Философская лирика

Корабль души У коллеги по работе ненавязчиво спросил: «Кем себя ты представляешь, сколько в сердце твоем сил? Если кораблём ты станешь, то каким — скажи скорей, Чтоб узнать твой тайный берег и простор твоих морей?» Ты ответил: «Я — бригантина с алым парусом вдали, Что несётся сквозь усталость, мимо серой пыли. В трюме — груз моих сомнений, на корме — надежды свет, А на мачте — ветер странствий, что хранит тебя от бед. Капитан — моя упрямость, штурман — детская мечта, Дни и ночи — карты звёздные, где не меркнет красота. Я не ведаю покоя, но не брошу якоря, Потому что жизнь — стихия, и в ней главное — не зря. Если шторм — я принимаю бой, не прячась в тишине, Если штиль — я набираюсь сил, чтоб плыть к иной волне. Вот такой я, друг мой, странный — корабельный человек, Не ищу я тихой гавани, свой продолжая век. Так что помни: каждый в сердце носит океан, И у каждого свой остров, где не нужен даже план. Ты спросил — и я открылся, словно парус на ветру, Я живу, пока я в море, и к тебе я приплыву.

Чувства души Мы чувствуем не телом, а душой — Она пронзает временный покров. И в тишине, оставшись лишь с собой, Мы слышим эхо собственных шагов. Не кожа знает горечь от разлук, Не мышцы помнят тяжесть расставанья, А где-то в глубине — немой испуг, Души надрыв, что длится до свиданья. Мы чувствуем не телом — боль потерь, Когда уходит близкий человек, И в комнате пустеющей теперь Лишь тишина ведёт свой долгий бег. Душа — не плотский орган, а эфир, Что держит нас в объятиях вселенной. Она — и наш единственный ориентир, И голос, что звучит неизменно.

Душа чувствует Мы чувствуем не телом, а душой — Она одна способна на прозренье, Когда пред нами мир лежит чужой, В нём ищем мы своё отраженье. Не пальцы помнят ласку и тепло, Не губы — поцелуй в ночи случайный, А сердце, что в груди моей зажгло Огонь, который не погаснет тайно. Мы боль не телом чувствуем — душой, Когда уходит тот, кто был опорой, И мир становится совсем пустой, И слёзы льются молча, без укора. Душа — невидимый, но главный нерв, Что связывает нас с самим твореньем. Она — наш свет, она же — наш конец, Но мы живём её прикосновеньем.

Душа — эфир Душа не плотский орган, а эфир, Что держит нас в объятиях вселенной. Она не знает стен, границ и мер, Как свет, пронзает сумрак неизменный. Она — незримый мост между миров, Где время тает, словно дым над бездной. В ней каждый звук — дыхание ветров, И каждый вздох — полёт мечты надзвёздной. Она вплетает в ткань земных забот Небесный шёпот, вечный и живой. И даже если тело устаёт, Душа парит над бренной суетой. Она — как эхо древних голосов, Как отблеск света в капле утра ранней. В ней нет границ, нет плена, нет оков, Она — частица вечности в дыханье.

Братский свет Пусть жизнь нас бросает по мирам, Мы всё равно сойдёмся, словно в гавани. Ведь братство — это не простой причал, А свет в душе, что не погаснет в пламени. Когда ветра сбивают с верных ног И кажется, что путь потерян где-то, Нас держит вместе братский наш залог, Как звёздный луч, согретый летом. Не важно, сколько зим и сколько вёрст Между сердцами, бьющимися в такте, Мы слышим зов, что полон силы, прост, И нет преград на этой вечной тракте. Ты — мой оплот, когда приходит мрак, Я — твой маяк в ночи безбрежной дали. Мы — братья, и неважно, кто и как, Мы эту связь навечно заковали. Так пусть гроза и шторм гремят вокруг, Мы выстоим, сжимая крепко руки. Ведь братство — это нерушимый круг, Что не даёт нам пасть в разлуке.

Тихий друг Антон не говорит без дела, В его словах всегда есть вес. Душа открыта и несмела, Но он — надежнейший из всех. Когда беда придет к порогу, Он рядом встанет, не спеша. И в тишине найдет дорогу, Чтоб поддержать, не совершая.

У Карадага Проезжая Коктебель, Ароматы южной ночи, Карадага колыбель, Можжевеловые рощи. А под утро солнце встанет, Лучом горы осветив, И с рассветом сон растает, Радость людям подарив. Море ласково мурлычит, Берег пеной омывая, Дети камешки там ищут, О невзгодах забывая. Волны шепчут: «Не спеши, Здесь навеки молодые», В каждом камне, в каждой тиши Крым хранит мечты земные. И под вечер, в час заката, Небо в золоте горит, Сердце просится куда-то, Где душа не говорит. Только море, только горы, Только ветер и простор, И в душе рождаются хоры Из стихов и милых ссор.

Коктебельское утро Проезжая Коктебель, Ароматы южной ночи, Карадага колыбель, Можжевеловые рощи. А под утро солнце встанет, Лучом горы осветив, И с рассветом сон растает, Радость людям подарив. Море ласково мурлычит, Берег пеной омывая, Дети камешки там ищут, О невзгодах забывая. Ветер с моря прилетает, Паруса надув слегка, Чайка в небе проплывает, Вдаль уносится река. Здесь душа находит отдых, В шуме волн и тишине, В каждом камне, в каждом вздохе Крым является во сне.

Берег памяти Белый парус на волнах качая, Речка воды быстрые несёт. Мы стоим с тобою у причала, У причала счастья и невзгод. Вдаль уходит лодка одиноко, Вёсла режут гладь реки легко. Ты глядишь задумчиво и строго, Словно время держат под замком. Здесь когда-то клятвы мы давали, Что не расстаёмся никогда. Но волна за волнышком — в печали Уплывают наши города. Тот причал — свидетель нашей встречи, Нашей дружбы, споров, тишины. Даже если станем мы далече, Эти воды помнить мы должны. А пока стоим на берегу я, Ты — со мной, и парус вдаль зовёт. У причала счастья и безумья Пусть судьба свой держит поворот.

У причала Белый парус на волнах качая, Речка воды быстрые несёт. Мы стоим с тобою у причала, У причала счастья и невзгод. Ветер треплет пряди золотые, Чайки крик пронзает синеву. Ты молчишь, а мысли — как витые Нити, что сплетают наяву. Помнишь, как впервые здесь встречали Тихий вечер, полный тишины? И слова, что мы тогда шептали, Были так отчаянно нежны. А теперь причал наш стал иным: В нём и слёзы, и разлук туман. Но под небом, вечно молодым, Мы храним наш маленький роман. Пусть плывут года, как те же воды, Парус белый вдаль зовёт с собой. У причала нашей непогоды Мы остались, словно за кормой.

Падшая и небожитель Он спустился с небес, чтоб меня наказать, Но в глазах его — не гнев, а печаль. Я — девушка, что умела лишь ждать, А он — ангел, которому меня жаль. Он касался меня, и горела кожа, Словно клеймо от его чистоты. Я шептала: «Ты тоже на грех похож», А он плавил мои немые черты. Мы сплелись в поцелуе, как свет и тьма, И наказание стало слаще лжи. Он забыл, что я — просто земная тень, А я помнила: ангелы — миражи. Но когда он ушёл, растворившись в дожде, Я осталась одна с этой болью в груди. Любовь и наказание — в одной беде, Искупление впереди, прощение — позади.

Ангел и грешница Он был из света, я — из праха и тоски, Он нёс мне крылья, я — оковы и грехи. Он говорил: «Лети со мной, оставь свой крест», А я шептала: «Не смогу, я слишком здесь». Он наказал меня любовью без границ, Сжигал молитвой, как огнём, мои страницы. Я падала в объятья, падала ниц, А он смотрел, как ангел, с высоты денницы. Но в каждом поцелуе — привкус вины, В каждом объятье — тень запрета. Мы были слишком разными, но мы Делили рай и ад до самого рассвета. И вот я здесь — одна, в пыли земной, А он ушёл, оставив свет в ладонях. Любовь и наказание — одной ценой, Мы проиграли в этих чёрных тонах.

Наказание любовью Он был рождён для чистоты, Она — для боли и порока. Он — свет в раю, она — в пустыне, Но их связала ночь до срока. Она в молитве не жила, Она в грехе купала душу. Он — ангел, что хранил слова, Но вдруг решил её послушать. И вот они — в одном огне, Где пламя — небо, искры — звёзды. Она — в его святой вине, Он — в её проклятом воздухе. Она целует — и летит, Он обнимает — и сгорает. И каждый миг — как монолит, Который время разбивает. Им не дано смотреть в глаза, Им не дано просить прощенья. Она — слеза, он — бирюза, И вместе — только на мгновенье.

Ангел и грешница Она — паденье, он — полёт, Она — огонь, а он — прохлада. Но ночь их вместе соберёт, Хотя друг друга им не надо. Её грехи — как чёрный дым, Его крыло — как белый мрамор. Она идёт к нему, к святым, А он готов упасть на гравий. Он — свет, что греет и слепит, Она — тень, что в объятьях тает. Его закон — не нарушать, Её закон — кто запрещает. Но поцелуй — как первый снег, На губы падает нежданно. И ангел — падший человек, И грешница — почти что Анна. Им не дано смотреть в глаза, Им не дано просить прощенья. Она — слеза, он — бирюза, И вместе — только на мгновенье.

Наказание любовью Сквозь райский свет и адский дым вдвоём, Мы — ангел и паденье, свет и тьма. Грехи мои горят в огне твоём, А ты — моя святая кутерьма. Зачем тебе, бесплотный, эта грязь? Зачем тебе моя земная плоть? Я проклинаю, падая и мнясь, Что ты — мой крест, мой грех и моя господь. Ты наказал меня своей любовью, Прикованный к греху, как к алтарю. Я истекаю чёрной, грешной кровью, Но без тебя я больше не горю. И мы летим — куда, не знаю я, В разрыве между небом и землёй. Ты — ангел мой, но ты же и судья, И я навек — твой грех, твой страх, твой бой. Любовь — как пламя, что сжигает нас, Но в этом пепле — вечности зерно. Я прошепчу: «Прости мне этот час», А ты — «Люблю. И мне не всё равно».

Грешница и ангел Ты — ангел, я — грешница, и между нами — тьма, Но в этой тьме я вижу свет твоих очей. Моя душа — проклятая тюрьма, Твоя — как луч, пронзающий ночей. Я падала, ты поднимал меня, Я проклинала, ты шептал: «Прости». Сжигала мосты, ты строил их, храня Меня от бездны на своём пути. И вот мы здесь — на грани двух миров, Где нет прощенья, только выбор есть. Сорви с меня оковы этих снов И дай вкусить небесной кары месть. Любовь — как крест, что мы несём вдвоём, Как наказанье — вечно быть с тобой. Но я сгораю в свете твоём И становлюсь не грешной, а святой. Пусть ад и рай смешались в нас навек, Пусть этот путь — трагический финал. Я — грешница, но ты — мой человек, И ангел мой меня не потерял.

Падшая и светлая Она грешна — в её глазах огонь, А он — бесплотный свет, что помнит небо. Её ладонь сжимает его ладонь, Но между ними — сотни лет и беды. Она — дитя порока и тоски, Он — вечный страж, что не вкусил паденья. Её грехи — как чёрные пески, Его — лишь свет и вечное терпенье. Она смеётся, разбивая храм, Он молится, сгорая от желанья. Их поцелуй — запретный фимиам, И в этом — высшее из наказаний. Он потеряет крылья, став земным, Она найдёт прощение в объятьях. Им не уйти от вечности — но с ним Она научится дышать и плакать. Их любовь — как меч над головой, Как приговор, что вынесен без права. Она — грешна, он — ангел, но живой, И в этом — вечность, мука и отрава.

Неравный полёт Она — как свет, что льётся с высоты, Он — тень, что вьётся у земной черты. Ей — крылья, нимб и вечная весна, Ему — грехи и горькая вина. Она глядит с улыбкой на него, А он не смеет даже на неё. Меж ними — пропасть, выжженная злом, И каждый шаг становится стыдом. Она бы рада пасть, но небеса Держа́т её, как строгие леса. Он бы взлетел, но тяжесть прежних бед Не даст ему увидеть белый свет. Их встреча — миг, украденный у тьмы, Когда стираются границы, словно сны. Но утро вновь расставит всё по местам: Ей — в рай, ему — по каменным мостам. Так и живут: она — в лучах зари, Он — в сумерках, где гасли фонари. И только ветер знает их секрет: Любовь, которой в этом мире нет.

Небесный свет Ты ушла в небесный свет, оставив мне лишь тень, Я брожу по пустым улицам, где каждый день — как плен. Без тебя я не могу, я задыхаюсь в тишине, Твоя улыбка снится мне, но не приходит наяву. В каждом звуке слышу я твой смех, твой голос нежный, Но это лишь обман, игра воображения. Я сжимаю в руке твой шарф, что пахнет так родным, И понимаю: ты не здесь, и мир стал совсем другим. Солнце светит, но не греет, дождь идёт, но не смывает боль, Я как корабль без паруса, что потерял свою юоль. Все вокруг живут, смеются, а я застыл в одном мгновении, Когда ты сказала: «Прощай», и ушла в другое измерение. Но я знаю, ты теперь звезда, что светит мне в ночи, И я буду ждать тебя, пока гаснут все лучи. Жизнь без тебя — это не жизнь, это просто ожидание, Когда мы встретимся опять, и кончится расставание. Я не прошу тебя вернуться, ты уже не здесь, Но я буду беречь любовь, что между нами есть. Ты на небе, я на земле, но в сердце ты всегда, И я буду жить, пока жива в душе моей звезда.

Без тебя Ты ушла на небеса, оставив пустоту, Я остался здесь один, в забытом быту. Каждый день без твоих глаз — как вечность без конца, Сердце бьётся лишь по привычке, без лица. Помню, как смеялась ты, как светилась вся, А теперь лишь тишина, и в ней тону я. Твои руки, твой голос — всё стало сном, Я живу, но не живу, я просто плыву по волнам. Просыпаюсь и ищу тебя в пустой комнате, Но натыкаюсь лишь на холод в пустоте. Фотографии на стене — немые свидетели, Как мы были счастливы, как мы были бессмертны. Без тебя мир стал серым, без красок и тепла, Я как тень, что бродит, потеряв тела. Знаю, ты бы не хотела, чтобы я страдал, Но как жить, если смысл в тебе я потерял? Я продолжаю дышать, но это не жизнь, Это просто ожидание, когда мы встретимся вновь. Ты на небесах, я здесь, но верю я в одно: Наша любовь не умрёт, ей суждено быть вечно.

Осенний дождь Осень плачет холодным дождём, Листья в лужах кружат вальс. Мы с тобою вдвоём не живём, Только память осталась у нас. Серый город укрыл туман, Фонари разгоняют тьму. Я иду, как в тумане, сам, Никого уже не обниму. Ветер гонит листву по дворам, Шелестит под ногами тоска. Я пишу тебе снова — не враг, Только осенью грусть так близка. Капли бьют по стеклу, как в такт Моему одинокому дню. Ты ушла, и остался лишь мрак, Я как лист на осеннем огне. Но я знаю, что всё пройдёт, И весна принесёт нам свет. Только осенью сердце не врёт, И прощения просит завет.

Чёрные тени Вороны кружат в небе, как проклятье, Над пустой площадью, где нет людей. Чёрные тени ниже, чем объятья, Чем мой вчерашний страх — он всё сильней. Они чертят круги, как заклинанья, И кажется, что воздух стал густым. А я стою в центре мирозданья, Под этим небом, серым и пустым. Их крик пронзает тишину иглою, Напоминая, что не всё прошло. Я поднимаю голову с мольбою, Но вороньё всё вьётся тяжело. Одна из них садится на карниз, Глядит на меня чёрным глазом-бусиной. И я шепчу: «Ну, здравствуй, моя жизнь, Ты снова здесь, с твоею тенью синей». Площадь пуста, и вороны устали, Но не уходят, ждут чего-то вновь. А я стою, и мы с ними молчали, Пока не растворилась наша кровь.

Над площадью Вороны кружат в небе, как вопросы, Над пустой площадью, где тишина. Чёрные тени ниже, чем угрозы, Чем мой вчерашний страх — он спит до дна. Их крылья режут воздух без усилья, Как лезвия, что точат тишину. А я стою, подняв к плечам бессилье, И провожаю взглядом всю страну. Они кружат, и кажется, что время Застыло в этом чёрном колесе. И каждый взмах — тяжёлое беремя, Что давит на плечи, как в росе. Но вот одна из них срывается вниз, Коснулась камня, вздрогнула, ушла. И я ловлю последний её визг, Как будто бы надежда ожила. Площадь пуста, но вороны не вечны, Их круг разорван, тени стали злей. Но страх вчерашний стал уже не встречным, Я отпускаю стаю всё быстрей.

Одна в броне Жизнь дается тяжело, я одна всегда в жизни была, На вид я как сталь, для кого-то черствая, бездушная. Потому что жизнь научила быть такой, не зря, Закаляла в огне, где слеза — лишь вода послушная. С детства поняла: опереться не на кого, Каждый сам за себя — этот закон я усвоила. И теперь я — скала, не сломать никого, Хотя сердце внутри, как стекло, переполнено болью. Не судите меня за холодность и за сталь, Вы не знаете, сколько я падала и поднималась. Каждый новый удар только крепче сжимал, И душа, как броня, чтобы больше не раскалялась. Я устала терпеть, но держусь, не даю слабину, Ведь никто не подаст, не укроет в ночи плащом. Только ветер в лицо, только каменную спину Я несу, как венец, как единственный свой багаж. И когда-нибудь, может, растает проклятый лед, И заплачет душа, что так долго молчала в плену. Но пока я — гранит, что стоит и не упадет, Потому что сама свою жизнь я несу и цену.