Стихи об утрате

Взломщик сам себе Забыла пароль — не взломать никому, Аккаунт навечно в плену тишины. Билась годами, а ныне — во тьму, Словно не стало важнейшей стены.

Памяти Руслана Бацлина Руслан Бацлин ушёл, оставив свет, Талант его нам шлёт горячий след. Он не исчез, он в строчках продолженье, И в каждом слове — вечности движенье.

Новый путь Отца уход и в карьере тупик, Усталость от небесных вериг. Но боль — не приговор, не веры черта, А шаг вперёд, хоть путь и многолик.

Освобождение Уход отца и карьерный разлад, Усталость от небесных преград. Но боль — не приговор, не веры урок, А знак, что я иду на верный лад.

Испытание Отца уход и в карьере беда, Усталость давит, как талая вода. Но боль — не приговор, не веры испытанье, А просто жизнь, что трудна и горда.

Сквозь усталость Уход отца и карьерный провал, Усталость, что небесный оскал. Но боль — не приговор, не веры экзамен, А просто путь, что я не раз искал.

Неземные оковы Отца уход и трудностей напор, Усталость от неземных оков. Но боль — не приговор, не веры приговор, А шаг к свободе от былых оков.

Тяжёлый путь Отец ушёл, и карьеру трясёт, Усталость давит, как неземной гнёт. Но боль — не приговор, не испытанье в вере, А просто знак, что жизнь идёт вперёд.

Пустота Я помню руки в шрамах, твой прощальный взгляд, И слово на чеченском, что звучит как яд. «Сон веза хьо» — три слова, что ты мне сказал, В тот миг, когда свой путь навеки ты связал С небесной тишиной, где нет звонков и встреч, Где некому внучек на выходных беречь. Твой голос, полный лёгкого недовольства, жив В моей душе, где каждый звук — как твой призыв. Я заходил в покои и замирал внутри, Там счастье жило, но теперь лишь фонари Мерцают в пустоте, где ты сидел у окна, Где часть меня ушла и больше не верна. С тобой ушли советы, мудрость и оплот, И жизнь, как ледокол, расколола лёд На «до» и «после». Я учусь не злиться, нет, Идти к своей мечте, как ты — через рассвет, Уповая лишь на бога, как учил. Но каждый день твержу, что я тебя любил. Мне б на минуту, на секунду — обнять, Вдохнуть твой запах и в плечо прошептать Всё то, что не сказал, когда был рядом ты. Но вместо слов — лишь ветер, шёпот пустоты. В покоях тихо. Пыль на старых часах. Твой след остался в мыслях, в сердце, в слезах. Жизнь разделилась болью на «до» и «после». И я живу, неся твой свет в своей оси.

До и после Твои шрамы на руках — как карта лет, В последний миг сжал мои — и мир погас. «Сон веза хьо» — последний твой завет, Который я несу сквозь каждый час. Я вспоминаю трубку: «Где же ты? Внучки скучают, приезжай скорей». Теперь в ответ — лишь звуки пустоты, И голос твой всё тише, всё слабей. В твоих покоях замер каждый звук, Здесь счастье жило, но ушло с тобой. Я замираю, слыша сердца стук, И понимаю: я уже другой. Ты говорил: «Не злись, иди вперёд, Судьба — лишь путь, что Бог нам начертал». Теперь я вижу: жизнь наоборот Делилась на «до» и «после» — ты пропал. Мне б на минуту, на короткий вздох Обнять тебя и тихо прошептать: «Прости, что не сказал, как ты дорог, Как больно мне — и как не передать».

Артист, потерявший славу Полный зал людей! Звучат рукоплескания! На сцене артист знаменитый стоит. Заходите все быстрей! — в воздухе — знание, Что вечер сегодня всех нас удивит. Но годы прошли, и зал опустел, Лишь эхо шагов в пустоте замирает. Артист на поклон выходить не хотел, И публика имя его забывает.

Когда приходит тишина Сначала — холод, лезвие под ребро: Ты вспоминаешь каждое «прости». Вот мамин плащ на вешалке с утра, А вот обида, что не унести. Потом — круги по комнате, как зверь, И голос внутренний твердит: «Успей». Но поезд улетел — и ты теперь Глядишь на рельсы, полные червей. Проходит год — ты спишь без снов, без дрожи, И фотографии стоят на полке. Ты больше не твердишь: «О Боже, Боже», А просто ставишь чайник без умолку. И вот — прощение, как свет в конце, Ты сам себе даёшь его, не ждя. Ты не успел — прости себя, глупец, И начинай свой путь из середины дня. Смирение — не слабость, это мост Между былым и тем, что впереди. Ты отпускаешь груз — и полный рост Вдруг обретаешь, лёгкий, как дожди.

Невысказанное Как я скучаю по дедушке, но его уже нет. Сердце щемит, и в глазах застывает свет. Я вспоминаю твой смех и морщинки у глаз, Как ты встречал меня, в сотый раз рассказ. Ты научил меня верить, ценить и прощать, Рыбу ловить, по утрам кофе с мёдом мешать. Знаешь, я стал чуть мудрее, но всё же порой Хочется крикнуть: «Вернись, я скучаю, постой!» Но ты не вернёшься, и это — жестокий урок. Только остался в душе твой святой огонёк. Дедушка, спи спокойно, я помню, люблю, В сердце моём ты живёшь, я тебя не забыл.

Тишина без тебя Как я скучаю по дедушке, но его уже нет. В доме так пусто, и гаснет вечерний свет. Помню, как руки твои мастерили, шутили, Как мы о будущем долго с тобой говорили. Твой старый журнал на столе, где закладка торчит, Стул, что скрипит, и на полке знакомый кирпич. Кажется, слышу я шаг твой и голос живой, Но обернусь — только эхо стучит за стеной. Время не лечит, оно лишь учит терпеть И в тишине о тебе не кричать, а жалеть. Ты навсегда в моём сердце, хоть нету тебя, Дедушка, помню, люблю и скучаю, любя.

Мальчик у обелиска Он помнит, как уходил отец В июне сорок первого, на рассвете. Остался с матерью, мал, не мудрец, Но в сердце война оставила метки. Он видел, как падали дома, Как плакали женщины, дети рыдали. Голод и холод — вот вся кутерьма, Но люди надежду в душе сохраняли. Он бегал с мальчишками по дворам, Собирал гильзы, искал похоронки. Мечтал, что однажды по вечерам Отец возвратится с войны к ним в сторонке. Но почтальон приносил треугольник, И мать, прочитав, замирала у двери. А мальчик всё ждал, хоть и был он безвольник, Что папа живой — он в победу не верил. Прошли года. Он стоит у плиты, Где выбиты тысячи скорбных фамилий. Сжимает цветы — они горячи и просты, Как память о тех, кто страну не забыли.

Миг Однажды встретил я её — И понял: это не случайно. В её улыбке — бытиё, В её движеньях — тайна. Но длился миг — и вот ушла, Растаяла в толпе людской. Лишь эхо нежного тепла Осталось вечною тоской.

Утрата Я эту девушку любил, И чувств своих я не щадил. Я лишь её боготворил, Как дар небесный, что забыл. Она ушла, оставив тень, И стал пустым мой день. Лишь ветер шепчет: «Не грусти», Но сердцу боль не обойти.

Мечта о новой шинели В морозном Петербурге, в дыме и снегу, Бредёт Акакий, ёжась на бегу. Шинель его — как старый, рваный флаг, Сквозь дыры смотрит зимний, злой сквозняк. Он дома по ночам не спит, не ест, В мечтах — сукно, как драгоценный крест. Откладывает грош за грош с тоской, Чтоб стать хоть раз не нищим, а портной. И вот — свершилось! Новая шинель Сияет, как забытая свирель. Он гладит воротник — мечта жива, И счастье в нём поёт, как тетива. Но город зол, он не прощает грёз, И в тёмном переулке — слёзы, мороз. Сорвали шинель, оставив лишь тоску, И вновь Акакий тает на ветру. Так что же, жизнь — насмешка и обман? Иль в каждой вещи скрыт свой талисман? Он умер, но шинель его живёт В рассказах тех, кто помнит переплёт.

Пепел Я не жалею ни о чём, что было, Только о том, что не успела вслух сказать. Я называть тебя мечтала «милый», Но «милой» ты хотел другую называть. Ну вот и всё, себе вновь обещаю Тебе в свой вечер одинокий не писать. Хотя сама отчётливо я знаю, Что это слово не смогу сдержать.

Вечная в сердце Она была — нет, слово не подходит: Она и есть, и будет, и была. Вероничка, чья душа в нас бродит, Как луч добра и света, и тепла. В семье — любимой мамой и женой, В работе — педагогом и творцом. Друг верный, с искромётной душой, С весёлым и открытым лицом. Концерты, вечера, посиделки — в них Она была душою и огнём. Мы помним смех и блеск очей твоих, Ты навсегда останешься при нём.

Светлая Вероничка Она была, и будет, и сейчас Живёт в сердцах, где оставляла след. Прекрасный друг, коллега, свет для нас, Талантливый и чуткий человек. Она дарила сцены и концерты, Смешила, вдохновляла и вела. В любой компании была согрета Её душа — и нас она зажгла. Заводная, милая, родная, Вероничка, вечный свет в груди. Ты навсегда теперь — звезда живая, И с нами, и в бессмертии в пути.

Памяти Вероники Она была — нет, это слово не подходит: Она и будет, и была, и есть. В ней доброта и мудрость в сердце бродит, И всех заслуг, конечно, не перечесть. Заботливая мама и супруга, В семье — опора, свет и теплота. Коллегам — друг, талантливейший педагог, Чья в душах детских вечно доброта. Концерты, вечера, посиделки, смех — Она была душою каждой встречи. Вероничка, ты — свет для нас и всех, Мы сохраним тебя в сердечной речи.

Три голоса у плиты Три голоса слились в молчанье У этой каменной черты. В них — сына, матери, жены Одно на всех: «Люблю, прощай». Ты был опорой и стеной, Теперь — звезда в ночи застыла. Но память держит нас с тобой, Как эта надпись — «Жил, любил». Мы не устанем приходить, Чтоб тихо камень обнимать. И в этой вечности хранить Твою улыбку, взгляд и стать. Ты — наш покой и наша боль, Слияние рая и земли. Мы здесь, под клёном, в час любой, Твои родные — ждём вдали.

Над твоей плитой Над твоей плитой гранитной Ветви клёна шелестят. Мы пришли с поклоном скрытным, Три судьбы в ряду стоят. Я — жена, что помнит руки, Сын — твой отзвук и твой свет, Мать — в бессоннице и муке, Общей боли равный след. Ты ушёл в иные дали, Но в сердцах остался жить. Как бы мы ни тосковали, Не дано нам воскресить. Только память — крепче стали, Только вера — выше туч. Мы тебя не потеряли, Ты — наш вечный, светлый луч.