Стихи с критикой
Стихотворения, в которых поэты не боятся высказывать критику. Острые темы, сатира и размышления о несовершенстве мира.
Стихи
Зачахший сад
Как отзыв скажет о ростке,
Таким весь сад взойдёт на долгие года.
Добро в словах — как свет на лепестке,
А злоба тенью ляжет у стебля.
Плохой отзыв — и сад в пыли,
Цветы не смеют распуститься.
Слова хулы, как сорняки,
Не дают саду возродиться.
Тень отзыва
Как отзыв скажет о ростке,
Таким весь сад взойдёт на долгие года.
Добро в словах — как свет на лепестке,
А злоба тенью ляжет у стебля.
Хулой прибит к земле росток,
И сад поблек, не дав плодов.
Слова — как яд, что в корень тек,
И нет спасенья от оков.
Убогий факультет
Слизерин — факультет для слепых идиотов,
Где ценят лишь хитрость и низкую лесть.
Их слава — собрание грязных болотов,
Где каждый готов тебе в спину залезть.
Порок и спесь
Слизерин — приют для глупых и злых,
Их спесь затмевает любой горизонт.
Идиоты, собравшиеся в них,
Достойны лишь смеха и горьких похорон.
Змеиный удел
Слизеринцы — сборище интриг,
Их хитрость — лишь пустой звук.
Гордыня возвела в кумир,
Но в битве — жалкий испуг.
Графоманы
Стихоплетов здесь полно, а поэтов нет,
Словно лес, где нет ни одного дуба.
Их слова — лишь словесный обед,
Где вся соль — в пустоте сосуда.
Толпа
Стихоплетов здесь полно, а поэтов нет,
Каждый мнит себя творцом, но не стал.
Их стихи — как безликий портрет,
Где художник краски все растерял.
Поэты и стихоплеты
Стихоплетов здесь полно, а поэтов нет,
Рифму гонят, словно табун кобылиц.
Но в их строчках не горит живой свет,
Только тени от потухших зарниц.
Правда пробьётся
Нет подлости гнусней на свете,
Чем мыслей чужих воровство.
Из них создают нелепости эти,
А не истины торжество.
Теоремы без доказательств,
Следствия из ложных посылок —
Им чуждо изучение обстоятельств,
Они как стая застывших ухмылок.
Не мудрствуя особо лукаво,
Обманывая всех и себя,
Рассуждают они «очень здраво»,
Смысл теряя, надежды губя.
Продавцы ума, ростовщики идей
Скудоумию гимны поют.
У них в «клетке» сидит «соловей»,
Они воли ему не дают.
Но любая фальшивка сгниёт,
Как прогнивший от глупости ствол.
Правда жизни сквозь камни пробьёт —
И рассыплется лжи произвол.
Не убьют пустозвоны талант,
Не сожгут вдохновенье дотла.
Мысль как новый рассвет, как Атлант,
Сбросит цепи, чтоб правда жила.
Пусть твердят: «Всё продать и купить
Можно в это безумное время».
Но идеям и мыслям всем жить,
Если в людях посеять их семя.
Против плагиата
Нет подлости гнусней на свете,
Чем мыслей чужих воровство.
Из них создают нелепости эти,
А не истины торжество.
Теоремы без доказательств,
Следствия из ложных посылок —
Им чуждо изучение обстоятельств,
Они как стая застывших ухмылок.
Не мудрствуя особо лукаво,
Обманывая всех и себя,
Рассуждают они «очень здраво»,
Смысл теряя, надежды губя.
Продавцы ума, ростовщики идей
Скудоумию гимны поют.
У них в «клетке» сидит «соловей»,
Они воли ему не дают.
Но любая фальшивка сгниёт,
Как прогнивший от глупости ствол.
Правда жизни сквозь камни пробьёт —
И рассыплется лжи произвол.
Не убьют пустозвоны талант,
Не сожгут вдохновенье дотла.
Мысль как новый рассвет, как Атлант,
Сбросит цепи, чтоб правда жила.
Пусть твердят: «Всё продать и купить
Можно в это безумное время».
Но идеям и мыслям всем жить,
Если в людях посеять их семя.
Искра
Был мир когда-то полон красок,
Теперь — раздор и желчь вокруг.
В чужих ошибках ищет масок
Толпа, не видя собственных рук.
Буллинг, ложь — как свод законов,
А совесть — редкий экспонат.
Но в глубине, у самых стонов,
Ещё надежды тихий лад.
Добро не умерло, не скрылось,
Оно под слоем лжи живёт.
И человечность возродилась,
Когда душа на свет идёт.
Сквозь пелену
Мир потускнел, ушла та ясность,
Везде вражда и пустота.
Мы ищем в ближнем лишь опасность,
Забыв, что в каждом — доброта.
Обман и злость — как знамя века,
А искренность — почти порок.
Но человек — не просто скрепа,
В нём свет и тьма, как в час тревог.
Не всё потеряно, поверьте,
Пока в груди стучит душа.
Добро пробьётся даже в смерти,
Когда любовь, не ложь, спеша.
Свет в тумане
Когда-то мир был ярче, чище,
Теперь же — желчь, разлад, вражда.
Общество, расколовшись, ищет
В чужих вину, а не себя.
Несправедливость, буллинг, ложь —
Всё это стало нормой.
Но где-то в глубине души
Ещё живёт надежда, верность.
Добро не гаснет, даже если
Его прикрыли маской лжи.
Человечность — это не игра,
Она внутри, она — в душе.
Пусть рейтинги ценятся сейчас,
Пусть подхалимство в моде,
Но истина всегда найдёт свой час,
Когда сердца проснутся снова.
Прощай, цифровой век
Мне надоел бессмысленный поток
Уведомлений, писем и тревог.
Где каждый смартфон — как чужой роток,
Что шепчет в ухо: «Купи, займи, живи в долг».
А раньше был обычный проводной,
С тяжёлой трубкой, с чёрной тишиной.
Звонок звучал как колокол родной,
И мы спешили к трубке всей душой.
Спам-звонки: «Вам выгодный кредит»,
«Смени тариф», «У нас опять бомбит».
А раньше просто знали: если звонят —
То это друг, иль мама, или брат.
Телевизор — ламповый гигант,
С экраном, что как будто бы бриллиант.
Чтоб переключить — вставал и шёл пешком,
А не тыкал в кнопку пальцем, как мешком.
Магнитофон кассету принимал,
И каждый треск как музыку рождал.
Мы сами плёнку чинили, стирали,
А не в облака бездушно скитали.
Теперь же техника взяла нас в плен,
Мы рабы кремния и перемен.
Я голосую сердцем за старьё,
Где человек — хозяин, а не ворьё.
Эпоха кнопок
Как надоел мне этот вечный звон,
Где алгоритмы лезут в каждый дом.
Где телефон — не трубка, а экран,
И человек — как будто бы фонтан,
Что льёт в себя чужие голоса,
А сам не слышит даже небеса.
Я помню: старый чёрный аппарат,
Куда звонили — только наугад.
Там не было рекламы и спама,
Лишь провода и трубка из стекла.
И чтобы фильм увидеть — шёл в кино,
А телевизор грел нам лишь окно.
Вставал с дивана, чтоб сменить канал,
И каждый щелчок я запоминал.
Кассета плёнкой пела в магнитофоне,
И мы крутили бобины в ладонях.
Теперь же робот служит нам едва,
А человек — лишь вещь, его раба.
Я не хочу быть цифровым рабом,
Где каждый шаг записан и учтён.
Где даже мысль — товар на торгаше,
А дух живёт в стеклянном мираже.
Верните мне мой старенький приёмник,
Где тишина — не дефицит, а дар.
Рынок
А позже — как с товаром,
Что изготовляли,
И за который деньги выручали,
Мы продаём себя и покупаем.
Пора срывать маски
Пора срывать личины, маски, грим,
Ведь в этом мире каждый стал глухим.
Слова пусты, как высохший песок,
И каждый в сердце держит свой замок.
Вы носите улыбки напоказ,
Но пустота внутри — вам не указ.
Играете без веры, без огня,
Забыв, что правда стоит у ручья.
Мне надоел спектакль, где все вруны,
Где акты делятся до смены тьмы.
Я выхожу из зала, свет гашу,
Свою душу от фальши спасу.
Не нужно больше масок и прикрас,
В них только эхо прошлое угас.
Я выбираю честность, даже слезы,
Лишь бы не быть с пустыми, лживыми грёзами.
Пускай другие носят этот крест,
Играя роль, как ветер лист несет.
Я сбрасываю груз, я ухожу,
И, наконец, свободно нахожу.
Маскарад
Пусты слова, в них нет ни грамма правды,
Фальшивый грим на лицах — маскарад.
Игра без искры, без основы, без отрады,
Актеры, чей удел — немилый ад.
Вы носите личины день за днем,
Забыв, что под личиной — пустота.
И в этом мире, где мы ложью живем,
Не бьется сердце, только суета.
Разбиты зеркала, и нет отражений,
В пустых глазах — лишь тени, только тьма.
Кто был актером, тот лишен движений,
В пьесе без слов душа сошла с ума.
Я больше не хочу смотреть на это,
На этот театр теней и лжи.
Встаю и ухожу без лишнего совета,
Оставлю вас во лжи, в чужой глуши.
Пора срывать все маски, обнажаться,
Пусть больно будет, но хоть честно жить.
С иллюзиями лучше не прощаться,
Но истина дороже, чем любить.
Бездарный судья
Он судит всех, кто пишет и творит,
Но сам — ничто, лишь тень на берегу.
Его слова — как ядовитый щит,
Что защищает лишь его тоску.
Он говорит: «Ты слаб, ты не талант,
Твои стихи — лишь жалкий лепет слов».
Но сам он — как пустой стеклянный фант,
Что не содержит ни глотка вина.
И в этом мире, где царит обман,
Он — лишь актёр, играющий роль судьи.
Но кто поверит в этот балаган,
Когда в руках его — пустые мелочи?
Судья чужого слова
Он раздаёт оценки направо и налево,
Не замечая, что сам давно уж пуст.
Его удел — лишь критиковать умело,
Чужой успех — как нож, что режет грусть.
Он говорит: «Вот здесь не так, а тут — иначе»,
Но сам не создал ни строки, ни рифмы.
Его слова — как дождь в осенней слякоти,
Что лишь размыл следы чужой тропы.
И в этом суетливом ремесле
Он ищет смысл, но не находит.
Ведь тот, кто лишь критикует на земле,
Сам никогда по-настоящему не творит.
Критик
Он в каждом слове ищет изъян,
В чужой строке — лишь слабые места.
Его перо — как острый ятаган,
Но сам он не напишет и листа.
Он учит жить, не зная жизни сам,
Он судит всех, кто смел идти вперёд.
Его удел — сидеть по сторонам
И наблюдать, как время утечёт.
Но кто он сам? Бумажный генерал,
Что лишь в чужих ошибках силён.
Его талант — что он не создавал,
А лишь хулил, что создано не им.
Перо и слово
Критик пишет, не боясь ошибок,
Он всегда уверен в правоте.
Но в его словах так мало пылок,
Что они мертвы в своей красе.
Он разбирает строчки по кусочкам,
Как анатом — тело на столе.
Но не видит за сухим листочком
Жизни, что трепещет на крыле.
Пусть он помнит: слово — это сила,
Но и сила может быть пустой.
Тот, кто судит, сам себя спросил ли:
«А не сам ли я — судья пустой?»
Судья
Он смотрит свысока на все вокруг,
В руке — карандаш, как меч.
Его слова — не друг и не недуг,
А приговор для всех картеч.
Он не творит, он только судит,
И в этом вся его беда.
Ведь кто не сеет, тот не будет
Иметь плоды, и в этом суть всегда.
Пусть критик помнит: слово — не кинжал,
Но ранит глубже, чем свинец.
И кто без греха, пусть первый камень взял,
Но он не свят, как и творец.
Критик
Он пишет рецензии, словно приговоры,
Расставляет точки над «и».
В его словах — холодные узоры,
И ни одной живой души.
Он видит только слабые места,
Не замечая красоты.
Его перо — как острая коса,
Срезает все мосты.
Но критик сам не создал ничего,
Лишь разрушает чуждый труд.
Его удел — судить и ничего
Не создавать, как вечный суд.
✧ тег: критика ✧