ГенераторСтихов 2.0

Стихи про любовный треугольник

Стихи о любовном треугольнике передают всю гамму чувств: от страсти до отчаяния. В этой подборке вы найдете произведения, которые помогут пережить сложные эмоции.

Стихи

Чужая, но моя Люблю и ненавижу, как огонь, Тебя — чужую женщину, что дышит Моим теплом, но делит с ним ладонь Другого. И мою жену не слышит. Она ревнует — странная игра: Сама в кольце, но требует свободы. Мой дом — её запретная гора, Куда несутся гневные разводы. Я проклинаю эту двойственность, Когда она звонит и шепчет: «Где ты?» А я в руках жены — и в этом есть Осколок лжи, вины и горькой меты. Любовь моя — как нож в груди, Как сладкий яд, как ночь без сна. И ненависть — в той же крови, Одной волной, одним огнём сплетена. Ты замужем — и это приговор, Но ты ревнуешь, значит, я твой раб. И в этом есть какой-то странный вздор, Какой-то неизбежный, горький сбой. Так и живу — в тисках двух женщин, Одну люблю, другую — ненавижу. И обе — часть моей души, Которую я сам в себе не вижу.
История в ритме Рассказ о нас — как танец странный: То в унисон, то врозь летим. Ты был женат, и я узнала Об этом позже, не с другим. Сначала нежность и забота, Потом — запретная любовь. Но для семьи твоей забота, И я одна учусь дышать вновь.
В тени его улыбки Он вам больше чем друг, и я в тени стою, Наблюдая, как вы смеётесь с ним легко. Он вам больше чем друг, я это узнаю По дрожи в голосе, что режет глубоко. Он вам больше чем друг, но я не обвиню, Ведь счастье вас двоих — превыше моих мук. Он вам больше чем друг, я тихо отступлю, Оставив вам его, как самый лучший друг.
Неверный шаг Он вошел, а она не одна: Рядом кто-то, и смех ей знакомый. Вмиг разбилась надежда до дна, Стало холодно, пусто, до дрожи. Он не стал выяснять и мешать, Просто вышел, закрыв тихо двери. И не мог до утра он понять, Почему он в нее так поверил.
Друг, не больше Жил-был чудак, любил одну, Она ж — «ты друг, не более того». Он прятал боль, твердил: «Ну что ж, ину Пускай мечты уйдут в ничто». Но по ночам, когда темно, Он вспоминал её слова. И сердце, полное вином, Кричало: «Ты для неё — трава».
Два сердца Сегодня твой праздник, и я не молчу: Люблю тебя нежно, отчаянно, страстно. Сквозь годы и дали к тебе я лечу, Ведь сердце тебе одному лишь подвластно. Пусть у других ты — опора и свет, Но я твоя тайна, твой грех и отрада. Мы вместе бредём чередою побед, И наша любовь нам наградой награда. В твой день пожелаю: будь счастлив всегда, И пусть наши чувства горят, не сгорая. Ты помни: ты нужен мне, как никогда, И я твоя вечная, твоя живая.
Твоя и не твоя Сегодня праздник у тебя, И я — лишь тень, тебя любя. Ты рядом с ней, но я живу В твоих глазах, в твоём слову. Не нужно слов, не нужно громких фраз: Моя любовь — как тихий златоокий час. И пусть твой путь с другой идёт, Моё сердечко всё поёт.
Фитнес-мечты Попиралкина в зале, штангу жмёт, Прыгает на мяче, гантели рвёт. На тренера смотрит, мечтает о нём, Но он гей — и мечтам не быть сном. Она продолжает свой фитнес-урок, Прыжки и рывки — один лишь итог. Мячик под ней, как несбывшийся миг, А тренер в сторонке, к другому привык.
Любовь и хлеб Пекариха влюблена в сухаря, Но Оксана-водолаз мешает. Массаж пекарю — её затея, А потом — конфуз, все знают.
Ссора Азалина в гости к Гаязу пришла, Массаж и смех — затеяла дела. Рузанна взглядом метала огни, Удар — и Гаяз убегает в тени. «Рузанна, прости!» — он кричит у дверей, Но слышит в ответ: «Уходи поскорей!» Не хочет прощать, не желает понять, И Гаяз теперь будет ночи страдать. Азалина рада: «Вот это успех!» Но счастье её — лишь для всех, не для тех, Кто любил и терял в этой жизни порой. Рузанна одна, с ледяной душой.
Школьный треугольник Гаяз — краш школы, весь в лучах, Азалина в него влюблена. Рузанна смотрит с болью в глазах, Но дружба им не суждена. Ревность жжёт, как дикий огонь, Меж ними тайный бродит спор. Но Гаяз лишь строит свою гармонь, Не ведая их разговор.
Конфетная развязка Джисон бился за Гульнару, Чанбин пал, но не в игре. Победитель вёл под руку, Но Минхо устроил вой. Пощёчина и истерика, Гульнара прочь ушла. От стресса — к ликёру в шоколаде, На фабрику пришла. Там Чанбин лежал в конфетах, Пьяный, пукал и храпел. Вся любовь пошла на ветер, Стыд и ужас — вот удел. Тут влетает Минхо в гневе: «Ты увела моего!» Но протрезвевший Чанбин Встал на защиту её. Прогнал Минхо, и парочка Гуляет под луной. Джисон плачет в одиночку, Минхо жрёт стресс с едой.
Шоколадная драма На фабрике, где сладкий яд, Разбились два сердца подряд. Джисон сражался за неё, Но Чанбин проиграл своё. Потом гуляли с Джисоном, Но Минхо с диким рыком Влетел и дал пощёчину, Ушла Гульнара в одиночку. От стресса захотелось ей Ликёра в шоколаде. На фабрике — Чанбин в соплях, В конфетах, весь в усладе. Он съел весь ликёр, нажрался, Уснул и пукал в сладостях. Гульнара в шоке: «Вот те на! Любовь моя — в упадках!» Вдруг Минхо ворвался злой, Кричит: «Верни мне парня!» Но Чанбин встал за ней стеной, Прогнал его обратно. Теперь Джисон страдает сам, А Минхо ест пирожные. Гульнара с Чанбином гуляет, Любовь — дела возможные.
Шоколадная драма На фабрике шоколадной — разгар драм, Гульнара меж двух корейцев — в огне. Джисон — победитель, но Минхо скандал, Пощёчина, слёзы — не по вине. Гульнара уходит, стресс — хоть кричать, Ей хочется выпить, и в цех свой спешит. Там Чанбин, наевшись ликёрных конфет, Лежит и пукает — воздух коптит. Разочарованье — былой идеал Теперь лишь храпит среди кремовых роз. Но входит Минхо, он бешен и зол, Грозит Гульнаре за прошлый курьёз. Чанбин просыпается, встаёт на защиту, Прогоняет Минхо, теперь он герой. Гульнара с ним рядом, а Джисон разбит, Минхо заедает стресс едой. Финал не классичен, но жизненен он: Кто был не у дел, тот в итоге спасёт. И шоколадный ликёрный сироп Надежду и горечь в сюжет привнесёт.
Сладкий детектив Гульнара, сбежав с драки той, Где два корейца бились за неё, Пошла с Джисоном, но бедой Минхо явился — сердце в ноль. Влепил пощёчину, визжа, И Гульнара ушла скорей. От стресса выпить захотев, В цех шоколадный — поскорей. А там Чанбин в ликёре спит, Среди конфет, наевшись впрок. Пукает сладко, воздух спёрт, Разочарован был урок. Влетел Минхо, грозя бедой, Но тут Чанбин, очнувшись, встал — Прогнал ревнивца, стал стеной, Гульнару за руку он взял. Джисон страдает, Минхо ест, Чанбин же с Гульнарой идёт. Любовь — как шоколадный тест: Кто выжил, тот и побредёт.
Конфетный переполох На фабрике конфет и шоколада Гульнара после драки и тоски Увидела Чанбина: «Вот награда — Лежит среди обёрток и пукает с тоски». Он съел ликёрный шоколад до крошки И спал, как убива́ли комары. Гульнара чуть не плачет у стены: «Зачем я в этой глупой кондитерской?» Является Минхо, трясётся весь: «Ты увела Джисона, шоколадка!» Но Чанбин просыпается: «Не лезь!» — И выпроваживает вон без остатка. Теперь Джисон страдает в тишине, Минхо заедает свой стресс карамелькой, А Гульнара с Чанбином при луне Гуляет, и в руке у них — фисташка с келькой.
Шоколадная драма Гульнара в цехе, где разлит ликёр, Смотрела, как Чанбин храпит в обёртках. Он съел весь шоколад — какой позор! — И пукал так, что было несусветно. Она хотела выпить, смыть печаль, Но видит: бывший любовник в кондитерской. Разочарован взгляд уходит вдаль, А воздух стал тяжёлым, словно детский. Вдруг Минхо входит, ярость в кулаках, Кричит: «Ты увела его, змея!» Но Чанбин, просыпаясь, впопыхах Встаёт — и Минхо вылетает, как стрела. Джисон страдает, Минхо ест печенье, А Гульнара с Чанбиным идёт гулять. Любовь и шоколад — одно мученье, Но лучше вместе сладко заедать.
Конфетный переполох Гульнара на фабрике шоколадной С утра разливала горячий фондан. Чанбин и Джисон — два корейских артиста, Влюбились в неё — и случилась авантюра. Толстяк Чанбин и худой Хан Джисон Дрались за неё — был слышен их стон. Джисон ударил, Чанбин на пол — бах! — И плитки шоколада разбил он в пух и прах. Гульнара пришла и давай их ругать: «Чанбин, ты всё поломал! Как не знать?» Обняла Джисона и с ним ушла, А Чанбин среди крошек — его лишь зола. Он сидел и жевал шоколадные крошки, Стресс заедал, собирая обломки. А Гульнара с Джисоном гуляли вдвоём, Как вдруг Минхо — бывшая — встретилась с ним. Минхо устроила крик и истерику: «Джисон, ты с кем? Это что за Америка?» Да пощёчину — хлоп! — по лицу парню, И ушла, хлопнув дверью, — не понравилось, видно, ей.
Шоколадная драма На фабрике шоколадной, где сладости в ряд, Гульнара работала — каждый ей рад. Два парня из Кореи, Чанбин и Джисон, Влюбились в неё — и случился засон. Толстяк Чанбин и худой Хан Джисон За Гульнару схлестнулись — был слышен их звон. Джисон ударил, Чанбин упал, На плитки шоколада спиной он попал. Шоколад разлетелся, осколки кругом, Гульнара пришла и устроила гром: «Чанбин, ты разбил! Ай-яй-яй, беда!» И с Джисоном ушла, обнявшись, туда. А бедный Чанбин среди крошек сидел, Стресс заедал шоколадом — и ел. Но тут на пути — бывшая Минхо, Увидев их вместе, вскричала: «О-хо!» «Джисон, ты с кем?» — закатила скандал, Пощёчину дала — он стоял и молчал. Гульнара вздохнула, Минхо ушла, А Джисон понял: вот это дела!
Горький шоколад Два корейца, два друга — Чанбин и Джисон, За Гульнару подрались средь сладких коробок. Джисон ударил — Чанбин упал на картон, И плитки шоколада разбились в кусок. Гульнара пришла, разгром увидала, «Ты, Чанбин, виноват!» — закричала она. Джисона обняла и с ним убежала, А Чанбин среди крошек, один, у окна. Он ест шоколад, заедая обиду, Но тут Минхо явилась — бывшая Джисона. «Как ты мог?» — завопила, устроила виду, Пощёчину дала средь людского закона. Джисон стоит, а Гульнара молчит, Минхо рыдает, Чанбин шоколад жуёт. Вот такая история — сладкий гранит, Где каждый свою шоколадку найдёт.
Шоколадная драма На фабрике шоколадной, средь сладких ароматов, Двое корейских парней за Гульнару дрались. Чанбин толстенький свалился в шоколад опрятно, Хан Джисон, худой, ударил — плиты разбились. Гульнара прибежала, увидела разгром, На Чанбина накричала: «Ты сломал товар!» И обнявшись с Хан Джисоном, ушла потом, А Чанбин в шоколаде сидел, как будто дар. Он заедал стресс горьким какао-молоком, Но тут Минхо на пути — бывшая Джисона. Устроила истерику, кричит: «Ты мне знаком! Как ты смел забыть меня, предатель у вокзала?» Минхо дала пощёчину, слёзы градом вниз, Джисон стоит безмолвно, не зная, что сказать. А Гульнара рядом смотрит — это каприз, Но в шоколадной драме не ей ли побеждать?
Сладкая месть Чанбин и Джисон — корейцев два, Толстяк и худой, за Гульнару в бой. Худой ударил — толстяк упал, Шоколад разбив головой. Гульнара пришла, на Чанбина кричит: «Ты сломал плитки! Ах ты, глупец!» Джисону улыбку дарит, и вдаль спешит, А Чанбин остался, один, наконец. Джисон среди крошек сидит и жуёт, Печаль заедая сладким куском. Но Минхо бывшая тут как придёт, Увидев их вместе, зальётся плачем и злом. «Как ты могла? Он мой!» — кричит, Пощёчина Джисону летит. Гульнара в сторонке стоит, молчит, А Джисон разбит и слегка подбит. Зачем ты, любовь, так жестока и зла, Ведешь через шоколад и скандал? Три сердца разбиты, одна лишь стена, Где Чанбин в шоколаде лежать устал.
Шоколадная драма На фабрике шоколадной, средь сладких плиток, Два музыканта сошлись в любовном пылу. Худой Джисон толстячка Чанбина сбил с ног, И тот упал, ломая шоколад на полу. Гульнара вбежала, увидя разгром, Ругала Чанбина за сладкий урон. А после с Джисоном ушла под руку, Оставив Чанбина в шоколадном плену. Джисон же, средь крошек, сидел и жевал, Стресс заедая горьким куском. Но тут Минхо, бывшая, их повстречала, И сразу залилась горьким плачем и злом. «Ты с Гульнарой?!» — крик, истерика, слёзы, Пощёчина звонко легла на щеке. Джисон замер, а Гульнара в шоке, И драма растаяла в шоколадной тоске.
Шоколадная драма На фабрике сладкой, где шоколад, Два музыканта за Гульнару горят. Чанбин и Хан Джисон, толстый и худой, Ссора вспыхнула вмиг, как огонь прямой. Джисон ударил, Чанбин упал, В плитки врезался, шоколад сломал. Гульнара в гневе: «Ты всё испортил!» И с Джисоном ушла, обнявшись, простила. А Чанбин сидит средь осколков сладких, Заедает стресс, в мыслях всё в загадках. Вдруг встречает Гульнару с Джисоном Минхо — Бывшая девушка, смотрит с укором. Истерика, крик, пощёчина звонкая, Джисон в шоке, Гульнара неловкая. Минхо уходит, оставив следы, А сломанный шоколад — лучший утешение беды.
✧ тег: любовный треугольник ✧