ГенераторСтихов 2.0

Поэмы: длинные стихотворения

Сборник поэм — от классики до современности. Погрузитесь в мир длинных стихотворных произведений.

Стихи

Восемь женщин Есенина Восемь женщин — восемь главных встреч, Восемь судеб, сплетённых с судьбой. Он умел в них огонь и печаль разжечь, И уйти, и остаться самим собой. Первой — Анна, тихая, как рассвет, Подарила сына и горечь разлук. Он смотрел на неё сквозь сигаретный свет, Но уже примерял свой дорожный круг. Второй — Зинаида, актриса, гроза, Что любила сцены и жарких фраз. Он бросал ей розы и бил в глаза Правдой, которую прятал про запас. Третьей — Айседора, танец и шёлк, Заокеанский ветер, чужой язык. Он в Париже от счастья почти что умолк, Но в Москву его звал березовый крик. Четвёртой — Софья, молчанье и лёд, Дом, где не было места стихам. Он бежал от неё в ночной переплёт, Оставляя ключи по чужим стопам. Пятой — Галина, преданный взгляд, Что прощал и измены, и горький бред. Он шептал ей: «Ты — мой последний сад», Но уже примерял свой последний плед. Шестой — Надежда, случайный роман, Мимоходом, как поезд, как дым. Он дарил ей строчку, как талисман, И терял её в городе золотом. Седьмой — Вера, сестра, и не та, Что ждала у порога с крестом. Он искал в ней покой, но была не та, И расстались они под чужим мостом. Восьмой — Исидора, или мечта, Что осталась в блокноте, в стихах. Он ушёл в декабре, и легла черта, И осталась Россия в его глазах. Восемь женщин — восемь дорог, Восемь жизней, спетых в ночи. Он ни с кем до конца быть не мог, Но стихи его — вечные, как лучи.
Флотский след Мой прадед служил на Балтийском флоте, В войну он ходил на морском охотнике. Я знаю о нём по рассказам всего лишь, Но память о нём для меня всего дороже. Он был молодым, когда грянула весть, Что враг наступает, что Родине месть. Он встал в один строй с миллионом парней, Чтоб небо над нами осталось светлей. В холодных волнах, среди мин и огня, Он нёс вахту зорко, Отчизну храня. Конвои водил сквозь блокадный туман, Спасая от голода город и план. Я вижу его на посту у орудья, Где ветер солёный хлестал в изголовье. Он падал, вставал и снова вперёд, За нашу свободу, за наш народ. Вернулся с войны он с медалью «За море», С осколком в плече и с печалью во взоре. Он редко о прошлом рассказывал вслух, Но в каждом молчанье — величие духа. Я помню его постаревшим и седым, С улыбкой, с трубкой, с сердцем простым. Он не любил громких слов о войне, Но подвиг его живёт в глубине. И я, его правнук, горжусь до сих пор, Что он был моряком, что он был храбрецом. Герой — не тот, кто кричит о себе, А тот, кто свой долг исполнял на войне. Пока мы храним их истории, лица, Пока наша память, как вечная птица, Летит сквозь года, не давая забыть, — Герои бессмертны. Им вечно служить.
В баре Блондинка в чёрном, декольте до бездны, В руке бокал шампанского шипит. Она — сюжет, что создан для поэмы, И вечер этот ею знаменит.
Лиски, стальной характер Полтора века депо живёт, Где поезда находят дом. Здесь мастер каждый – круглый год Своим владеет ремеслом. Электровоз, как верный друг, В руках умелых оживёт. Здесь нет случайных, лишних рук, Здесь каждый узел – наперёд. Дорога-магистраль зовёт, И депо – сердце, кровь в veins. От Лиски до чужих широт Несётся груз, стучат колёса в такт. Пусть сто пятьдесят пять – лишь веха, Работа спорится в руках. Железной логике успеха Мы следуем в своих делах.
Лиски — опора стальных путей Полтора столетья — как мгновенье, Но сколько пройдено за этот срок! Депо Лиски — это вдохновенье, Надёжный, трудовой, живой росток. Здесь электровозы лечат, словно люди, От хвори и износа, от беды. И каждый день, как будто на прелюдии, Звучит аккорд ремонтной красоты. Нелёгкий труд — в любое время года: Мороз, жара, ночная тишина. Когда в депо кипит работа, — То значит, будет поездов волна. Ведь без ремонта — стоп, движенья нету, Застынут стрелки, встанут поезда. Работники депо — опора эту Несут сквозь дни, и в этом их звезда. Они — творцы стального ритма, Хранители движения страны. И пусть дорога будет ритмом Их жизни, что на славу сплетены. С юбилеем, депо! Живи и помни: Ты — сердце, что питает сотни трасс. Твой труд — основа, что не сломят волны, И в каждом рейсе — твой бессмертный глас.
Некрасовский герой В поэме Некрасова живёт Старик с открытою душой. Он зайцев от беды спасёт, И этот подвиг — не пустой.
Суд над Онегиным В чертогах судейских, где пыль веков Легла на фолианты и рескрипты, Звучит обвинение: «Евгений, быть готов Услышать приговор — не пылкий стих, а факты!» Свидетель первый — Ленский, юный цвет, Он шепчет: «Он холодный взор бросал, Когда я говорил о музе и о лет, И дружбу, как перчатку, он сломал». Татьяна, с томным взором и письмом, Призналась: «Я ему открыла душу, Он же прочел мораль — судьбы разлом, И гордость мне оставил, как в пустыне сушу». И сам Онегин, скукой обуян, Стоит, как истукан, среди улик: «Я — лишний человек, я — океан, Где каждый вал — порыв, но к берегу не привык». Вердикт суда: «Виновен в том, что жил Без цели, без огня, без тех порывов, Что дарят жизнь. Но кто бы осудил Того, кто сам — жертва бескрайних взрывов?» Признать его невиновным нельзя — Он лишний в этой жизни, как заметил Певец свободы. Суд, в гробу скользя, Выносит вердикт: «Он — не тот, кто светел».
Созревание На Тамани, где солнце печёт, Виноград набирает свой сок. Каждый сорт здесь особенный, свой, Словно жизни живой голосок. Изабелла — как дева в ночи, Мускат — мёдом и пряностью дышит. Каберне — сила тёмной свечи, А Рислинг — как весенний скрипичный звук. Саперави — густая смола, Мерло — бархат и мягкая тень. Шардоне — золотая стрела, Что сражает в полуденный день. Зреет всё — и в июле, и в августе жар, Солнце красит лозу в янтари. Каждый куст — это щедрый подар, От зари и до самой зари. А когда убирают урожай, Льётся песня над полем, как встарь. Виноград — это наш каравай, Нашей Родины вечный алтарь.
Позывные в небесах Шесть позывных — как шесть огней в ночи, Они звучат в эфире и в тиши. Арчи, Слон, Стич, Том — не просто миражи, Восток и Рэд — их души не молчат. Они ушли — за горизонт, за свет, Где нет войны, где нет потерь и бед. Но каждый из них в сердце нашем жив, И шепот их — как утренний прилив. Для нас они — герои без наград, Их имена в граните и в веках. Мы помним их — их подвиг не угас, Пока живем, пока мы помним вас. Не плачьте, матери, — вы родили сыновей, Что стали выше, чем просто облака. Они теперь — хранители огней, И их не тронет времени рука. Как жаль, что пули меткие быстрей, Чем мы успели им сказать «люблю». Но верю я — они средь нас, среди теней, И мы их помним, и за них молю.
Безмолвный разговор Как донести свои слова? Вопрос в тиши повис беззвучно. Ты так красива и стройна, Но веры нет моим словам. Я повторяю вновь и вновь, Но эхом тонут все признанья. Боюсь, что наша с тобой любовь Уйдёт в пустое созиданье. Мне б перепрыгнуть этот ров Меж правдой и твоим неверьем. Но ты не веришь в мою кровь, И я терзаюсь этим зверем.
Хоккейный бой На лёд выходят двое, как на бой, Васильев и Мельник — не разлей вода. Васильев с клюшкой, с рваной щекой, Мельник в форме, крепкий, как слюда. Судья свистнул — шайба полетела, Васильев принял пас на крюк. Мельник встал стеной, как в поле тело, И начался хоккейный бой вокруг. Васильев объехал, как снаряд, Мельник сблокировал, но не сдержал. Шайба в сетке — первый заряд, Васильев засмеялся и сказал: «Эх, Мельник, друг, ты прозевал, Я ж в сорок первом так же шёл вперёд!» Мельник усмехнулся: «Я ж не спал, Сейчас покажу, кто тут народ!» Второй период — Мельник в злость, Он шайбу рвёт, как флаг в бою. Васильев держит оборону в горсть, Но Мельник прорывается к краю. Бросок — и шайба под щитком, Васильев отбил, но рикошет. И счёт сравнялся — всё молчком, Теперь последний, кто не сдаст — победный свет. Третий период — тишина на льду, Они идут, как два клинка. Васильев отдал пас — я жду, Мельник подставил клюшку слегка. И шайба влетела точно в «девятку», Васильев закричал: «Победа, брат!» Мельник снял шлем, поправил шапку, И обнял друга, как солдат солдат.
Ледовая дуэль На льду кипит нешуточный скандал, Васильев с Мельником сошлись не в шутку. Боец Васильев клюшку, как кинжал, Сжимает, примеряясь к перехватку. Он — ветеран, прошедший и огонь, И воду, и медные трубы. А Мельник — парень, что коня нагон, Ему бы только дать побольше шубы. Но клюшка свистнула, и шайба — влёт! Васильев ловит взглядом этот кросс. Мельник ушёл в проход — разворот, И щёлкнул так, что вздрогнул матч-матрос. Васильев блоком принял этот бросок, Как Тёркин взял в рукопашном бою гранату. И покатил вперёд, как мотылёк, Навстречу грозному, как танк, солдату. Вратарь застыл, как часовой в снегу, Атака с двух сторон — ну, кто тут смел? Васильев крикнул: «Я вам помогу! Держи, брат Мельник, чтоб я не сгорел!» И финальная сирена — победа! Кто выиграл? Да Ледяной полк! Васильев с Мельником, не зная обеда, Ушли в раздевалку, как добрый шёлк.
✧ тег: поэма ✧