Стихи о войне

Памяти деда Мой дед Михаил из Горюшкино родом, Фамилия Горюшкин — не знак печали. В сороковом призван, а в сорок первом — Уже на войне, где врага мы встречали. Зимой сорок третьего был он изранен, Но Славы орден и Звезда — при нём. Он выжил, и память о нём не завянет, Пока этот стих я пишу о родном.

Горюшкин Михаил Ильич Горюшкин Михаил — мой дед из деревни, Где Горюшкино — словно продолженье фамилии. В сороковом он стал солдатом, наверно, А в сорок первом — врага не просили. Тяжёлое ранение в сорок третьем, Но Красная Звезда и Славы орден — с ним. Он выжил, чтоб внуки о нём помнили этим Стихом, что сейчас я ему говорил.

Солдат из Горюшкино В деревне Горюшкино дед мой родился, Фамилия Горюшкин — как метка войны. В сороковом в армию он зачислился, А в сорок первом — уже без вины. Зимой сорок третьего был он изранен, Орден Славы и Звезда — награды за бой. Он выжил, хоть в поле остался без знамени, И память о нём я храню, как святой.

Дед Горюшкин Мой дед из деревни Горюшкино родом, Фамилия Горюшкин — в ней боль и судьба. В сороковом призван, а в сорок первом — Уже на войне, где горела земля. Под Старой Руссой, зимой сорок третьего, Осколком пробило плечо и ребро. Но выжил, хоть рана была не последней, И Красную Звезду получил за добро.

После боя Стрельба стихла. Тишина плывёт Над полем, где воронки, как заплаты. Земля вздыхает, тяжело встаёт, И солнце льёт свой свет, но всё не кстати. Лежит каска, измятая, пустая, Рядом — гильзы, словно маета. Никто не пишет, кто живой, кто — тает, Лишь ветер треплет серые кусты. Солдат сидит, прикрыв глаза рукой, Он слышит: тишина звенит, как струны. Война ушла, оставив за собой Лишь этот звон и дымные лагуны. Но где-то мать не спит, глядит в окно, И сердце чует: сын вернётся, может. А тишина — она всего одно Лицо, что всех по-своему тревожит.

Тишина после боя Утихло всё. Остывший, рваный дым Ещё ползёт над скошенным окопом. Земля лежит усталым, злым, нагим, Пропахла гарью, порохом и потом. Ни выстрелов, ни криков, ни шагов — Лишь ветер в воронках гуляет тихо. Он, будто бы стыдясь своих врагов, Сметает с касок чёрную горошину. Лежит солдат, прижавшись к пулемёту, Глаза открыты, смотрит в небеса. Война ушла в другую повороту, Оставив после боя чудеса — Бинты, осколки, сломанный лафет, Письмо в кармане, скомканное, влажное. И тишина, которой краше нет, Такая тишина, что слышно — страшное.

Век тревог Двадцатый век — эпоха перемен, Где войны шли и рушились империи. Земля стонала от бесчисленных ран, Но люди верили в грядущие мерии. Над полем боя — радио и сталь, В цехах — станки и лозунги на стенах. Кто выживал, тот прятал в сердце жалость, И строил жизнь на выжженных коленях. Космический рывок и атом взрыв, Надежды свет и тень ГУЛАГа рядом. Мы этот век, как вызов, приняли, Он стал для нас и адом, и отрадой.

Красные звёзды «Праздник?! Не дай Бог такого никому», — Сказала та, что пятерых ждала. Звёздочки жестяные на дому Краснеют, будто капли из стекла. «Изба пуста», — и эхо по дворам Разносит эту горькую мольбу. Война прошлась, оставив боль и шрам, И ни одну не обошла семью. Мелькают звёзды россыпью во тьме, Как вечные огни на рубеже. И в каждой избе, в каждой тишине Молитва о погибших мираже. Не праздник это — день, когда мы чтим Тех, кто ушёл, но не ушёл из нас. И в каждом сердце вечно неспроста Живёт та боль, что не угасла в час.

Пустая изба Война прошлась по судьбам, как ножом, Пятерых забрала, оставив лишь тоску. Звёзды жестяные на домах — огнём, Напоминаньем о том, что не вернутся к сроку. «Изба пуста», — старуха прошептала, И в каждом доме эхо повторило ту же весть. Пять потерь — не цифра, а острая рана, Которой даже через годы не перестать цвести. Ни семьи не осталось, где бы не было вдов, Где бы мать не ждала сына с проклятой войны. Красные звёзды — как капли крови с тех годов, Что на стенах домов до сих пор не смыты. Но живём мы, храня в сердце этот свет, Память о тех, кто не вернулся с поля. И пусть праздник со слезами — День Побед, Мы помним каждого, кто подарил нам волю.

Землянка у Погара Профессор Женя в землянке живёт, У Погара, где тишина и мрак. Он книги читает и мысли ведёт, Пока за стеной воет враг. Четвёртый год войны, как в аду, Земля сырая, дожди и снега. Он пишет стихи о том, что в саду Когда-то росли, где теперь лишь стога. Студенты его ушли на фронта, Погибли в окопах, в огне. Осталась лишь память, как та же мечта, Что снится, как сон о весне. В землянке темно, лишь свеча горит, Профессор сидит, не смыкая глаз. Он строчку за строчкой судьбу строчит, Пока не наступит четвёртый час. Когда-то кончится эта война, И выйдет он к свету из тьмы. Но в сердце останется навсегда Землянка у Погара, где мы Не просто жили, а ждали конца, И верили, что будет весна. Профессор Женя — хранитель кольца, Землянка — его седина.

Профессор Женя В землянке у Погара ночь глуха, Сидит профессор Женя у стола. Свеча дрожит, и тени по углам Плывут, как будто вечности бокал. Он пишет трактат о бытии, О свете, что таится в толще тьмы. Страницы шелестят, как листья в том лесу, Где каждый звук — предвестие зимы. За стенкой ветер воет, как шакал, Земля сырая давит на виски. Но Женя знает: это не финал, А только эскиз будущей тоски. Пять лет он здесь, в окопах из земли, Среди руин и пепла, и огня. Его студенты в битву полегли, А он всё пишет, книги тесня. Когда рассвет пробьётся сквозь бурьян, Профессор выйдет, щурясь на простор. Землянка — это временный капкан, Но мысль летит быстрее метеор. Он вспомнит дом, библиотеки пыль, И лекции в аудитории большой. Война — всего лишь глины и ковыль, А дух останется живой. И в тишине под Погаром, в ночи, Он слышит неба древний, тёплый зов. Свеча сгорает, пишутся лучи, И нет границ для этих берегов.

Долг памяти А много прадедов таких Там полегло в боях. Спасибо им должны сказать И подвиг этот знать! Я прадеда несу портрет, Бессмертный полк идет. Пока мы помним — смерти нет, И время не сотрет.

В строю А много прадедов таких Там полегло в боях. Спасибо им должны сказать И подвиг этот знать! Я прадеда несу портрет, Бессмертный полк идет. Они ушли, но память нет, Она в строю живет.

Поколениям А много прадедов таких Там полегло в боях. Спасибо им должны сказать И подвиг этот знать! Я прадеда несу портрет, Бессмертный полк идет. Их подвиг — вечный в жизни свет, Что к миру нас ведет.

Бессмертный полк А много прадедов таких Там полегло в боях. Спасибо им должны сказать И подвиг этот знать! Я прадеда несу портрет, Бессмертный полк идет. Сквозь годы память, как в обет, В сердцах не устает.

Боевой путь Мой прадед Родине служил В огне и холода. Он орденами дорожил, Солдатским был всегда.

Верность присяге Мой прадед Родине служил, Не ведая стыда. Он орденами дорожил, И помним мы всегда.

Наследие предков Мой прадед Родине служил В лихие времена. Он орденами дорожил, Честь не утратил никогда.

Солдатская доблесть Мой прадед Родине служил Сквозь пули и года. Он орденами дорожил, В бою был горд всегда.

Память о прадеде Мой прадед Родине служил В тяжёлые года. Он орденами дорожил, Отважным был всегда.

Боевой путь Мой прадед Родине служил В тяжёлые года И через дым и гром ходил, Отважным был всегда!

Сын о своем отце В сороковом, в начале всех начал, Родился мой отец — простой мальчишка. Детство его огонь войны качал, Но выжил он, читая тайком книжки. Был Николай, потом стал Игорем, Как будто жизнь хотела дать иное. Он выбрал путь — быть трактористом, и с тех пор Земля и небо стали для него родное. Алтайский край, целинные поля, Где он пахал от зорьки до заката. Там понял он, что жизнь — не только пыль, но и земля, Что труд — награда, а не просто плата. Теперь я знаю: имя — лишь обертка, Важнее суть, поступки и дела. Отец мой — человек, чья жизнь коротка, Но память о нем в сердце я сберегла.

Биография отца В сороковом году родился мой отец, Детство его прошло в огненные годы. Был в детстве Николай, а после школы — Игорь, Сменил он имя — символ новой свободы. Учился на механизатора, познал Работу трактора и грохот поля. На целине в Алтайском крае он Взрастил свой первый хлеб, свою любовь и волю. Земля давала силу и покой, Хотя порой была жестка и сурова. Отец мой стал мужчиной и герой, Храня в душе тепло родного крова. Теперь я знаю: каждый его шаг Был выстрадан трудом и добротой. И в сороковом родился мой отец, Чтоб жизнь прожить с открытою душой.

Отец. Детство и Целина Сороковой — начало всех начал, Отец родился в самый год войны. Он имя Николай сперва носил, Потом стал Игорем — как знак весны. Детство его прошло в дыму и слезах, Но выжил он, окреп и в школу пошёл. Учился на механизатора в полях, Чтоб трактор стал судьбой его и сёк. Алтайский край, целинные края, Он пашет землю, сеет и растёт. В степях, где ветра вольная струя, Он хлеб стране, как сын её, даёт. Пять четверостиший — малый срок, Чтоб жизнь отца вместить, как в краткий стих. Но каждый образ в памяти глубок, И в сердце я храню рассказ о них.