Стихи о депрессии

Цепь Ты — моя невидимая цепь, Я тащу её, хрипя и падая. В депрессии каждый день — как степь, Где одна лишь ты, и больше нет ни ада, ни рая.

Колючка Ты застряла в мыслях, как колючка, Я не вытащу, хоть режь до крови. Эта нездоровая штучка Душу мне разъела до основы.

Без тебя Без тебя всё стало серым, как зола, В каждом дне — тоска и пустота. Я привязан к памяти, как к злу, — И в депрессии моей лишь ты виновата?

Привязанность Я как нитка за твоей иглой, Ты уходишь — я тянусь вослед. Разорвать бы этот узел злой, Да в депрессии и силы нет.

Пустота Ты оставила мне пустоту, Я в неё проваливаюсь снова. Эту чёрную, глухую черту Не закрасить ни единым словом.

Тень Ты ушла, а я всё жду у двери, В сердце — боль, засевшая, как гвоздь. Я в депрессии, и сам себе не верю: К тени прошлого навек прирос.

Разбитые зеркала Я просыпаюсь в пятый раз за ночь, Часы ползут, как будто бы в смоле. И рук своих хочу я превозмочь, Но память тонет в мутном хрустале. Мы заливали горечью тоску, Пытаясь боль утопить навсегда. Но тени всё ползут по потолку, И не смыкаются глазами города. Я строил дом из пепла и огня, А он рассыпался в сухой пыли. И кто-то тихо шепчет: „Ты меня Забудь, как сны, что мимо проплыли“. Семь лет я ждал, когда наступит свет, Но свет погас, оставив только тьму. И вот стою у края, и ответ Не нужен мне — я сам себе тюрьму.

Последний порог Вся жизнь под откос — и не склеить, не спеть, Депрессия душит, не даст уцелеть. Непринятие собственной кожи и лиц, РПП, срывы, крики без слов в пустоту. Красные полосы — боль, что не спрятать, не стереть, Каждый шрам — это молча «хочу умереть». Выход один — как петля на ремне, Только бы не остаться на этом дне. Но внутри, под корой ледяной, Тлеет что-то, зовущее жить, не стеной. Слышишь? Шёпот: «Постой, не спеши, Ты ещё не дописал главы тишины». Я прошу: загляни в темноту без вранья, Там не гибель — лишь эхо чужого огня. Руку дай, если можешь, и молча побудь, Чтобы боль не единственным стала путём.

Тишина внутри Вся жизнь пошла под откос, как будто Дорога резко ушла в обрыв. В груди — депрессия, гулкий улей, И каждый день — как сплошной надрыв. Непринятие тела, лица, поступков, РПП, что диктует: «Не смей!» — А потом нервный срыв, сутки хрупких Попыток собрать себя из теней. Красные полосы — крик на запястьях, Боль, что не хочет ни ждать, ни уйти. Кажется, выход в пустом беспристрастье: «Просто уйди, ничего не неси». Но в этой тьме, где так пусто и зябко, Где сердце — как выжженный, хрупкий лист, Помни: и боль, и усталость — не складка, Не приговор, не фатальный аркан. Дай себе время, хотя бы минуту, Вдох и ещё один горький глоток. Мир не закончен, и даже под путой Можно найти непотерянный ток.

Без опоры В этом мире, где каждый спешит в никуда, Я стою на краю, и под сердцем — свинец. Не к кому протянуть мне дрожащую руку, Даже эхо молчит на призыв «наконец». Страх съедает остатки надежды на завтра, Будто кто-то украл все ключи от дверей. Я иду по тропе, что не видно и завтра, И всё тише внутри — ни звезды, ни зверей. Всё, что раньше пьянило, теперь только давит, Краски мира поблёкли, как старый платок. Обещания друзей — это ветер в ладонях, Ни один не пришёл, хоть давали зарок. Я потеряна в жизни, как в тёмном лесу, Где деревья — скелеты, а тропы — обрыв. Лишь молитву шепчу, что из сердца несу: «Кто услышит её? Где найдётся призыв?» Боль — единственный спутник, и он не уходит, Заполняя всю пустоту, как вода. Где же вы, кто обещал, что всегда здесь, вы — вроде? Отвечайте, молю! Помогите. Беда.

Тусклый свет Тусклый свет в моей могиле Дарит проблески во тьме. Даже те, кто рядом были, Не заметили на дне. Взгляд, упавший на петлю, Не встречает больше слёз. Тихо я тебя люблю Сквозь терновый свой вопрос.

На дне Глубина несчастья — это тишина, Когда слова застыли, как во сне. И кажется, что жизнь уже не нужна, В кромешной, непроглядной глубине. Но где-то там, на самом дне души, Мерцает свет, похожий на звезду. Он говорит: «Дыши и не спеши, Я рядом и спасенье приведу».

Безвыходность Не сплю ночами, все в телефоне тону, Из дома не выйду — зачем? Ну и ну. Не ем нормально, гнию в тишине, Постель — мой мир, и он тесен мне. Взгляд в экран — там чужая жизнь, А моя застыла, как в фильме без тризн. Так проходит день, за ним другой, И я сам с собой не могу быть собой.

Потерянный ритм Я не сплю ночами — экран мне светит, В телефоне жизнь, а на деле — ветер. Из дома не выйду, постель — как гнездо, Еда забыта, ушло тепло. Гнию в тишине, пролистывая дни, Словно я тень в пустоте взаперти. Так проходит время — без лиц, без имён, Я сам себе стал чужой, как сон.

Апатия Не ем нормально, не сплю по ночам, В телефоне ищу покой по глазам. Дом стал склепом, постель — как нора, Я не помню, когда видел утра. Солнце в окно — мне не нужно тепла, Еда на столе затекла и ушла. Силы уходят, но лень шевельнуться — Так и могу я однажды проснуться.

Спящий город Не сплю ночами, в телефоне тону, Лежу в постели, словно в затону. Не выхожу из дома, ем едва — Уходит жизнь, как тихая молва. Гнию в подушках, взгляд в экран вперён, Мне целый мир в неведенье рождён. Звонки не слышу, свет дневной не мил — Я сам себя в бессилье заточил.

Тишина В голове только белый шумок, Ни надежд, ни тревог, ни обид. Я как будто бы выпал из строк, И никто меня не навестит.

Мотор Внутри мотор, но кончилось топливо, Я как робот без чувств и идей. Всё, что раньше казалось красивым, Стало серым и злым, как ручей.

Тень Я как тень, что не помнит себя, Без желаний, без сил, без огня. Каждый день — это просто обуза, И не видно просвета ни дня.

Стекло Между мной и всем миром стекло — Вижу всё, но не чувствую связь. Всё когда-то внутри перегорело, И осталась пустая лишь грязь.

Пустота День за днём — как пустой автомат, Ничего не хочу, не творю. Я как выдохшийся аккумулятор, Всё горю, но уже не горю.

Тупик Снова утро, а сил больше нет, Словно выключил кто-то весь свет. Ни желаний, ни целей, ни сна — В сердце только глухая стена.

Сосед сверху За стенкой — невыносимый грохот, И топот, и глухие голоса. Там кто-то в одиночестве и вдохах Пытается разбить небеса. Он мебелью гремит в ночи безлунной, И стонет, словно раненый зверёк. Бессонница — его клеймо и руны, И каждый день, как прожитый урок. Я знаю: это не банальный скверный Сосед, что любит шум и кутерьму. Он просто человек, и, видно, первый Раз в жизни проиграл войну — уму. Он бьётся с тем, что не имеет плоти, С пустотой, что внутри живёт стеной. И, может, завтра он к себе вернётся, А может, нет — и это ли не боль? Но я не злюсь, хоть спать мешают звуки. Я тихо шлю ему сквозь потолок Не гнев, не просьбу, а раскрытой руки Тепло — как будто я помочь бы мог.

Призрак бессонницы Над потолком — чужая драма: То топот, то глухой удар. Там человек, чья жизнь — упряма, Ведёт с бессонницей пожар. Он стонет, будто рану трогает, Бьёт мебель в такт своей тоске. А снизу тишина подкладывает Подушку к уху налегке. Я не ропщу. Я сам — свидетель, Как ночью призраки не спят. В его судьбе — моя добродетель, Что мы — никто, кто виноват. Пускай гремит, пускай бушует, Безмолвный крик — страшнейший звук. Нас эта ночь объединует В один бессонный, тесный круг.