Стихи о боли

Туман Привыкли травить себя дымом сигарным, Запивать алкоголем боль и тоску. Скрылись мечты за туманным угаром, Мы верим в спасенье на берегу.

Пустота Привыкли травить себя дымом сигарным, Запивать алкоголем боль и тоску. Сердце в груди бьется ударом ударным, Мы ищем уют в пустом уголку.

Бездна Привыкли травить себя дымом сигарным, Запивать алкоголем боль и тоску. Падаем в бездну шагом попарным, В горьком тумане ищем строку.

Круг Привыкли травить себя дымом сигарным, Запивать алкоголем боль и тоску. Жизнь в этом круге, безумном и старом, Мы ищем спасенье в одном лишь глотку.

Усталость Привыкли травить себя дымом сигарным, Запивать алкоголем боль и тоску. Дни пролетают, становятся даром, Мы тонем в привычном горьком песку.

Дым и боль Привыкли травить себя дымом сигарным, Запивать алкоголем боль и тоску. А жизнь проносится с шумом базарным, Мы ищем забвенье в горьком глотку.

Тишина разлуки Я помню дни, когда кипела кровь, Душа летела и нас сжигала вновь. Любовь пылала, но настал тупик, Ответа нет, и стих мой поутих.

Безответный вопрос Я помню дни, когда кипела кровь, Душа летела и нас сжигала вновь. Любовь пылала, но настал тупик, Ответа нет, и стих мой поутих.

Пепел чувств Я помню дни, когда кипела кровь, Душа летела и нас сжигала вновь. Любовь пылала, но настал тупик, Ответа нет, и стих мой поутих.

Конец любви Я помню дни, когда кипела кровь, Душа летела и нас сжигала вновь. Любовь пылала, но настал тупик, Ответа нет, и стих мой поутих.

Остывший жар Я помню дни, когда кипела кровь, Душа летела и нас сжигала вновь. Любовь пылала, но настал тупик, Ответа нет, и стих мой поутих.

Угасший пламень Я помню дни, когда кипела кровь, Душа летела и нас сжигала вновь. Любовь пылала, но настал тупик, Ответа нет, и стих мой поутих.

В объятиях Мы слышим зов, что полон силы, прост, Ты — мой оплот, когда приходит боль. Твой тёплый свет развеет серый мост, И станет мир прозрачней и с тобой.

Вечный покой Прости за всё, что не смогли мы дать, За боль, что ты успел в свой век познать. Теперь ты спишь, и нет страданий злых, Спи, милый, мы навеки помним их.

Невыносимая утрата Прости, что мамы было слишком мало, Она с отцом дежурила в больнице. Болезнь тебя безжалостно забрала, И нам осталось только покориться.

Последний вздох Прости, сынок, за этот мир жестокий, За то, что не смогли тебя спасти. Мы делали всё, что могли, до срока, Но не дано нам вместе жизнь пройти.

Одиночество Давно ушёл он, боль в груди тая, Оставил дом, где был родной порог. Усталый путник, где теперь семья? Один бредёт, не зная, где порог.

Знакомый ад За гранью жизни — адский пламень, тьма, Но он узнал знакомые дома: Земная боль, предательство и ложь — Вот истинный ад, что ты не раз пройдёшь.

Выход Я ухожу из игры, оставляя консоль, В этой реальности больше не выдержать боль. Хватит бежать за призрачным счастьем вдаль, Лучше уйти, чем сгореть от обид и печаль.

Осколки Она прощала в сотый раз подряд, Себя стирая в пыль и в тишину. Доверие — как тонкий, хрупкий ряд Фарфоровых фигурок на ветру. Но каждый раз, когда давала шанс, На теле появлялся новый шрам. И трещины, как карта, шли от глаз До самых пальцев, к сердцу, по рукам. И вот однажды чаша не сдержала: Удар — и фарфор разлетелся в прах. Теперь она других им ранит жало, И голос её — острый, словно страх. «Я заставлю расплатиться всех, Кто брал, не отдавая ничего!» — Но в этом крике слышен тихий смех Той девочки, что верила в него. Она теперь — осколки на полу, Но каждый, кто подходит, будет ранен. И в этой вечной, замкнутой игре Фарфоровой души — лишь боль осталась.

Фарфоровая Она прощала снова, как вчера, И отдавала душу по кускам. Доверчивость — прозрачная игра, Где каждый шаг — по тоненьким мосткам. Но трещины ложились на плеча, Как паутина тонкая на фарфор. И с каждым разом, тихо и ропща, Она впускала в сердце новый вздор. Однажды чаша треснула до дна, И осколки рассыпались внутри. Теперь она не нежна, не нежна, А острая, как лезвие зари. «Я заставлю каждого платить За каждую слезу и каждый вздох!» — Но это лишь попытка защитить Тот хрупкий мир, что кто-то превозмог. И вновь она, разбитая, встаёт, Но вместо рук — осколки у виска. Доверие — опасный поворот, Где фарфоровая тает тоска.

Фарфоровая Она прощала снова и снова, Доверчивость — её основа. В ладонях — крошки от себя, Другим с улыбкой их даря. Но каждый раз, когда даёт, Трещинка тонкая встаёт. На теле — сетка, как во сне, Всё ближе к краю, к тишине. Она всё терпит, веря в свет, Хотя снаружи трещин нет. А внутри — фарфоровый хруп, Готовый рассыпаться в труп. И вот однажды — звонкий крах, Осколки в сердце, боль в глазах. Теперь она сама — как нож: «За всё, поверь, мне воздаёшь!» И те, кто ранил, видят вдруг: Из фарфора вышел друг, Который, разбиваясь сам, Ранит теперь по всем углам.

Расплата Она прощает — раз, и два, и три, Всё отдаёт, не требуя взамен. В груди её, как в хрупком фонаре, Горит доверие, но гаснет постепенно. Трещина — тонкая, как волосок, Сначала незаметна, но потом Она ползёт по телу, поперёк, И вот уже всё тело — хрупкий дом. Она разбита. Фарфоровый сервиз, Который больше не склеить никогда. И вместо нежных слов — холодный бриз, И в глазах — пустота и беда. Теперь она сама наносит раны, Кричит: «Я заставлю расплатиться!» — зло. Но это лишь защита, как экраны, За которыми сердце истекло. И в этой боли нет её вины, Лишь эхо тех, кто брал и не ценил. Она — осколок, что лишён весны, И каждый, кто подходит, ранен, мил.

Фарфоровая Она прощает снова, как всегда, Частицы раздавая по кускам. Доверчивость — прозрачная вода, Что превращает душу в хрупкий храм. Но каждый раз, когда она простит, На теле появляется трещинка. И вера в доброту в ней не молчит, Хотя уже изранена слегка. Ещё чуть-чуть — и трещины сойдутся В один узор, что сеткой назовут. И руки, что когда-то отдаются, Теперь в ответ лишь боль передают. Она разбита — фарфоровый осколок, И в каждом остром крае — прошлый крик. «Я заставлю вас расплатиться» — голос Звучит, как будто выстрел в тот же миг. Но разве в этом есть её вина? Она ждала, дарила и терпела. Просто любовь — опасная стена, Что рушится, когда ей нет предела.