ГенераторСтихов 2.0

Стихи Сергея Есенина

В этом разделе собраны стихотворения Сергея Есенина — от ранней лирики до поздних произведений. Читайте и наслаждайтесь поэзией одного из самых любимых русских поэтов.

Стихи

Восемь имён Восемь имён, как восемь свечей, Восемь теней на стене. Он был ветром среди полей, Но не мог удержаться нигде. Анна — первая, тихий свет, Сын и боль, и разлука в дверях. Он оставил ей алый след, Но ушёл, как уходит заря. Зинаида — театр, гроза, Смех и слёзы, и страсть до утра. Он смотрел ей в глаза, но назад Не вернулся — такая игра. Айседора — танец и шёлк, Заграница, свобода, полёт. Он любил её, но не мог Позабыть, где берёза поёт. Софья — холод и тишина, Дом, где каждый был сам по себе. Он шептал: «Ты мне больше не жена», И скрывался в ночной толпе. Галина — прощенье и грусть, Последний приют и тепло. Он сказал: «Я к тебе вернусь», Но ушёл, как уходит зло. Надежда — случайный роман, Мимоходом, как поезд, как дым. Он дарил ей строчку, как талисман, И терял её в городе золотом. Вера — сестра, и не та, Что ждала у порога с крестом. Он искал в ней покой, но была не та, И расстались они под чужим мостом. Восемь имён — восемь свечей, Восемь дорог в никуда. Он был гений, но был ничей, И стихи его — навсегда.
Восемь женщин Есенина Восемь женщин — восемь главных встреч, Восемь судеб, сплетённых с судьбой. Он умел в них огонь и печаль разжечь, И уйти, и остаться самим собой. Первой — Анна, тихая, как рассвет, Подарила сына и горечь разлук. Он смотрел на неё сквозь сигаретный свет, Но уже примерял свой дорожный круг. Второй — Зинаида, актриса, гроза, Что любила сцены и жарких фраз. Он бросал ей розы и бил в глаза Правдой, которую прятал про запас. Третьей — Айседора, танец и шёлк, Заокеанский ветер, чужой язык. Он в Париже от счастья почти что умолк, Но в Москву его звал березовый крик. Четвёртой — Софья, молчанье и лёд, Дом, где не было места стихам. Он бежал от неё в ночной переплёт, Оставляя ключи по чужим стопам. Пятой — Галина, преданный взгляд, Что прощал и измены, и горький бред. Он шептал ей: «Ты — мой последний сад», Но уже примерял свой последний плед. Шестой — Надежда, случайный роман, Мимоходом, как поезд, как дым. Он дарил ей строчку, как талисман, И терял её в городе золотом. Седьмой — Вера, сестра, и не та, Что ждала у порога с крестом. Он искал в ней покой, но была не та, И расстались они под чужим мостом. Восьмой — Исидора, или мечта, Что осталась в блокноте, в стихах. Он ушёл в декабре, и легла черта, И осталась Россия в его глазах. Восемь женщин — восемь дорог, Восемь жизней, спетых в ночи. Он ни с кем до конца быть не мог, Но стихи его — вечные, как лучи.
Восемь струн Восемь струн натянул я на душу свою, Чтобы каждая пела о чём-то своём. Первая — поле, где я пою, Где рожь колосится под синим дождём. Вторая — цыганка с серьгой в ухе, Что гадает мне ночь напролёт. Она шепчет о страсти, о муке, О любви, что однажды придёт. Третья — скиталец с пустой котомкой, Он мне брат по дорогам и снам. Мы идём с ним тропой негладкой, Оставляя следы по полям. Четвёртая — женщина с горькой улыбкой, Что меня целовала в ночи. Её голос звенит, как скрипка, И в груди моей больно звучит. Пятая — осень с её листвой, Что кружится над чёрной водой. Я прощаюсь с последней мечтой, Унося её в сердце с собой. Шестая — Россия, моя страна, С её снегом, дождём и тоской. Я люблю её даже пьяным, Даже с болью, даже с тоской. Седьмая — смерть, что стоит в дверях, Не пугает меня ничуть. Я давно уже жил в её снах, И она не даёт мне уснуть. Восьмая — песня без слов и нот, Что поёт во мне день и ночь. Она — мой последний оплот, Она гонит все беды прочь. Восемь струн — это восемь дорог, Восемь жизней в одной судьбе. Я иду, и мой путь недалёк, Но пою эту песнь тебе.
Восемь муз Восемь муз — как восемь дорог, Восемь тайн у меня в груди. Каждый образ — живой поток, Каждый шёпот — огонь в пути. Первая муза — рязанский простор, Где ковыль да ржаной закат. Там берёзы ведут разговор, Там я мальчиком был когда-то. Вторая — цыганская ночь без сна, С бубном, страстью и звоном шпор. Там любовь, как река, вольна, И до утра не гаснет костёр. Третья — бродяга в дырявом пальто, С посохом, пылью большой дороги. Он ищет в мире одно лишь — то, Что не продаст за земные блага. Четвёртая — женщина в шали цветной, С глазами, как угли, и смехом-вином. Она меня нежит и жжёт весной, И я забываюсь под её окном. Пятая — осень с дождём косым, С золотом листьев и криком птиц. Я в ней теряюсь, как лёгкий дым, И падаю ниц у её границ. Шестая — Россия в снегах и льдах, С колоколами и куполами. Я с ней и в радости, и в бедах, Связан навеки, как нить с узлами. Седьмая — смерть с косой в руке, Что тихо стоит у изголовья. Она не страшна мне на этом веку — Я с ней давно уже на «ты», как с болью. Восьмая — песня без слов и нот, Что льётся из сердца сама собой. Она — мой последний, заветный код, Мой свет, мой ветер, мой дом родной. Восемь муз — как восемь свечей, Восемь жизней в одной судьбе. Я горю, не жалея очей, И пою эту песнь тебе.
Рязанский институт На улице с липами, в доме на Полонке, Где время замедлило бег на бегу, Стоит моя юность в поношенной кепке, И я её в памяти бережно берегу. Здесь лекции пахли мелом и кофе, Здесь первые «двойки» и первые «пять», И педагоги с улыбкой и строго Учили нас главное в жизни понять. Учили ценить и рязанское небо, И родину, и ребятишек своих, И то, что учителем быть — это дело, Которое светит сквозь будни и стих. А помнишь, девчонки в коротеньких юбках Сбегали с крыльца на свиданье в саду? Десантник ждал, пряча улыбку и трубку, И первый наш поцелуй был как мёд на меду. Студенческая весна гремела со сцены, Смешав воедино и смех, и беду, И мы выходили из зала нетленными, Как будто в Есенина вечном саду. И если судьба разбросала по свету, Я знаю: мы снова вернёмся сюда, Где липы шумят, где весна и победа, Где юность моя — навсегда, навсегда.
Имени Есенина Институт имени Есенина — альма матер моя, Здесь первые взлёты и неудачи, друзья. Учили ценить нам родину и детей, И помнить о школе всех учителей.
Русский свет В его строках — раздолье и тоска, И запах сена, и ночной туман. Он нёс себя, как исповедь, в века, Смеясь над бренностью земных румян. Он знал, что будет — ветер, прах, забвенье, Но всё же пел, пока горела кровь. И в этом весь — без фальши, без сомненья, Последний поэт, оставивший любовь.
Прощальный вальс Он пил до дна и ночь, и боль, и страсть, Срывая звёзды с бархатных небес. Ему бы крылья — он бы смог упасть В объятья трав, в березовый навес. Но время шло, и вот последний круг, И тонкий лёд под звонким каблуком. Он умер, чтобы слышать, как поют Деревни, где он был самим собой.
Золотая пыль Он жил, как ветер в поле спелой ржи, Вплетая в строки шёпот ковыля. Его душа — бездонный омут лжи, Где отражалась русская земля. Он падал в ночь, но утром вновь вставал, Ловил рассвет на кончике пера. И мир ему, как женщина, внимал, И плакала за окнами пора.
Осенний портрет Он вышел в свет с рязанских нив, Где клён шумит, где рожь густа. И голос, хриплый и живой, Ломал на рифмы неспроста. Он пил закат, как мёд из сот, Берёзам кланялся до слёз. И в каждой строчке — русский вздох, И в каждом взгляде — целый плёс.
✧ тег: есенин ✧