Стихи о печали

Последняя встреча До свиданья, друг мой, до свиданья — Эти строки ветер унесёт. Ты уходишь в синие молчанья, Где тебя никто не предаёт. Мы с тобой, как два речных теченья, Разбежались в разные края. Не храни в душе ожесточенья, Виноваты горы да поля. Я вернусь, когда растают льдины, Выйдет солнце из-за серых туч. Но пока — набросим паутину На прощальный, бесконечный луч. Где-то там, за кромкой горизонта, Ты найдёшь свой тихий, светлый дом. А пока — последний слог и зонтик Над дождём, что плещет за стеклом.

Искры во тьме Твой взгляд, как искры яркие, Мерцал во тьме густой. Они, как знаки жаркие, Манили за собой. Но тьма сгустилась снова, Погасли огоньки. И нету слова злого, Лишь горечь у тоски.

Караван В то время караван с рабами мимо проходил, И мальчик птицу мёртвую увидел, И ей любовь свою он подарил, И со слезой в глазах похоронил.

Неразделённая любовь А соловей не замолкал. Петь продолжал в надежде, Что лепестки раскроются в ответ, Но роза лишь молчала, как и прежде, И не было в её молчанье бед.

Роза поэту Покоится здесь величайший из поэтов, Лишь над его могилой буду я благоухать, И только на его надгробье, без ответов, Свои чудесные лепестки ронять.

Обет розы Лишь над его могилой буду я благоухать, И только на его надгробье Свои чудеснейшие лепестки ронять, Покоясь здесь, где величайший из поэтов дремлет.

Осколки первой любви Я помню тот случайный твой поклон, Когда ты шёл с улыбкой не спеша. Мне показалось — мир запел в унисон, Но оказалось — только лишь душа. Ты не заметил, как в моих глазах Горел пожар, что я не потушу. Ты просто жил в своих делах, в мечтах, А я носила чувства, как ношу. Но первый шаг остался за чертой, Я не решалась, ты не замечал. И так ушла я с горькой пустотой, Оставив сердце там, где ты молчал.

Август прощаний В августе мы встретились случайно, Лето пахло мятой и дождём. А теперь прощаемся печально, Разошлись — и больше не живём.

Тень печали Мне очень больно, эта грусть меня убьёт, Она как яд по венам медленно течёт. Я просыпаюсь с мыслью, что не нужен никому, И погружаюсь в бесконечную тьму. Но где-то там, на дне, мерцает огонёк, Надежды тонкий, хрупкий стебелёк. Я соберу остатки сил, встану с колен И разорву печали тлен.

Боль разлуки Уходит поезд в синюю даль, Прощайте, родные, мне вас так жаль. Слеза на щеке, в руке чемодан, В груди моей стон, как будто рана. Вокзал опустел, лишь ветер шумит, В душе моей осень, печаль шелестит. Мы вместе сидели за чайным столом, Теперь мы в разлуке, как в поле вдвоём. Я помню твой голос, тепло твоих рук, Как трудно, родные, пережить этот стук Колёс, уносящих меня от тебя, Любовь в моём сердце, но плачу не зря. Умчатся года, я вернусь домой, Но буду уже не такой молодой. Ты жди меня, мама, не плачь у окна, Разлука конечна, не вечна она. Пока же в дороге, в чужой стороне, Я мысленно с вами, я в каждой весне.

Одиночество Давно ушёл он с тяжёлым сердцем, болью, Оставил дом, семью, завет отца. И тихо плачет над своей юдолью, Не в силах разомкнуть свои сердца.

Изгнанник Давно ушёл он с тяжёлым сердцем, болью, Оставил дом, семью, завет отца. Теперь бредёт он, чуждый и бездольный, И нет приюта для его лица.

Приговор Карта открыта, судьба решена, Три года срока, жизнь так коротка. Вздох толпы вырвался, полный печали, «Ба-атюшки светы, такой молодой!» Грехи наши, господи, почему так рано? Судьба безжалостна, сердце не унять. За что же, за что эта горькая рана? Осталось лишь прошлое вспоминать. А помнишь, как бегали в поле с тобой? Как солнце играло в твоих волосах? Теперь только звон за решёткой стальной, И слёзы, застывшие на образах. Мать молит иконы, отец сединой Покрылся за эти бессонные дни. А ты там, за камнем, один, как чужой, Считаешь в каземате последние дни. Исход не изменишь, приговор не вернуть, Осталось лишь верить, что там, за чертой, Тебя встретит свет, укажет свой путь, И станешь ты снова самим собой.

Осколок Ты не заметишь, что я ушёл — Просто не станет меня на пороге. Словно стеклянный, разбитый шар — Вдребезги чувства, осколки в дороге. Я оставляю тебе тишину Вместо признаний и вместо упрёков. Сердце устало держать струну, Которая рвется от лёгких упрёков. Ты не услышишь ни слова — темно. Ветер уносит последнюю фразу. Быть может, когда-нибудь всё решено, Но я не вернусь — не услышишь ни разу.

Прощальный крик По небу летят, тревожно кричат Любимцы бродяг – журавли. Прощаясь с полями, рощами, чащ, Они уплывают вдали. И каждый их крик – как острый нож Вонзается в сердце моё. Мне кажется, мир на земле нехорош, Коль птицы покинут её. Летят косяком на юг, за моря, Где вечное лето и свет. А я остаюсь здесь, грустью горя, Покамест весны моей нет. Но в небе останется тонкая нить, Что свяжет их с домом родным. Имэто даёт силы вновь возвратить Весенними днями свои. Я тоже, как птица, однажды взлечу, Пытаясь найти свой приют. И в небе бездонном я с ними кричу, Покуда земные живут.

Круглая печаль В затуманенное дождем стекло Вплывает лик — неясный, но знакомый. Она глядит, как время истекло, Как мир застыл в печали невесомой. Едва заметна детская черта На круглом, беззащитном, нежном лике. Дождя прозрачная игра, чета, Рисует грусть на этом странном миге. А за стеклом — размытый, серый свет, Ни слова, ни движенья, ни ответа. И даже дождь не спросит: сколько лет В душе хранится эхо без ответа? Уйдет туман, исчезнет этот взгляд, Останется лишь тихая забота: Что мы несем в себе — уже не спрятать вспять, А круглое лицо — как дверь в полет.

Прозрачная печаль В затуманенное дождем стекло Глядит лицо, что кругло и неясно, Как будто время медленно прошло И стало всё прозрачно и опасно. Она сидит, укутав плечи в шаль, И смотрит в мир размытых очертаний. Её глаза хранят одну печаль Из тихих, неслучившихся мечтаний. Дождь по стеклу рисует свой узор, Смывая чёткость линий и границы. И замирает тихий разговор, В котором были лишь её страницы. А мне так жаль, что эта дымка лет Не сохранит ни нежности, ни слова. Лишь круглый, будто детский, силуэт В стекле застыл — и больше нет былого.

Забытый свет Мы разошлись… Но с горькою тоскою О прошлых днях ты будешь вспоминать, О светлых грезах, попранных тобою, — Оне твой путь не будут озарять. Когда уйдут тепло и нежность эта, Останется лишь холод пустоты. Ты — ищущий ответа, но без ответа, В объятьях собственной немоты. Я ухожу, не требуя прощенья, Не потому, что стала я сильней, А потому, что нет в том утешенья, Что ты искал в объятиях теней. Теперь молчи, не вспоминай с мольбою Тот поцелуй, что был и сплыл в ночи. Мы разошлись… С опущенною головою Ты сам погасишь все свои лучи. И в час, когда раскаянье приходит, Ты вспомнишь взгляд, что был тебе дарён. Но поздно: след на сердце не проходит, Разрыв — как непрощённый наш поклон. Бреду одна. Дороги не видна ли? Но легче мне, чем быть с тобой опять. Мы разошлись — и в этой вечной дали Мне незачем к тебе взывать и ждать.

Тонкий луг Слова, как мненья, — душу рвут, Плацкартный мир мне давит грудь. Я несчастлив был — и тут Печаль легла на долгий путь. Но лето, солнце и вода — Какое дело вам до сна? Темнее ночи — лишь беда, А в лугах звенит струна. Сломан грезд, и тон истал, В лугах растаяла печаль. Я всё, что чувствовал, — устал, Смотрю, как тает эта даль.

Дорога в никуда Слова и мненья — только дым, Плацкарт мне душу разрывает. Я был несчастлив и любим, Печаль меня не покидает. Но лето, солнце и вода — Какое вам до сна погоды? Гремит разбитый грезд, беда Тонула в ритмах непогоды. И темной ночи слышен стон, Тон тает в луговом просторе. Я, как сломанный вагон, Качусь по рельсам к пустоте.

Тени прошлого Ты прости, что любовь моя – бремя, И ночами не ведом покой. В этом мире жестоком, не время, Быть счастливой, наверно, со мной. Я хотел бы развеять все тени, Что легли на прекрасный твой лик. И забыть навсегда сожаленья, И вернуть в жизнь потерянный миг. Но ушедшее не возвратится, Лишь в душе остаётся печаль. И по-прежнему сердце стучится, Как о берег разбитый хрусталь.

Улыбка-фасад Улыбка фасадом прикрыла печаль, Никто не заметит, как плачет душа. Я боль прячу в шутку, в пустую деталь, Чтоб мир не узнал, что я не спеша.

Леди Равенна Леди Равенна, ваш взгляд — как осенний туман, В нём и тайна, и свет, и печаль без имён. Ваши руки — как ветви плакучих ив, Что склоняются к водам застывших времён. Вы идёте по залам, где эхо дрожит, Ваш шафрановый шлейф заметает следы. Каждый вздох ваш — как музыка древних обид, Что не знает прощенья, не просит воды. Ваши письма хранят фиолетовый воск, Имена, что стёрты дождём и огнём. Вы — загадка, которой никто не принёс Разгаданья, и мы в забытьи своём. Леди Равенна, ваш смех — как разбитый хрусталь, Он звенит и рассыплется в пыль на полу. Вы уйдёте, оставив пустой пьедестал, И луна загрустит в вашу честь на скалу.

Посвящение Вертинскому Вы писали: «Я был за того, кто слабее, Кому горше, кому тяжелей на земле». А искусство — как ветер над мглой и над снегом, Превращавшее боль в голубое стекло. Я листаю страницы тех лет золотые, Ваш «Маленький креольчик», «Доченьки» плач. В каждом жесте — надрыв, в каждой ноте — стихия, Словно Вы — тот последний и вечный палач. Вы носили печаль, как пальто нараспашку, И в улыбке сквозила бенгальская грусть. Ваши песни — осколки, разбитые чашки, Что склеить пытаюсь — но вновь разобью. Вы устали играть эту роль — Пьеро, Слишком много смертей, слишком много разлук. Но когда зажигали на сцене метро, В зале каждый вдруг чувствовал: он — Ваш друг. Спасибо за то, что Вы были — и есть, Хоть ушли за кулисы, где вечный покой. Ваш хриплый надрыв, Ваша странная честь Остаются со мной, как мороз под луной.