьму!» — был её дерзкий клич,
И развеян был страх, словно прах от забытых грёз.
IV. Когда первый луч света ударил в треснувший плен,
Эхо боя пронеслось, как победный хмельной клич.
Лиара — символ воинов, сквозь вереницу времён,
Её дух — огонь, что способен сразить нашу синь.
Поход за Расколотой Зарёй
В краю, где солнце в броне золотой,
Колдует клан, хранящий тайны земель.
Шелестят мудрые листья в тишине вековой,
Унося в мир, где мерцает забытая цель.
Но внезапно средь ночи разверзлось дупло в небесах,
И из Бездны ужас явился, холодом вея сквозь дни.
Тьма спустилась на мир, нагоняя звериное зло,
И предстал Повелитель, чтоб жатву свою начать.
Но тогда из мглы, словно блик, появляется меч,
И сияет Лиара, не знавшая страха и грёз.
«Разгони эту тьму!» — был её дерзкий клич,
И развеян был страх, словно прах от забытых слёз.
Когда первый луч света ударил в треснувший плен,
Эхо боя пронеслось, как победный хмельной клич.
Лиара — символ воинов, сквозь вереницу времён,
Её дух — огонь, что способен сразить нашу синь.
И с тех пор в каждом сердце горит её свет,
Напоминая о битве, где тьма отступила.
Поход за Расколотой Зарёй — не забыт,
И память о ней навсегда сохранила.
Поход за Расколотой Зарёй
Под сенью древней, где солнце в броне золотой,
Колдует клан, что хранит подземельные тайны.
Шелестят мудрые листья в тиши вековой,
Унося в мир, где цели мерцают случайно.
Но внезапно средь ночи разверзлось дупло в небесах,
И из Бездны ужас явился, холодом вея сквозь дни.
Тьма спустилась на мир, нагоняя звериное зло,
И предстал Повелитель, чтоб жатву свою начать.
Но тогда из мглы, словно блик, появляется меч,
И сияет Лиара, не знавшая страха и грёз.
«Разгони эту тьму!» — был её дерзкий клич,
И развеян был страх, словно прах от забытых слёз.
Когда первый луч света ударил в треснувший плен,
Эхо боя пронеслось, как победный хмельной клич.
Лиара — символ воинов, сквозь вереницу времён,
Её дух — огонь, что способен сразить нашу синь.
И с тех пор в каждом сердце горит её свет,
Напоминая о битве, где тьма отступила.
Поход за Расколотой Зарёй — не забыт,
И память о ней навсегда сохранила.
Клинок в небесах
Великий Салинарс летит как орёл,
Фуджин ветряной его дух обрёл.
Враг с неба несётся, и меч уж готов,
Салинарс не примет оков.
Он воздух рассек, как крылом, как стрелой,
Готовил удар сокрушительный свой.
Пыль вьётся, и ветер свистит в вышине,
Салинарс — гроза в этой горней стране.
Противник всё ближе, но воин не спит,
Фуджин ему силу и ярость дарит.
Он целится точно, он видит сквозь тьму,
Салинарс не сдастся врагу своему.
Удар! И пространство дрожит от огня,
Враг падает вниз, свою участь кляня.
Салинарс, как орёл, вновь взмывает в зенит,
И ветер победную песнь ему мчит.
Но путь его долог, и битв ещё тьма,
Фуджин ветряной не сойдёт с ума.
Салинарс готовит следующий удар,
В его сердце — отвага, в руке — небес дар.
Он — вихрь, он — пламя, он — грозный клинок,
Судьба ему стелет победный венок.
Великий Салинарс, как орёл, парит,
И мир перед ним в изумленье застыл.
Эхо Ронсеваля
Чудная битва! Страшная битва!
Дьявол уносит души врагов.
Трубит Роланд в свой рог Олифанта,
И горное эхо гремит средь снегов.
Высокие горы тот звук повторяют,
И слышно его за тридцать три лье.
И Карл говорит: «Не рог ли Роланда
Трубит вдалеке, пробиваясь сквозь мглу?»
Но войско в пути, и минуты бегут,
И ангелы душу рыцаря ждут.
Сигнал в горах
Чудная битва! Страшная битва!
Дьявол уносит души врагов.
Трубит Роланд в свой рог Олифанта,
И горы внимают средь диких снегов.
Высокие горы тот звук повторяют,
За тридцать три лье его слышно окрест.
И Карл вопрошает: «Не рог ли Роланда
Трубит вдалеке за горами окрест?»
Но голос слабеет в кровавой пыли,
И ангелы плачут вдали от земли.
Зов Олифанта
Чудная битва! Страшная битва!
Дьявол уносит души врагов.
Трубит Роланд в свой рог Олифанта —
Высокие горы повторят тот зов.
И слышно его за тридцать три лье,
И Карл говорит: «Не Роланда ли рог?»
Но эхо летит над бездной полей,
И вторит ущельям тревожный поток.
Скачи, император, чрез перевал,
Покуда не стих богатырский сигнал.
Песнь о Роланде
В Ронсевальском ущелье тесно
От копий, шлемов и щитов.
Здесь франкам не хватает места,
Здесь каждый умереть готов.
Роланд, могучий и надменный,
Не хочет звать на помощь Карла.
Он бьётся с мавританской сменой,
Его рука врагов отбрала.
Оливье молвит: «Брат, труби!
Услышит Карл и поспешит».
Но гордый граф в пылу борьбы
Ответить: «Нет!» — лишь поспешит.
Дюрандаль в воздухе сверкает,
Разит и рубит без пощады.
Врагов всё больше — тьма густая,
Но франки держат путь к награде.
И вот уж рог трещит от зова,
Роланд трубит в последний раз.
Но поздно: вражеское слово
Уж произнесено для нас.
Он падает на поле брани,
Лицом к врагу, в крови, в пыли.
И ветер над вершиной ранней
Поёт о доблести вдали.
Так пусть же песнь о нём не смолкнет,
О верном рыцаре-бойце,
Чья слава никогда не померкнет
В людской молве, в людском дворце.
Роланд в Ронсевальском ущелье
В ущелье Ронсевальском сумрак синий,
И воздух густ от пыли и жары.
Отряд французов, словно остров в тине,
Стоит, сжимая копья до поры.
Роланд глядит на скалы, на дорогу,
На знамя, что трепещет в вышине.
Он знает: мавров несметенное войско
Идёт сюда, как море по стене.
«Труби в свой рог, — Оливье говорит, —
Пускай услышит Карл и повернёт!»
Но гордый граф, чей взор огнём горит,
Ответил: «Нет! Позор меня сожжёт.
Не для того мой меч Дюрандаль дан,
Чтоб звать на помощь, прячась в тень знамён.
Мы примем бой, и пусть густой туман
Окутает долины склон.
Друзья, сомкнём ряды! Врагов не счесть,
Но Франция за нами, как стена.
В нас доблесть есть, и верность есть, и честь,
И смерть в бою почётна и ясна».
И вот с холмов, как саранча, враги
Спускаются, сверкая сталью кос.
Французы бьются, стиснувши клинки,
И кровь врагов питает щебень рос.
Уж сломан меч, и рог трещит в руке,
И звон стоит над пропастью глухой.
Роланд трубит в последнем далеке,
Чтоб Карл услышал зов его трубой.
Но поздно: враг вокруг, и стрел поток
Пронизывает воздух, как гроза.
Роланд падёт, но не наступит срок
Забыть, как в битве сверкала слеза.
Он ляжет на траву, лицом к врагу,
Сжимая меч, и ветер над горой
Развеет славу, что в веках сберёг
Народ, хранящий память о былом.
Песнь о Роланде
В ущелье Росенвальском, где туман
Клубится меж гранитными хребтами,
Стоял отряд, и враг, как ураган,
Со всех сторон сжимал его рядами.
Роланд сказал: «Друзья, наш час настал.
Пусть каждый меч покажет, что он стоит.
За Францию, за Карла!» — и привстал,
И первым ринулся в смертельный бой.
Он рог поднёс к губам, но не трубил,
Пока мог биться сам, не призывая.
Но вот уж нету сил, и мрак остыл,
И кровь течёт, одежду пропитая.
Тогда он дунул в рог что было мочи,
И звук пронёсся через перевал.
Король услышал в предвечерней ночи
И понял: друг его в беде попал.
Но поздно: сарацины налетели,
Как вороны на падаль, на отряд.
Дюрандаль сверкнул — и вражьи тела
Упали наземь, скошены подряд.
Роланд упал лицом к земле сырой,
Под ним лежал его верный меч.
И ангелы слетели в час ночной,
Чтоб душу графа в райский сад увлечь.
Так умер он, не выпустив клинка,
И Франция его не позабудет.
Пусть эта песнь летит через века,
О том, как долг и честь превыше будут.
Роланд в ущелье
В ущелье Росенвальском сумрак пал,
И воздух стал тяжёл, как будто камень.
Роланд на скалы взгляд свой поднимал,
И меч в руке горел, как будто пламень.
«Труби, Роланд! — твердил ему Оливьер, —
Зови на помощь Карла, государь мой!»
Но гордый граф, отвагой опьянён,
Ответил: «Нет, не стану я напарником.
Мой меч Дюрандаль верен и остёр,
И враг познает силу нашей стали.
Пускай враги запомнят этот день,
Как мы за Францию достойно пали».
И вот на них обрушилась лавина —
Несметных мавров тёмные ряды.
Звенел клинок, и трескалась стремнина,
И кровь текла, как талая вода.
Роланд разил направо и налево,
И пыль столбом вздымалась до небес.
Он бился, как лев, исполненный гнева,
И враг пред ним в испуге отступал.
Но вот уж пали многие из свиты,
И сам Роланд изранен и устал.
Тогда рог поднял он, моля защиты,
И зов его над пропастью восстал.
Услышал Карл могучий звук далёкий
И повернул свои полки назад.
Но было поздно: в сече жестокой
Погиб отважный граф, святой солдат.
Так пал Роланд, защитник милой Франции,
С мечом в руке, не отступив ни в чём.
И песнь о нём звучит в веках, как станция,
Где доблесть светит негасимым днём.
Песнь о Роланде
В ущелье Ронсеваль, где ветер воет,
Где скалы прячут солнце в облаках,
Отряд французский встал не ради боя —
Чтоб прикрывать отход в чужих руках.
Роланд, отважный племянник Карла,
Держал в руке свой верный Дюрандаль.
Его душа отвагой пылала,
Но он не ведал, что пришла печаль.
Враги нахлынули, как волны моря,
Их копья солнце заслонили вдруг.
«Труби, Роланд! — Оливье шепчет с болью. —
Пускай услышит Карл наш верный друг!»
Но гордый рыцарь отрицает помощь:
«Не стану звать, пока могу стоять.
Мой меч ещё не знает слова „сдаться“,
И мне не стыдно будет умирать».
И битва началась. Мечи звенели,
И кровь лилась на каменистый склон.
Французы бились, но враги сумели
Прорвать ряды со всех сторон.
Уж много сарацин лежит в ущелье,
Но всё ж отряд редеет с каждым днём.
Роланд трубит, и звук летит в ущелье,
Но Карл далеко — не прийти на зов.
Он бьётся, пока силы не иссякли,
И меч его разит врагов вокруг.
Но вот уж стрелы в воздухе не смолкли,
И падает оружие из рук.
Роланд упал лицом к земле сырой,
Под ним его меч, верный друг в бою.
И небо плачет над его судьбой,
И горы вторят горю моему.
Роланд в Ронсевальском ущелье
В ущелье Ронсеваль, где скалы встали
Стеною серой, преграждая путь,
Отряд французов, верный долгу, встал,
Чтоб тыл прикрыть и дать другим уснуть.
Роланд сжимает Дюрандаль в руке,
Клинок сверкает в предзакатной мгле.
Врагов несметных рати вдалеке —
Их копья тонут в дымной полумгле.
«Труби, Роланд! — кричит Оливье брат. —
Зови на помощь Карла, он недалеко!»
Но гордость шепчет: «Нет, не виноват
Я в том, что враг застал нас так жестоко.
Мой меч не для того, чтоб звать подмогу,
Пока могу стоять и биться сам.
Я не запятнаю свою дорогу
Мольбой о помощи, назло врагам».
И битва закипела. Звон клинков,
И крики, и предсмертный хрип коней.
Отряд редеет, но среди врагов
Роланд разит всё яростней и злей.
Уж семь атак отбито, но враги
Всё наступают, свежие полки.
И вот, когда уж силы не в мозгу,
Роланд трубит — и звук летит в пургу.
Карл слышит зов, но поздно — слишком поздно.
Роланд один, и смерть его близка.
Он бьётся, но уже не так, как в грёзах,
И кровь течёт с разбитого виска.
Упал Роланд лицом к земле сырой,
Под ним его верный меч, его опора.
И небо плачет над его судьбой,
И горы стонут от немого укора.
Последний рубеж
Роланд сказал: «Друзья, наш час настал.
Пусть каждый здесь покажет, что он стóит.
За Францию, за Карла!» — прокричал
И принял бой, не отступив ни шагу.
Голос героя
Роланд сказал: «Друзья, наш час настал.
Пусть каждый здесь покажет, что он стóит.
За Францию, за Карла!» — прокричал
И рог поднёс к губам, трубя тревогу.
Роланд трубит
«Труби, Роланд, в свой верный Олифант!» —
Кричит граф Оливье на поле боя.
«Пусть слышит Карл, как гибнет наш отряд,
Как враг теснит, как дорого мы стоим».»
Зов над Ронсевалем
«Труби, Роланд, в свой верный Олифант!» —
Кричит граф Оливье на поле боя.
«Пусть слышит Карл, как гибнет наш отряд,
Как мы стоим за Францию горою».»
Песнь о Ронсевале
«Труби, Роланд, в свой верный Олифант!» —
Кричит граф Оливье на поле боя.
«Пусть слышит Карл, как гибнет наш отряд,
Как мы верны и как не стоим слёз».»
Клич Оливье
«Труби, Роланд, в свой верный Олифант!» —
Кричит граф Оливье на поле боя.
«Пусть слышит Карл, как гибнет наш отряд,
Как мы стоим за Францию горою».»
✧ тег: эпос ✧