Стихи о поэзии

Молчаливый стих Слова? Не надо слов — пустая речь, Она лишь суета и пыль дорог. Умеет тишина нас уберечь От тех речей, что множат лишь тревог. Пустословье суетливо, как прибой, Что бьёт о камни, пенясь и звеня. Но смысл не в том, что сказано с тобой, А в том, что между строк хранит меня. И обольщенье ни к чему — зачем Искать в словах поддержку и тепло? Они — лишь тень, обманчивая схема, Где сердце часто впустую текло. Стихотворенье молчаливо — в нём Не слышно крика, только тихий свет. Оно растёт незримым, как растёт Под снегом первый вешний первоцвет. Прочти, прислушавшись к нему — не слухом, А чем-то, что глубоко в нас живёт. Тогда поймёшь: стихи живут не звуком, А тем, что в тишине душа поёт.

Тишина стиха Слова? Не надо слов — они лишь шум, Пустое эхо суеты и спора. В них тонет смысл, теряется сама Живая суть, что тише разговора. Не обольщайся звонкой красотой Искусно сложенных, но лживых фраз. Они, как дым, растают за спиной, Не тронув душу в самый трудный час. Стихотворенье молчаливо, в нём Не буквы — паузы и тишина. Оно звучит не голосом, а сном, Где каждая строка — как свет с окна. Прочти, прислушавшись: не торопясь, За строчками — незримый диалог. Впусти в себя безмолвную ту связь, Что выше слов и крепче всех дорог. И в этой тишине, как в глубине, Услышишь то, что не сказать устам. Стих говорит не громко — в тишине Понятен он лишь сердцу и мечтам.

Ответ из зала Я стих прочитал, но в ответ тишина, А после раздался тот голос со дна: «А где же здесь рифма? Ты слышишь, поэт? Без рифмы стихи — это просто набор». Я вздрогнул, смутился, потупил свой взгляд, Ведь критик был прав — я попал в тот же ряд. Слова мои были как камешки с гор, Без рифмы и смысла — пустой разговор. Но я не сдаюсь, я учусь на ошибках, И рифмы теперь в моих строчках не зыбки. Я каждую строчку проверю на слух, Чтоб зал не кричал: «Где же рифма, мой друг?» И вот я пишу, зарифмовываю, И критик доволен — я снова в строю. Теперь мой стих полон и рифмы, и света, И зал аплодирует мне за это.

Где рифма, поэт? Я написал стих, прочитал его вслух, Но вдруг из-за зала раздался тот звук: «А где же здесь рифма, скажи мне, поэт? Ты что, позабыл про размер и про свет?» Я встал, покраснел, зачесал за ухом, Ведь критик был прав — я был просто глупцом. Слова мои были пусты и бездушны, Как будто их кто-то украл под кольцом. Я рифму искал, как слепой ищет свет, Но в строчках моих был лишь хаос и бред. «Прости меня, зал, — прошептал я в ответ, — Я всё перепишу, дай мне только совет». И вот я сижу, сочиняю опять, Стараясь все рифмы на место собрать. Теперь не услышит никто уж упрёк, Ведь в каждом четверостишье — намёк.