Стихи о матери

Руки, не знавшие покоя Её война лишила детских снов, Оставив взамен работу до зари. Она не знала нежных, тёплых слов, Лишь холод стен, да крик: «Живи, смотри!» Потом — завод, стирка, огород, Дети, внуки, вечный хоровод. Не разгибая спины, день за днём Она была для всех плечом, огнём. Устала? Нет, не слышала она, Что можно жить для отдыха, для сна. Её удел — забота и тепло, Которое всё в мире не сожгло.

Детство, опалённое войной Ты помнишь не игрушки, не конфеты — Лишь хлеба чёрствый ломоть по утрам. Война украла все твои секреты, Оставив только труд и боль порам. Ты вырастила нас, не зная лени, Вставая с солнцем, падая без сил. Твои ладони — в вечных мозолях, в тени, Но ты детей, как сад весной, взрастил. Теперь в морщинах мудрость и усталость, Но в сердце — свет, что не погас в огне. Ты — наша вера, с детства нам осталось Учиться жить, как ты, на тишине.

Яблоня-мать Яблоня, мать плодородия, Вечную жизнь нам даёт. В ней и надежда, и сродство, Словно вечный круговорот.

Светлый образ Светлый образ твой со мной в каждом дне и ночи, Мама, я скучаю так, что нет больше мочи. Ключ от дома на груди — символ возвращенья, Ты — моё стихотворенье, ты — моё спасенье.

Тёплый ключ Ключ от дома — твой привет, мама, сквозь года, Он напоминает мне, что ты ждёшь всегда. Каждый шаг мой на войне — это шаг к тебе, Ты — мой ангел-хранитель в этой горькой судьбе.

Образ вдали В каждом взрыве, в тишине — образ твой, родная, Ключ от дома греет грудь, боль утихает. Я скучаю, мама, жди, я вернусь однажды, Ты — мой свет в конце пути, ты — моя надежда.

Мамины руки Мамины руки — тепло и уют, В сердце они моём вечно живут. Ключ от родного порога храню, Верю, что скоро я к вам прилечу.

Мамин свет Каждый выстрел, каждый шаг — в сердце образ светлый, Ты со мной в далёком крае, мама, незаметно. Ключ от дома на груди, как оберег вечный, Ты — мой берег в шторм любой, мой покой беспечный.

Ключ от дома У меня остался ключ от родного дома, Греет душу он мою в час, когда уж плохо. Я скучаю по тебе, моя родная мама, По твоим рукам родным, мягким, тёплым самым.

Тринадцать зим Сорок второй, декабрь, метель. В школе стынут парты, угля нет. С ёлки школьной я пришёл домой — Мама смотрит вдаль, сжимая лист. «Брат…» — и пауза, как долгий стон, Похоронка — нет, не конверт с добром. Сорок третий, мать в постели, жар, Я — ученик в цеху, хоть мал и стар. Тринадцать лет — и в руки станок брать, Чтоб помочь, чтоб выжить, не упасть. Сорок четвёртый, руки в волдырях, Обморожены, но я держусь в цехах. Мартеновский цех — машины, жар и гул, Как мамонты с огнем, я их не обманул. Рассыльным я бегу через цеха, Трудовая книжка — первая строка. Война уходит, но оставит след В моей душе на много долгих лет.

Декабрь сорок второго Декабрь. Холод пробирает до костей. В школе стынет воздух, не хватает угля. Ёлка в зале — скудный праздник для детей, А в глазах — надежда, что уйдут враги. Мать сидит с письмом, не в силах произнесть: «Брат с фронта…» — и в руках её листок. Похоронка. Слово страшное, как весть, Что сломала все опоры, как песок. Январь упрямым шагом входит в сорок третий год. Мать болеет, слезы на лице… Я иду на завод, где каждый меткий взвод, Тринадцать лет — и мал, и горец на крыльце. Июль. Обморозил руки я зимой, Теперь весна, но холод в душах жив. В цехе Мартен — как мамонты в огне, Гудки зовут, и страх меня накрыл. Июнь. Дали трудовую книжку мне, Рассыльный я, бегу по этажам. Война идет, а память — на войне, И детство спряталось в густые облака.

Строки из 43-го Декабрь. Мороз. В школе нет угля, Но ёлка — последний уют. Вернулся — мать плачет, письмо теребя: «Димка…» И слезы не льют. Похоронка. Июль. Мать слегла. Мне тринадцать — пора на завод. Ученик оператора, мало, но — Каждый день, каждый час — вперёд. Февраль 44-го — руки болят, Обморозил, но нужно стоять. Апрель — мартен, где мамонты спят И огнём заставляют молчать. Июнь — рассыльный, бегу меж цехов, Трудовая книжка в руках. Я выжил, хоть было немало врагов, И в сердце — не страх, а размах.

Зимнее письмо Декабрь 42-го. Холод в школе, Нет угля, чтоб печь растопить. Но ёлка была, хоть и в горе, Чтоб детство хоть как-то продлить. Вернулся — мать с письмом в руке, «От Димы вести!» — свет в глазах. Но нет, не брат на том листке, А похоронка, боль и страх. Июль 43-го. Мать больна, Мне тринадцать, но я — на завод. Ученик оператора, но не до сна, Цех грохочет, и время не ждёт. Февраль 44-го — руки в снег, Обморозил, но надо терпеть. Апрель — слесарь, мартен, человек Среди машин, что огнём кипеть Заставят, как мамонты, хоботы вниз, Ворочают груды руды. Июнь — рассыльный, трудовой сюрприз: Книжка в руках — шаг из беды.

Память Горит свеча, и тихо плачет мать, Не в силах сына с фотографии обнять. Она его в последний раз ждала, Но похоронка весть им принесла. Мы помним тех, кто не пришел с войны, Кто отстоял нам мир у тишины. И в День Победы, в майский светлый час, Слеза скупая катится из глаз.

Незримая нить Ты вырос, возмужал, но помни ты всегда: Над сердцем материнским не властвуют года. Оно с тобой в пути, в удачах и в борьбе, Как незримая нить меж тобою и ей.