ГенераторСтихов 2.0

Стихи про барабан

Барабан — громкий и ритмичный инструмент, любимый детьми. В этой подборке собраны стихи про барабан для детей и взрослых.

Стихи

Дудочка и барабан Дудочка тонко выводит мотив, Барабан добавляет ритмичный прилив.
Барабан Барабан гремит, стучит, Всех играть он веселит.
Барабанщик Наш барабанщик так стучит, Что даже сторож не спит.
Маршевый пролог Барабан гремит, играя, Строем ровным мы идём. Стих Михалкова, как стальная Нить, ведёт нас за собой.
Красный гаолян и белые кости Средь хребтов, где ветер воет по камням, Где деревня спит, закутавшись в туман, Мать качает колыбель, но по ночам Слышит только погремушки барабан. Барабанчик детский — звонкий, как ручей, Он звенит в тиши, но эхо не бежит, Только тень скользит по склонам, горячей Становясь, когда киноварный свет дрожит. Ламы в красных одеяньях собрались, Зажигают масло, шепчут и поют, Обряд вершится, чтобы дух вознесся ввысь, Где рубиновые звезды стерегут. В поле гаоляна, где шарлаховый закат Кроет стебли, как гранатовый покров, Опускают в землю крошечный уклад — Тело, что не знало горестей и снов. А в земле — белеют кости древних лет, Спорят с красным, как червонная парча, Это жизни и забвения дуэт, Мистика, что дышит, чуть журча. И над ямой тихо барабан звенит, Детская игрушка в лапах старика, Он играет, чтобы дух не был забыт, Чтобы тьма его не съела на века. Пусть уходит в свет, где нет ни слез, ни ран, Где туман не прячет горные хребты, Где шумит над ним небесный гаолян, Охраняя сон невинной чистоты.
Обряд в красном гаоляне В горах Тибета, где хребты молчат, Где снег лежит на пиках, как седины, В деревне, что укрылась в тень закат, Случилась смерть — безмолвна и невинна. Ребенок спал, укутан в одеяло, Играл с утра в погремушку-барабан, Но ночь пришла — и сердце перестало, И мир для всех стал холоден и стран. В ладони матери — киноварный свет, Лампада теплится у изголовья, И шепчут ламы: «Путь его согрет, Мы проводим дитя без многословья». Несут его в ущелье, где туман Сползает по камням, как белый саван, Где красный гаолян — сплошной обман Осенних красок, пышный и медвяный. Они кладут младенца в глубь земли, Где кости белые древнее молчанья, И стебли гаоляна проросли Сквозь ребра, как рубиновое знанье. Шарлаховый закат зажег хребты, Гранатовый туман укрыл деревню, И барабан — игрушка — с высоты Стучит в тиши, как сердце в час вечерний. Червонный отблеск на костях лежит, Он спорит с белизной, как жизнь со смертью, И лама тихо мантру говорит, Вращая барабанчик круговертью. Пусть дух найдет дорогу в мир иной, Где нет ни слез, ни боли, ни скитаний, Где гаолян шумит над пеленой, Храня покой невинных упований.
Красный гаолян над костями Средь горных хребтов, где туман, как дым, Деревня стоит, забытая всеми. Там красный гаолян шумит под ветром, И тайна живёт в его буйном племени. Алый и пунцовый, рдяный и кровавый, Кумачовый, карминный, киноварный — Стена огня над детской могилой, Где белые кости лежат, как мрамор. Рубиновый, гранатовый, червонный, Шарлаховый — все оттенки страсти, Они не согреют остывшее тело, Но душу укроют от злой напасти. Таинственный жрец в одеждах из мглы Вершит обряд у горной гряды, И детский барабан-погремушка Стучит, как сердце, в ночной тиши. Он будит эхо в ущельях спящих, Он просит духов: примите дитя, Пусть белые кости найдут успокоенье, А красный гаолян не сгорит дотла. Игра на игрушке — как плач и как зов, Как нить между миром живых и теней. Младенец уходит в чертог сновидений, Где нет ни печали, ни злых огней. И только гаолян, красный и алый, Колышется, словно живое пламя, Храня тайну смерти и тайну жизни, Пока не померкнет над миром знамя.
Колыбельная для ушедшего В горном ауле, где облака на плечах, Где камни молчат, как седые отцы, Свершают обряд при зажжённых свечах, И плачут негромко, и жгут бубенцы. Отец достаёт погремушку-барабан, Вращает её над ребёнком три раза. Звук тонкий плывёт через горный туман, Как будто душа в нём находит пристанище сразу. Молитву поют, и она, как река, Струится меж скал, унося перевалы. И бабушка шепчет, сжимая платок: «Ты будешь звездой, что нам светит устало». В колыбель из ореха кладут молоко, Лепешку и соль — чтобы путь был недолог. Играют на дудке, и эхо легко Летит над ущельем, как белый осколок. Потом разбирают шатёр, и костёр Гаснет, впитавшись в холодные травы. Остался лишь звук — детский лёгкий повтор, Как память о том, кто не ведал отравы. И мать, не рыдая, берёт барабан, Вращает его, и он тихо поёт. И слышится в дроби — то смех, то обман, То птица, что в небе гнездо себе вьёт. Так в горном ауле, где время — родник, Где смерть — продолжение жизни земной, Уходит младенец, и в песне на миг Он снова с семьёй, и навеки — со мной.
Обряд в горах В ауле, где ветры свистят в проводах, Где камни хранят вековую печаль, Свершился обряд в предрассветных часах — Младенца уносит небесная даль. Старейшина рушит сухие кусты, Чтоб дымом очистить тропу для души. И женщины шепчут, склоняя платки, Молитву, что в горе звучит в тиши. Барабанчик-погремушка в детской руке Замолк, но его поднимает отец. Он бьёт в него тихо, как бьётся в виске Последний, неслышный, земной бубенец. Поют старики, и слова их просты: «Вернись к нам травою, дождём и звездой». И эхо в ущелье, как звон высоты, Качает младенца над бездной седой. Кладут в колыбель из кедровой коры Цветы, что росли на крутых склонах гор. Играют на дудках до самой зари, Пока не погаснет последний костёр. А утром тропа зарастает травой, И мать не голосит — она поёт. Игрушка-барабан под сухой синевой Впервые за годы сама оживёт. Не плачь, не горюй — он ушёл в небеса, Где горные реки текут в молоке. И в песне молитвы звучат голоса Всех тех, кто остался в далёком ауле.
✧ тег: барабан ✧