Философские стихи

Меж двух миров Он их пароль и жест усвоил наизусть, Но в каждой фразе — свет иной звезды. Он шов меж тьмой и светом, небом, грузом, Не став никем, он — всё же часть беды.

Шов Он слышит смех, но взгляд его — иной, Он ест их хлеб, но помнит соль ветров. Он здесь чужой, хоть говорит с толпой, И свет в окне — не для чужих шагов.

Неземное Не для неё весенний свет, Не для неё осенний плач, Снега — лишь белый неудач, И птичий гимн — не для побед.

Вне сезонов Истина весне не рада, Не рыдает под дождём, Снег не манит, как награда, Птицы ей ни о чём.

Не о том Не радуется истина весне, Не плачет под осенним ливнем вниз, Не вздыхает о снеге, что повис, Не устаёт от птичьих трелей в высь.

Беспристрастность Весна не будит в ней восторг, Осенний дождь не тронет взгляда, Снега не манят белизной, И птичий гам — не для услады.

Вечная суть Истина не рада весне, Не плачет под дождём осенним, Не ждёт снегов в немой тиши, Не внемлет птичьим песнопеньям.

Истина вне времён Не радуется истина весне, Не плачет под осенним ливнем вниз, Не вздыхает о снеге, что повис, Не устаёт от птичьих трелей в высь.

Взаимно Как ты любишь меня? — Взаимно. А как ты любишь меня? — Взаимно. Но что это значит? Скажи мне, любимый, В каких оно мерах, в каких оно числах? Взаимность — не взвесить на чашах весов, Не вымерить в метрах, не счесть по часам. Она — как дыханье, как стук голосов, Как свет, что струится по нашим глазам. Взаимность — когда в тишине я молчу, А ты понимаешь без всяких речей. Когда я смеюсь — и тебе по плечу Быть эхом улыбки в глубинах ночей. Взаимность — когда мы — два берега рек, Стремящихся к морю единым руслом. Когда ты — мой берег, и я — твой навек, И вместе нам всё нипочём, не по злу. Так что же ответить? — Взаимно, и всё. Два слова, но в них — бесконечность тепла. Мы — зеркала, что друг друга прочли, И в этом — вся суть, и вся наша мгла.

Две стихии В пруду, где ряска и покой, Карп важно шевелит усом. Он сыт, доволен, сам собой, И мир его — под тёплым дном. В ручье, где камешки звенят, Форель мелькает серебром. Ей скучен тихий водный сад, Она в движении — как гром. Однажды их свела вода В затоне, где сплетались струи. Карп крякнул: «Жизнь моя — не беда, Здесь нет ни бурь, ни поцелуев». Форель в ответ: «Ты просто сон, Твоя стихия — сон и лень. А я — как ветер, как дракон, Мне нужен каждый новый день». И разошлись они — один Остался в тине греть бока. Другой — в потоке, как рубин, Сверкает, будто свет река.

Карп и форель В пруду, где тина и вода, Жил карп, усатый, как купец. Он спал на дне, искал еду, И был он круглый, как ларец. Форель в ручье, где быстрина, Стрелой скользила меж камней. Ей песня вод была слышна, Играла радугой на ней. Однажды встретились они В затоне, где сплетались воды. Карп молвил: «Ты куда спешишь? Здесь тишь и благодать природы». Форель ответила: «Мне нужен бег, Прохлада, скорость, чистый свет. А ты в пруду, как в тёплый мех, Укрылся, и тебе дела нет». С тех пор они не спорили о том, Кто лучше проживёт свой век. Карп выбрал тихий, тёплый дом, Форель — стремительный разбег.

На закате Карп карась и лещ глядят На закат сквозь гладь воды. Тени длинные лежат, День уходит в мир беды.

В объятиях реки Беру спиннинг и рюкзак, Иду к реке, где ждёт покой. Здесь каждый звук знаком и благ, И мир наполнен тишиной. Вода шумит, как вечный сказ, И солнце золотит простор. Я здесь ловлю не только нас, Но и душевный разговор. Заброс — и леска вдаль летит, Приманка пляшет в глубине. Вдруг рывок — и сердце болит От радости, как в дивном сне. Соперник мой — речной струя, Умна, хитра, но я терплю. И вот уже в руках моя Добыча — я её люблю. Но отпускаю вновь на волю, Ведь рыба — друг, не враг, не снедь. И в этом мире я на поле Учусь с природой песню петь.

Хозяин слов Я не товарищ вам, не брат, Я господин, живой от бога. Творец вселенной меня создал И сделал хозяином всего живого. И нет в плохого в этом ничего, Я господин, пусть и не товарищ. Меняет время имена, но суть по-прежнему тревожна, В душе у нас лишь пустота и тяга к пустословью. Украсть, рубить, пилить, к чему? Зачем стремиться лишь украсть чужое? Оно моё и мне так нужно, Но в этом ли величие земное? Я видел мир, я знаю цену Словам, что брошены на ветер. Но господин без доброй веры – Лишь тень на этом белом свете. Так пусть же будет, как решит Моя душа, не ради славы. Я не ищу чужих обид, Лишь мир и лад в свои державы.

Я сам себе Я не товарищ вам, не брат, Я господин, живой от бога. Творец вселенной меня создал И сделал хозяином всего живого. И нет в плохого в этом ничего, Я господин, пусть и не товарищ. Меняет время имена, но суть по-прежнему тревожна, В душе у нас лишь пустота и тяга к пустословью. Украсть, рубить, пилить, к чему? Зачем стремиться лишь украсть чужое? Оно моё и мне так нужно, Всё остальное – просто суета. Я сам себе закон и мера, И мне не нужно ваших слов. Моя дорога – дело веры, Что каждый сам себе готов. Но если честно, в тишине Я слышу голос, что зовёт: „Оставь добычу, будь добрей, Ведь счастье – не в чужом добре“.

Осознание Не надо больше слов, я всё понял давно, Пустые разговоры — не спасение для нас. Стучит в висках: «Пора!», и за окном темно, Февральский вечер нас как будто проклял в час. Оставлю ключ на полке и уйду в туман, Где нет ни нас, ни этих вечных ссор. Я знаю, что зря, но выберу обман Из тишины, где нету наших ссор.

Пора Всё зря, я знаю, больше нет сил, Сердце устало стучать в темноте. Каждый твой взгляд меня уже не простил, Мы лишь тени в этом горящем огне. Пора уходить, закрыть эту дверь, Смыть со стекла разводы беды. Ты остаёшься, я тоже, но теперь Мы не сплетёмся в узел судьбы.

Ухожу Пора уходить, я знаю, всё зря. Хватит стоять на пороге, кричать в пустоту. Время расплавилось в горле, как тает свеча, Мысли осколками бьются о стену и тают во льду. Я ухожу — это проще, чем верить и ждать. Проще стереть все следы, чем лечить тишину. Знаю, что буду скучать, но не буду искать, Пусть унесёт меня ветер в иную страну.

Белый свет Прошло уже тысяча лет, А мы всё не можем иначе. Вражда — наш единственный свет, И в ней мы находим удачу. Но если б однажды весной Мы вышли из круга на волю, Увидели б мир не войной, А садом, где мы на просторе. И белый тот свет, что так зол, Вдруг стал бы теплом и уютом. И каждый бы в нём обрёл Покой, что мы ищем почему-то.

Тысяча лет Тысяча лет — это много иль мало? Мы ненавидим, но рядом идём. Свет белый, как прежде, в окно проступало, И мы, как и раньше, по кругу живём. Словами бросаемся, камни в руках, Но тени длиннее, и вечер настал. Быть может, вражда — это только наш страх, Что кто-то из нас в этом мире устал. Замкнуть бы кольцо, разомкнуть бы его, Увидеть в другом не врага, а родню. Но тысячи лет не изменишь легко, И мы всё идём по бескрайнему дню.

Круг Прошла уже тысяча лет, Как мы ненавидим друг друга. Всё так же хорош белый свет, Всё так же мы ходим по кругу. Мы спорим о сущем и вздор, Мы делим границы и воды. Но время стирает узор, И вечны лишь наши невзгоды. А если б однажды, в тиши, Мы взглядом обменялись без гнева, То, может, осколки души Сложились бы в целое небо.

Свет без ответа Осенью тоже ромашки цветут, Назло холодам, суете, тишине. Словно не знают, что зимы идут, Светятся белым в унылом окне. Стебли продрогли, но держат бутон, Тонкий, как нить, но упрямый стежок. Осень — сезон, что для них — как сезон Тихой любви, что не даст им в прок.

Осенние ромашки Осенью тоже ромашки цветут, Средь облетевших и мокрых аллей. Солнце лучами их тихо плетёт В белые венчики, что всех теплей. Пусть увядает листва за окном, Ветер шумит в обнажённых ветвях, Эти цветы не боятся о том, Свет свой несут в почерневших полях.

Осенние ромашки Осенью тоже ромашки цветут, Словно прощаясь с ушедшим теплом. Лепестки их от дождей не увянут, Светятся в поле последним лучом. Тонкие стебли под ветром дрожат, Смело бросая свой вызов зиме. В сердце ромашки — июльский закат, Осень, но лето осталось на дне.