ГенераторСтихов 2.0

Стихи с критикой

Стихотворения, в которых поэты не боятся высказывать критику. Острые темы, сатира и размышления о несовершенстве мира.

Стихи

Зачахший сад Как отзыв скажет о ростке, Таким весь сад взойдёт на долгие года. Добро в словах — как свет на лепестке, А злоба тенью ляжет у стебля. Плохой отзыв — и сад в пыли, Цветы не смеют распуститься. Слова хулы, как сорняки, Не дают саду возродиться.
Тень отзыва Как отзыв скажет о ростке, Таким весь сад взойдёт на долгие года. Добро в словах — как свет на лепестке, А злоба тенью ляжет у стебля. Хулой прибит к земле росток, И сад поблек, не дав плодов. Слова — как яд, что в корень тек, И нет спасенья от оков.
Убогий факультет Слизерин — факультет для слепых идиотов, Где ценят лишь хитрость и низкую лесть. Их слава — собрание грязных болотов, Где каждый готов тебе в спину залезть.
Порок и спесь Слизерин — приют для глупых и злых, Их спесь затмевает любой горизонт. Идиоты, собравшиеся в них, Достойны лишь смеха и горьких похорон.
Змеиный удел Слизеринцы — сборище интриг, Их хитрость — лишь пустой звук. Гордыня возвела в кумир, Но в битве — жалкий испуг.
Графоманы Стихоплетов здесь полно, а поэтов нет, Словно лес, где нет ни одного дуба. Их слова — лишь словесный обед, Где вся соль — в пустоте сосуда.
Толпа Стихоплетов здесь полно, а поэтов нет, Каждый мнит себя творцом, но не стал. Их стихи — как безликий портрет, Где художник краски все растерял.
Поэты и стихоплеты Стихоплетов здесь полно, а поэтов нет, Рифму гонят, словно табун кобылиц. Но в их строчках не горит живой свет, Только тени от потухших зарниц.
Правда пробьётся Нет подлости гнусней на свете, Чем мыслей чужих воровство. Из них создают нелепости эти, А не истины торжество. Теоремы без доказательств, Следствия из ложных посылок — Им чуждо изучение обстоятельств, Они как стая застывших ухмылок. Не мудрствуя особо лукаво, Обманывая всех и себя, Рассуждают они «очень здраво», Смысл теряя, надежды губя. Продавцы ума, ростовщики идей Скудоумию гимны поют. У них в «клетке» сидит «соловей», Они воли ему не дают. Но любая фальшивка сгниёт, Как прогнивший от глупости ствол. Правда жизни сквозь камни пробьёт — И рассыплется лжи произвол. Не убьют пустозвоны талант, Не сожгут вдохновенье дотла. Мысль как новый рассвет, как Атлант, Сбросит цепи, чтоб правда жила. Пусть твердят: «Всё продать и купить Можно в это безумное время». Но идеям и мыслям всем жить, Если в людях посеять их семя.
Против плагиата Нет подлости гнусней на свете, Чем мыслей чужих воровство. Из них создают нелепости эти, А не истины торжество. Теоремы без доказательств, Следствия из ложных посылок — Им чуждо изучение обстоятельств, Они как стая застывших ухмылок. Не мудрствуя особо лукаво, Обманывая всех и себя, Рассуждают они «очень здраво», Смысл теряя, надежды губя. Продавцы ума, ростовщики идей Скудоумию гимны поют. У них в «клетке» сидит «соловей», Они воли ему не дают. Но любая фальшивка сгниёт, Как прогнивший от глупости ствол. Правда жизни сквозь камни пробьёт — И рассыплется лжи произвол. Не убьют пустозвоны талант, Не сожгут вдохновенье дотла. Мысль как новый рассвет, как Атлант, Сбросит цепи, чтоб правда жила. Пусть твердят: «Всё продать и купить Можно в это безумное время». Но идеям и мыслям всем жить, Если в людях посеять их семя.
Искра Был мир когда-то полон красок, Теперь — раздор и желчь вокруг. В чужих ошибках ищет масок Толпа, не видя собственных рук. Буллинг, ложь — как свод законов, А совесть — редкий экспонат. Но в глубине, у самых стонов, Ещё надежды тихий лад. Добро не умерло, не скрылось, Оно под слоем лжи живёт. И человечность возродилась, Когда душа на свет идёт.
Сквозь пелену Мир потускнел, ушла та ясность, Везде вражда и пустота. Мы ищем в ближнем лишь опасность, Забыв, что в каждом — доброта. Обман и злость — как знамя века, А искренность — почти порок. Но человек — не просто скрепа, В нём свет и тьма, как в час тревог. Не всё потеряно, поверьте, Пока в груди стучит душа. Добро пробьётся даже в смерти, Когда любовь, не ложь, спеша.
Свет в тумане Когда-то мир был ярче, чище, Теперь же — желчь, разлад, вражда. Общество, расколовшись, ищет В чужих вину, а не себя. Несправедливость, буллинг, ложь — Всё это стало нормой. Но где-то в глубине души Ещё живёт надежда, верность. Добро не гаснет, даже если Его прикрыли маской лжи. Человечность — это не игра, Она внутри, она — в душе. Пусть рейтинги ценятся сейчас, Пусть подхалимство в моде, Но истина всегда найдёт свой час, Когда сердца проснутся снова.
Прощай, цифровой век Мне надоел бессмысленный поток Уведомлений, писем и тревог. Где каждый смартфон — как чужой роток, Что шепчет в ухо: «Купи, займи, живи в долг». А раньше был обычный проводной, С тяжёлой трубкой, с чёрной тишиной. Звонок звучал как колокол родной, И мы спешили к трубке всей душой. Спам-звонки: «Вам выгодный кредит», «Смени тариф», «У нас опять бомбит». А раньше просто знали: если звонят — То это друг, иль мама, или брат. Телевизор — ламповый гигант, С экраном, что как будто бы бриллиант. Чтоб переключить — вставал и шёл пешком, А не тыкал в кнопку пальцем, как мешком. Магнитофон кассету принимал, И каждый треск как музыку рождал. Мы сами плёнку чинили, стирали, А не в облака бездушно скитали. Теперь же техника взяла нас в плен, Мы рабы кремния и перемен. Я голосую сердцем за старьё, Где человек — хозяин, а не ворьё.
Эпоха кнопок Как надоел мне этот вечный звон, Где алгоритмы лезут в каждый дом. Где телефон — не трубка, а экран, И человек — как будто бы фонтан, Что льёт в себя чужие голоса, А сам не слышит даже небеса. Я помню: старый чёрный аппарат, Куда звонили — только наугад. Там не было рекламы и спама, Лишь провода и трубка из стекла. И чтобы фильм увидеть — шёл в кино, А телевизор грел нам лишь окно. Вставал с дивана, чтоб сменить канал, И каждый щелчок я запоминал. Кассета плёнкой пела в магнитофоне, И мы крутили бобины в ладонях. Теперь же робот служит нам едва, А человек — лишь вещь, его раба. Я не хочу быть цифровым рабом, Где каждый шаг записан и учтён. Где даже мысль — товар на торгаше, А дух живёт в стеклянном мираже. Верните мне мой старенький приёмник, Где тишина — не дефицит, а дар.
Рынок А позже — как с товаром, Что изготовляли, И за который деньги выручали, Мы продаём себя и покупаем.
Пора срывать маски Пора срывать личины, маски, грим, Ведь в этом мире каждый стал глухим. Слова пусты, как высохший песок, И каждый в сердце держит свой замок. Вы носите улыбки напоказ, Но пустота внутри — вам не указ. Играете без веры, без огня, Забыв, что правда стоит у ручья. Мне надоел спектакль, где все вруны, Где акты делятся до смены тьмы. Я выхожу из зала, свет гашу, Свою душу от фальши спасу. Не нужно больше масок и прикрас, В них только эхо прошлое угас. Я выбираю честность, даже слезы, Лишь бы не быть с пустыми, лживыми грёзами. Пускай другие носят этот крест, Играя роль, как ветер лист несет. Я сбрасываю груз, я ухожу, И, наконец, свободно нахожу.
Маскарад Пусты слова, в них нет ни грамма правды, Фальшивый грим на лицах — маскарад. Игра без искры, без основы, без отрады, Актеры, чей удел — немилый ад. Вы носите личины день за днем, Забыв, что под личиной — пустота. И в этом мире, где мы ложью живем, Не бьется сердце, только суета. Разбиты зеркала, и нет отражений, В пустых глазах — лишь тени, только тьма. Кто был актером, тот лишен движений, В пьесе без слов душа сошла с ума. Я больше не хочу смотреть на это, На этот театр теней и лжи. Встаю и ухожу без лишнего совета, Оставлю вас во лжи, в чужой глуши. Пора срывать все маски, обнажаться, Пусть больно будет, но хоть честно жить. С иллюзиями лучше не прощаться, Но истина дороже, чем любить.
Бездарный судья Он судит всех, кто пишет и творит, Но сам — ничто, лишь тень на берегу. Его слова — как ядовитый щит, Что защищает лишь его тоску. Он говорит: «Ты слаб, ты не талант, Твои стихи — лишь жалкий лепет слов». Но сам он — как пустой стеклянный фант, Что не содержит ни глотка вина. И в этом мире, где царит обман, Он — лишь актёр, играющий роль судьи. Но кто поверит в этот балаган, Когда в руках его — пустые мелочи?
Судья чужого слова Он раздаёт оценки направо и налево, Не замечая, что сам давно уж пуст. Его удел — лишь критиковать умело, Чужой успех — как нож, что режет грусть. Он говорит: «Вот здесь не так, а тут — иначе», Но сам не создал ни строки, ни рифмы. Его слова — как дождь в осенней слякоти, Что лишь размыл следы чужой тропы. И в этом суетливом ремесле Он ищет смысл, но не находит. Ведь тот, кто лишь критикует на земле, Сам никогда по-настоящему не творит.
Критик Он в каждом слове ищет изъян, В чужой строке — лишь слабые места. Его перо — как острый ятаган, Но сам он не напишет и листа. Он учит жить, не зная жизни сам, Он судит всех, кто смел идти вперёд. Его удел — сидеть по сторонам И наблюдать, как время утечёт. Но кто он сам? Бумажный генерал, Что лишь в чужих ошибках силён. Его талант — что он не создавал, А лишь хулил, что создано не им.
Перо и слово Критик пишет, не боясь ошибок, Он всегда уверен в правоте. Но в его словах так мало пылок, Что они мертвы в своей красе. Он разбирает строчки по кусочкам, Как анатом — тело на столе. Но не видит за сухим листочком Жизни, что трепещет на крыле. Пусть он помнит: слово — это сила, Но и сила может быть пустой. Тот, кто судит, сам себя спросил ли: «А не сам ли я — судья пустой?»
Судья Он смотрит свысока на все вокруг, В руке — карандаш, как меч. Его слова — не друг и не недуг, А приговор для всех картеч. Он не творит, он только судит, И в этом вся его беда. Ведь кто не сеет, тот не будет Иметь плоды, и в этом суть всегда. Пусть критик помнит: слово — не кинжал, Но ранит глубже, чем свинец. И кто без греха, пусть первый камень взял, Но он не свят, как и творец.
Критик Он пишет рецензии, словно приговоры, Расставляет точки над «и». В его словах — холодные узоры, И ни одной живой души. Он видит только слабые места, Не замечая красоты. Его перо — как острая коса, Срезает все мосты. Но критик сам не создал ничего, Лишь разрушает чуждый труд. Его удел — судить и ничего Не создавать, как вечный суд.
✧ тег: критика ✧