Стихи о матери

Кремень и шёлк Ты — из стали и шёлка, из ветра и слёз, Что скрывают улыбкой глубокую грусть. Ты ведёшь за собой, хоть сама в темноте, И находишь слова, чтоб поднять, не согнуть. Твои дети — награда за каждый твой шаг, Твой ответ на вопрос, что терзает века. Ты — причина, что мир не сошёл с ума, Ты — живая строка, что сильнее стиха.

Упрямство сердца Ты идёшь — вопреки, напролом, через боль, Твоя нежность — в броне, а улыбка — в слезах. Отвечаешь за тех, кто доверил тебе, И хранишь в себе свет, что не гаснет впотьмах. Ты ошиблись, упала — но встала опять, Разбивая ладони о камни дорог. Твоя ранимость — дар, а не слабость, поверь, Ты — пример, что сдаваться никто бы не смог.

Несгибаемая Ты встаёшь, когда мир говорит: «Упади», Собирая осколки в ладони опять. Даже в самой глубокой, слепой темноте Продолжаешь свой путь, чтобы свет отыскать. Ты смеёшься над страхом, над болью, над злом, И ошибки — не повод сдаваться, а шаг. Твои дети в тебе видят крепкий оплот, Им с тобой не страшны ни гроза, ни овраг.

Любимая и уважаемая Елена, шестьдесят — не срок, а дата, Чтоб оценить, как много ты дала. Ты — мать, жена, хранительница брата, Ты — та, что всех объединить смогла.

Пустота Мать предала — и мир в глазах потух. Никто не мог такого ожидать. Ты замерла, как от удара глух, И некому теперь тебя обнять.

Обман Предала та, что носить должна была. Сломала жизнь одним своим поступком. Ты верила ей, думала — светла, Но оказалась ложь горька, как трупный дух.

Ожог Как мог так поступить родной человек? Ты верила, а он предал — в нож спиной. И слёзы льются, не кончаясь, весь свой век. Душа не знает больше: кто ты? Кто я? Кто другой?

Чужая Мама была той, кто предал тебя, Разбив наивный детский мир внутри. Теперь одна, от боли не тая, Ты плачешь тихо, веру не бери.

Родная рана Предательство родной — больней всего. Ты ждала тепла, а получила ложь. И нет теперь в душе твоей ничего, Разбита в прах надежда, ты не ждёшь.

Обожглась Мать предала, и в сердце пустота. Слова как нож, удар из-за угла. Ты верила ей, думала — та, Что защитит, но только предала.

Светлана — светлая душа Светлана — имя, как рассвет, В нем столько света и тепла. Ты — дива, спору нет, Красавица, что сердце обожгла. Семейный очаг с Сашей ты сберегла, Сыновей воспитали вы не зря. В них ваша любовь проросла, Как в поле цветущем заря. Фармацевт — твой удел земной, Ты людям здоровье даришь. А дома ты — ангел родной, Заботой и лаской паришь. По жизни зажигалка ты, Горишь и светишь всем вокруг. Твои сбываются мечты, Ты — самый верный, нежный друг. Пусть годы летят, не спеша, Ты молода и хороша. Светлана, светлая душа, Ты в этой жизни — хороша!

Светлана Красавица русская, местная дива, Светлана — звучит так светло и красиво. Семейное гнездо свила ты с Сашей, Воспитали прекрасных сыновей — гордость ваша. Фармацевт по профессии, в деле верна, Ты каждому даришь здоровье сполна. По жизни зажигалка, огонь в глазах, Твой смех разгоняет любую угрозу и страх. Как солнце сияешь ты в серых буднях, Тепло твое — словно луч в полнолунье. Дом — полная чаша, уют и покой, Ты — ангел хранитель, всегда ты с душой. Сыновья подрастают, твоя в них черта — Доброта и отвага, как в сердце моста. С Сашей вы — пара, что крепче гранита, Судьба ваша светом любви вся пропита. Живите счастливо, не зная преград, Пусть каждый ваш день будет ярким стократ. Светлана, Светлана — как имя звучит, В нем радость и нежность, и жизнь впереди!

Светлый человек Светлана — свет в твоём имени ярок, Ты дива, красавица, мать и жена. Сыновья — твой подарок, твой райский подарок, И с Сашей семья твоя в мир влюблена.

Мать и жена Светлана — имя, как заря, Ты мать и верная жена. Сыны тобою рождены, Семья тобой сохранена.

После боя Стрельба стихла. Тишина плывёт Над полем, где воронки, как заплаты. Земля вздыхает, тяжело встаёт, И солнце льёт свой свет, но всё не кстати. Лежит каска, измятая, пустая, Рядом — гильзы, словно маета. Никто не пишет, кто живой, кто — тает, Лишь ветер треплет серые кусты. Солдат сидит, прикрыв глаза рукой, Он слышит: тишина звенит, как струны. Война ушла, оставив за собой Лишь этот звон и дымные лагуны. Но где-то мать не спит, глядит в окно, И сердце чует: сын вернётся, может. А тишина — она всего одно Лицо, что всех по-своему тревожит.

Жизнь – радуга Семьдесят лет – это радуги свет: Каждая полоса – пройденный след. Счастье и горе, удача и грусть – Всё в этой жизни, я помню, не зря. Роли менялись: студентка, жена, Мама, вдова, но осталась одна Только любовь, что с годами сильней, К детям и внукам, что стали родней. Главное – доброта на пути, Свет, что помог мне сквозь годы пройти. Самый счастливый и радостный час – Дочки и сын, что родные у нас. Дети взрослеют, мудрее стократ, Внуков растят и в работе горят. Утром в сети я огоньки замечаю: Три зелёных – я Бога встречаю. Спасибо, Господь, что хранишь моих кровных, Нет ничего в этом мире любовней. Возраст не страшен, здоровье б сберечь, Чтоб за столом наши встречи стеречь.

Семьдесят лет – радуга жизни Семьдесят прожитых лет, Словно семицветной радуги свет. Полосы жизни рядом идут: Счастье и горе, радость и грусть. Жизнь – спектакль, где у каждого роль, Счастье дарует и прячет в нём боль. Дочка, студентка, учитель, жена, Мама, вдова — эта чаша испита до дна. Что было главным на длинном пути? Свет доброты, что помог мне идти. Самый прекрасный и радостный час — Сыночек и две дочки родились у нас. Дети взрослеют, мудрее нас став, Новый свой ритм в этой жизни познав. Трудятся дружно и деток растят, Светлого счастья для близких хотят. Утро своё я с сети начинаю, На дисплее три зелёных огня замечаю. Спасибо, Господь, что детей ты хранишь, Это самое большое счастье для матери. Возраст не страшен, здоровье б сберечь, Жду за столом наших искренних встреч.

Отчим, который ранил Ты вошёл в нашу жизнь, как отец, как опора, Мы поверили в сказку, забыв про беду. Но за ласковым словом таились укоры, И однажды ты выбрал не нас, а вражду. Мамины слёзы ты видел, но не остановил, Я рос, запинаясь о твой громкий смех. Ты дом наш разрушил, себя не щадил, Превратив нашу крепость в руины для всех. Я помню, как ты говорил о добре, А сам наносил удары исподтишка. Ты стал палачом в этой тихой игре, Где плата — разбитые в кровь сердца. Как больно осознавать, что бывший герой Оказался фальшивым, пустым, как стекло. Ты взял, что хотел, и ушёл сам не свой, Оставив нам шрамы, что время не стёрло. Уже не зову я тебя по имени, Ты просто тень, что ушла навсегда. Простить? Я не знаю, но жить-то привыкли, Мы с мамой теперь не сломаемся никогда.

Тот, кто был отцом, но стал чужим Ты называл меня сыном, я верил, как в свет, Ты строил наш дом, обещая покой. Но шрамы, что ты оставлял нам вдвоём, Вросли в наши души стальной чешуёй. Твой голос гремел, когда вечер стихал, И мама глотала солёный комок. Я вырастил страх, что в груди не утих, Твой образ в сознанье — тревожный звоночек. Ты стал мне отцом, но не кровью, а ложью, Когда на коленях просила она. Ты выбрал свободу, не дав нам опоры, И наша надежда в мороз сожжена. Простить бы могла только вечная память, Но мне не забыть этот выстрел в упор. Ты стал посторонним — без права на завтра, Оставив лишь холод в душе и укор. Мы выжили, мама и я, назло бурям, Хотя ты хотел нас стереть в порошок. Теперь ты никто — только тень за корму, Что камнем на сердце лежит, как мешок.

Материнский наказ Мой свет, когда тебе не хватит сил, И мир покажется жестоким и пустым, Приди ко мне — я все, что накопила, слил В слова простые, ставшие щитом твоим. Не бойся быть собой, хоть ветер гнет, Доверься сердцу, что я в тебя вложила. Мой тихий голос пусть тебя ведет Сквозь все, что жизнь для нас приготовила.

Три голоса у плиты Три голоса слились в молчанье У этой каменной черты. В них — сына, матери, жены Одно на всех: «Люблю, прощай». Ты был опорой и стеной, Теперь — звезда в ночи застыла. Но память держит нас с тобой, Как эта надпись — «Жил, любил». Мы не устанем приходить, Чтоб тихо камень обнимать. И в этой вечности хранить Твою улыбку, взгляд и стать. Ты — наш покой и наша боль, Слияние рая и земли. Мы здесь, под клёном, в час любой, Твои родные — ждём вдали.

Над твоей плитой Над твоей плитой гранитной Ветви клёна шелестят. Мы пришли с поклоном скрытным, Три судьбы в ряду стоят. Я — жена, что помнит руки, Сын — твой отзвук и твой свет, Мать — в бессоннице и муке, Общей боли равный след. Ты ушёл в иные дали, Но в сердцах остался жить. Как бы мы ни тосковали, Не дано нам воскресить. Только память — крепче стали, Только вера — выше туч. Мы тебя не потеряли, Ты — наш вечный, светлый луч.

Ты ушёл, но свет остался Ты ушёл, но свет остался В каждом взгляде, в каждом дне. Сын твой очень повзрослел, Мама помнит о тебе. Мы приходим к плите этой, Принося цветы и тишину. Ты навеки в нашем сердце, Защищая нас свысоку. Не забыть твою улыбку, Твой надёжный, тёплый взгляд. Ты ушёл — но не оставил Ни жену, ни сына, мать. Мы храним твой образ светлый, Как заветный талисман. Ты — наш ангел, вечно рядом, Хоть и скрыт за облаками.

Беззаветная сила Она росла в окопах и в тылу, Где каждый день был битвой за еду. Игрушек не было, была метла, И детство, как трава, в снегу сожгла. Но выжила, и дом свой создала, Где всех согрела, всех оберегла. Работала, не зная выходных, Для близких не жалея сил своих. Теперь она — седая, как зима, Но в ней живёт та самая весна, Что не даёт нам падать и скулить, Учит любить, работать и не ныть.