Поэмы: длинные стихотворения
Сборник поэм — от классики до современности. Погрузитесь в мир длинных стихотворных произведений.
Стихи
Восемь женщин Есенина
Восемь женщин — восемь главных встреч,
Восемь судеб, сплетённых с судьбой.
Он умел в них огонь и печаль разжечь,
И уйти, и остаться самим собой.
Первой — Анна, тихая, как рассвет,
Подарила сына и горечь разлук.
Он смотрел на неё сквозь сигаретный свет,
Но уже примерял свой дорожный круг.
Второй — Зинаида, актриса, гроза,
Что любила сцены и жарких фраз.
Он бросал ей розы и бил в глаза
Правдой, которую прятал про запас.
Третьей — Айседора, танец и шёлк,
Заокеанский ветер, чужой язык.
Он в Париже от счастья почти что умолк,
Но в Москву его звал березовый крик.
Четвёртой — Софья, молчанье и лёд,
Дом, где не было места стихам.
Он бежал от неё в ночной переплёт,
Оставляя ключи по чужим стопам.
Пятой — Галина, преданный взгляд,
Что прощал и измены, и горький бред.
Он шептал ей: «Ты — мой последний сад»,
Но уже примерял свой последний плед.
Шестой — Надежда, случайный роман,
Мимоходом, как поезд, как дым.
Он дарил ей строчку, как талисман,
И терял её в городе золотом.
Седьмой — Вера, сестра, и не та,
Что ждала у порога с крестом.
Он искал в ней покой, но была не та,
И расстались они под чужим мостом.
Восьмой — Исидора, или мечта,
Что осталась в блокноте, в стихах.
Он ушёл в декабре, и легла черта,
И осталась Россия в его глазах.
Восемь женщин — восемь дорог,
Восемь жизней, спетых в ночи.
Он ни с кем до конца быть не мог,
Но стихи его — вечные, как лучи.
Флотский след
Мой прадед служил на Балтийском флоте,
В войну он ходил на морском охотнике.
Я знаю о нём по рассказам всего лишь,
Но память о нём для меня всего дороже.
Он был молодым, когда грянула весть,
Что враг наступает, что Родине месть.
Он встал в один строй с миллионом парней,
Чтоб небо над нами осталось светлей.
В холодных волнах, среди мин и огня,
Он нёс вахту зорко, Отчизну храня.
Конвои водил сквозь блокадный туман,
Спасая от голода город и план.
Я вижу его на посту у орудья,
Где ветер солёный хлестал в изголовье.
Он падал, вставал и снова вперёд,
За нашу свободу, за наш народ.
Вернулся с войны он с медалью «За море»,
С осколком в плече и с печалью во взоре.
Он редко о прошлом рассказывал вслух,
Но в каждом молчанье — величие духа.
Я помню его постаревшим и седым,
С улыбкой, с трубкой, с сердцем простым.
Он не любил громких слов о войне,
Но подвиг его живёт в глубине.
И я, его правнук, горжусь до сих пор,
Что он был моряком, что он был храбрецом.
Герой — не тот, кто кричит о себе,
А тот, кто свой долг исполнял на войне.
Пока мы храним их истории, лица,
Пока наша память, как вечная птица,
Летит сквозь года, не давая забыть, —
Герои бессмертны. Им вечно служить.
В баре
Блондинка в чёрном, декольте до бездны,
В руке бокал шампанского шипит.
Она — сюжет, что создан для поэмы,
И вечер этот ею знаменит.
Лиски, стальной характер
Полтора века депо живёт,
Где поезда находят дом.
Здесь мастер каждый – круглый год
Своим владеет ремеслом.
Электровоз, как верный друг,
В руках умелых оживёт.
Здесь нет случайных, лишних рук,
Здесь каждый узел – наперёд.
Дорога-магистраль зовёт,
И депо – сердце, кровь в veins.
От Лиски до чужих широт
Несётся груз, стучат колёса в такт.
Пусть сто пятьдесят пять – лишь веха,
Работа спорится в руках.
Железной логике успеха
Мы следуем в своих делах.
Лиски — опора стальных путей
Полтора столетья — как мгновенье,
Но сколько пройдено за этот срок!
Депо Лиски — это вдохновенье,
Надёжный, трудовой, живой росток.
Здесь электровозы лечат, словно люди,
От хвори и износа, от беды.
И каждый день, как будто на прелюдии,
Звучит аккорд ремонтной красоты.
Нелёгкий труд — в любое время года:
Мороз, жара, ночная тишина.
Когда в депо кипит работа, —
То значит, будет поездов волна.
Ведь без ремонта — стоп, движенья нету,
Застынут стрелки, встанут поезда.
Работники депо — опора эту
Несут сквозь дни, и в этом их звезда.
Они — творцы стального ритма,
Хранители движения страны.
И пусть дорога будет ритмом
Их жизни, что на славу сплетены.
С юбилеем, депо! Живи и помни:
Ты — сердце, что питает сотни трасс.
Твой труд — основа, что не сломят волны,
И в каждом рейсе — твой бессмертный глас.
Некрасовский герой
В поэме Некрасова живёт
Старик с открытою душой.
Он зайцев от беды спасёт,
И этот подвиг — не пустой.
Суд над Онегиным
В чертогах судейских, где пыль веков
Легла на фолианты и рескрипты,
Звучит обвинение: «Евгений, быть готов
Услышать приговор — не пылкий стих, а факты!»
Свидетель первый — Ленский, юный цвет,
Он шепчет: «Он холодный взор бросал,
Когда я говорил о музе и о лет,
И дружбу, как перчатку, он сломал».
Татьяна, с томным взором и письмом,
Призналась: «Я ему открыла душу,
Он же прочел мораль — судьбы разлом,
И гордость мне оставил, как в пустыне сушу».
И сам Онегин, скукой обуян,
Стоит, как истукан, среди улик:
«Я — лишний человек, я — океан,
Где каждый вал — порыв, но к берегу не привык».
Вердикт суда: «Виновен в том, что жил
Без цели, без огня, без тех порывов,
Что дарят жизнь. Но кто бы осудил
Того, кто сам — жертва бескрайних взрывов?»
Признать его невиновным нельзя —
Он лишний в этой жизни, как заметил
Певец свободы. Суд, в гробу скользя,
Выносит вердикт: «Он — не тот, кто светел».
Созревание
На Тамани, где солнце печёт,
Виноград набирает свой сок.
Каждый сорт здесь особенный, свой,
Словно жизни живой голосок.
Изабелла — как дева в ночи,
Мускат — мёдом и пряностью дышит.
Каберне — сила тёмной свечи,
А Рислинг — как весенний скрипичный звук.
Саперави — густая смола,
Мерло — бархат и мягкая тень.
Шардоне — золотая стрела,
Что сражает в полуденный день.
Зреет всё — и в июле, и в августе жар,
Солнце красит лозу в янтари.
Каждый куст — это щедрый подар,
От зари и до самой зари.
А когда убирают урожай,
Льётся песня над полем, как встарь.
Виноград — это наш каравай,
Нашей Родины вечный алтарь.
Позывные в небесах
Шесть позывных — как шесть огней в ночи,
Они звучат в эфире и в тиши.
Арчи, Слон, Стич, Том — не просто миражи,
Восток и Рэд — их души не молчат.
Они ушли — за горизонт, за свет,
Где нет войны, где нет потерь и бед.
Но каждый из них в сердце нашем жив,
И шепот их — как утренний прилив.
Для нас они — герои без наград,
Их имена в граните и в веках.
Мы помним их — их подвиг не угас,
Пока живем, пока мы помним вас.
Не плачьте, матери, — вы родили сыновей,
Что стали выше, чем просто облака.
Они теперь — хранители огней,
И их не тронет времени рука.
Как жаль, что пули меткие быстрей,
Чем мы успели им сказать «люблю».
Но верю я — они средь нас, среди теней,
И мы их помним, и за них молю.
Безмолвный разговор
Как донести свои слова?
Вопрос в тиши повис беззвучно.
Ты так красива и стройна,
Но веры нет моим словам.
Я повторяю вновь и вновь,
Но эхом тонут все признанья.
Боюсь, что наша с тобой любовь
Уйдёт в пустое созиданье.
Мне б перепрыгнуть этот ров
Меж правдой и твоим неверьем.
Но ты не веришь в мою кровь,
И я терзаюсь этим зверем.
Хоккейный бой
На лёд выходят двое, как на бой,
Васильев и Мельник — не разлей вода.
Васильев с клюшкой, с рваной щекой,
Мельник в форме, крепкий, как слюда.
Судья свистнул — шайба полетела,
Васильев принял пас на крюк.
Мельник встал стеной, как в поле тело,
И начался хоккейный бой вокруг.
Васильев объехал, как снаряд,
Мельник сблокировал, но не сдержал.
Шайба в сетке — первый заряд,
Васильев засмеялся и сказал:
«Эх, Мельник, друг, ты прозевал,
Я ж в сорок первом так же шёл вперёд!»
Мельник усмехнулся: «Я ж не спал,
Сейчас покажу, кто тут народ!»
Второй период — Мельник в злость,
Он шайбу рвёт, как флаг в бою.
Васильев держит оборону в горсть,
Но Мельник прорывается к краю.
Бросок — и шайба под щитком,
Васильев отбил, но рикошет.
И счёт сравнялся — всё молчком,
Теперь последний, кто не сдаст — победный свет.
Третий период — тишина на льду,
Они идут, как два клинка.
Васильев отдал пас — я жду,
Мельник подставил клюшку слегка.
И шайба влетела точно в «девятку»,
Васильев закричал: «Победа, брат!»
Мельник снял шлем, поправил шапку,
И обнял друга, как солдат солдат.
Ледовая дуэль
На льду кипит нешуточный скандал,
Васильев с Мельником сошлись не в шутку.
Боец Васильев клюшку, как кинжал,
Сжимает, примеряясь к перехватку.
Он — ветеран, прошедший и огонь,
И воду, и медные трубы.
А Мельник — парень, что коня нагон,
Ему бы только дать побольше шубы.
Но клюшка свистнула, и шайба — влёт!
Васильев ловит взглядом этот кросс.
Мельник ушёл в проход — разворот,
И щёлкнул так, что вздрогнул матч-матрос.
Васильев блоком принял этот бросок,
Как Тёркин взял в рукопашном бою гранату.
И покатил вперёд, как мотылёк,
Навстречу грозному, как танк, солдату.
Вратарь застыл, как часовой в снегу,
Атака с двух сторон — ну, кто тут смел?
Васильев крикнул: «Я вам помогу!
Держи, брат Мельник, чтоб я не сгорел!»
И финальная сирена — победа!
Кто выиграл? Да Ледяной полк!
Васильев с Мельником, не зная обеда,
Ушли в раздевалку, как добрый шёлк.
✧ тег: поэма ✧