Философская лирика

Вместе навсегда Работа — начало, но не предел, Дети нам дружбу усилить сумели. Вместе прошли через множество дел, Стали опорой друг другу на деле.

Наш общий путь Работа — начало, но не предел, Дети нам дружбу усилить сумели. Каждый свой вклад в общий дом привнедел, Стали мы ближе, как в тёплой купели.

Семья и труд Работа — начало, но не предел, Дети нам дружбу усилить сумели. Вместе мы крепче, чем камень и мел, Счастье в единстве на самом деле.

Сила в единстве Работа — начало, но не предел, Дети нам дружбу усилить сумели. Каждый из нас в коллективе хотел Строить мосты, что вовек не сгорели.

Работа — начало Работа — начало, но не предел, Дети нам дружбу усилить сумели. Вместе идём, не боясь неудел, Верность и смелость в нашем деле.

Тень над кактусом Над кактусом тень от военных машин, Двадцать лет смерть собирает свой сбор. Райская Мексика — призрак руин, Где же спасение? Где приговор?

Песок и пепел Райская земля, но в песок врос пепел, Двадцать лет войны — бесконечный крест. Мексика плачет, но мир не заметил, Как угасает надежды свет.

Мексиканская рана Под пальмами — взрывы, в агаве — свинец, Двадцать лет рай превратился в ад. Кто же поставит страданьям конец? Мексика стонет, но люди молчат.

Райская тень Где райский сад цвел под солнцем в зените, Война плетет из осколков свой плед. Двадцать лет — словно вечность в граните, Мексика помнит, как гаснет рассвет.

Оружие мудрости Атакуй молчанием — не трать слова зря, Защищайся улыбкой — она как броня, Побеждай безразличием — так ты сильней, Чем те, кто кричит и бьёт всё больней. Молчанье — не слабость, а выдержки знак, Улыбка — не лесть, а достоинства флаг, Безразличие — щит от обид и потерь, Открой эту мудрость, в себя теперь верь. Когда нападают, не отвечай, В улыбке своей ты покой сохраняй, Когда побеждают — не замечай, Безразличием их ты обезоружь, знай. Пусть льются упрёки, как грязный поток, Ты — камень, что держит удар, как замок, Ты — ветер, что дует, но не для них, Ты — свет, что не гаснет в моментах любых. Так будь же спокоен, как горный хребет, В молчанье, улыбке — твой верный ответ, Безразличие — ключ от любых оков, Иди по земле без обид и без слов.

Тишина как броня Атакуй молчанием — пусть слова не летят, Защищайся улыбкой, что светит в ответ, Побеждай безразличием — холодный взгляд, И в душе твоей больше не вспыхнет рассвет. Не впускай в себя яд их пустых речей, Не давай им повода бить сильней, Тишина — это щит, что крепче мечей, А улыбка — бальзам для усталых дней. Безразличие — меч, что разит без крови, Он не ранит, но ставит предел, Ты не слышишь упрёков, не ждёшь любви, Ты свободен от пут и от дел. Каждый вздох — это выдох в пустоту, Каждый шаг — это танец на острие, Ты хранишь свою гордую наготу, И не нужно тебе ничего, кроме. Так иди же по жизни, неся тишину, Улыбаясь врагам, как друзьям, Безразличный к тому, что уйдут в весну, Ты останешься вечно сам.

Без масок Цените тех, с кем можно быть собой. Без масок, недомолвок и амбиций. Кто не предаст, не упрёкнёт, не злится. И не даёт напрасных обещаний. Они не носят в сердце острый нож, Не сплетничают за твоей спиной. С такими рядом чувствуешь — живёшь, А не играешь вечную войну собой. Их голос тих, но в нём такая мощь, Что шторм утихнет, выглянет заря. Они приходят, если стынет ночь, И говорят: «Держись, ведь ты не зря». Не ждут они похвал или наград, Не мерят дружбу выгодой и ленью. Они как крепкий, надёжный лад Под шелестом осеннего цветенья. Цените их — и трепетно храните Беседы, взгляды, молчаливый лад. Таких людей, поверьте, не ищите, Они придут — и осветят ваш сад.

Цените тех Цените тех, с кем можно быть собой. Без масок, недомолвок и амбиций. И берегите их, они вам посланы судьбой. Ведь в вашей жизни их — лишь единицы. Они не требуют быть лучше, чем ты есть, Не судят взглядом, не спешат с упрёком. С такими можно молча сесть и перечесть Всю жизнь, что пройдена под светлым, ясным оком. Они поймут, когда слова горчат, Когда душа изранена, как стёкла. С такими даже падать — не страшат, Они подставят плечи, чтоб не мокла. Не обещают золотых холмов, Не давят лишним, шумным восхищеньем. Они приходят тихо, без звонков, И остаются тёплым дуновеньем. Цените тех, кто в радости и в тьме Останется таким же, как в начале. Они — как свет в невидимой тюрьме, Как дом, в котором мы не уставали.

Скамья и фонтан Я иду неспеша переулками жизни, На каждой скамье твой силуэт. И слезы твои в осеннем фонтане Как брызги любви на траве. Не возраст повинен в потере молчанья, А время, что уносит с собой Надежд и тревог, судьбы ожиданье. Приходит покоя свой срок. Всё, что осталось — лишь эхо шагов, В листве затерявшийся смех. И в лужах дрожит отраженье без слов, Как призрак ушедших утех. Но мир не пустеет, он полнится снами, Где ты ещё рядом со мной. И ветер играет седыми висками, Шепча о любви неземной. Когда-нибудь вечер нас вновь повенчает, Развеяв туман суеты. А время, устав, всё простит и скончает Исписанный лист красоты.

Переулки жизни Я иду неспеша переулками жизни, На каждой скамье твой силуэт. И слезы твои в осеннем фонтане Как брызги любви на траве. Не возраст повинен в потере молчанья, А время, что уносит с собой Надежд и тревог, судьбы ожиданье. Приходит покоя свой срок. Сквозь листья шуршащие полнятся звуки, Напомнив о том, что прошло. И в воздухе стылом застывшие руки Рисуют на стёклах тепло. Но знаю я, встреча не случайна: Твой след не исчезнет вовек. Пока в этом мире струится печальна Река, где ты — человек. И вечер накинет на плечи свой плед, Укрыв от тревог и сомнений. Ведь ты не ушёл, ты — в мерцанье планет, Ты — в тихом дыханье растений.

Чернильный след Макнув своё перо в чернило, Пишу я то, что на душе. Чтоб время нас не разлучило, Оставлю строчки в мираже. Мой почерк — тонкая игра, Слова сплетаются в узоры. И в этой тишине с утра Рождаются стихов просторы.

В начале строки Макнув своё перо в чернила, Я начинаю новый стих. Строка за строчкой, как перила, Ведёт меня в словесный вихрь. И буквы, словно муравьи, Спешат на белый лист бумаги, Чтоб мысли, чувства и огни Оставить в этой вечной влаге.

Наперекор судьбе Ой только не надо переливать, Судьбу не обманешь — всё будет опять. Нагонит и тучи, прольётся и дождь, И будет как прежде, а ты мне поёшь. Не знаю как сделать, ты мне подскажи, Холодного тела — горячей любви. Как в сердце, остывшем от долгих разлук, Зажечь этот пламень, что сводит с ума? Быть может, нам стоит всё начать с нуля, Забыть про обиды, что ноет земля. Ведь в каждой разлуке есть тайный намёк: Любовь не прощает сомнений и строк. Пусть дождь барабанит по крыше у нас, Я слышу твой голос — он как в первый раз. Тепло твоих рук растопляет тоску, Я больше к тебе, чем к погибели, влек. Так хватит гадать и играть в тишину, Давай просто выйдем навстречу дождю. Пусть капли смывают былые следы, В любви и прощенье нет больше беды.

Огонь меж строк Бывает, что и так: прочтёшь ты книгу всю, Всё вроде бы пустяк, ну просто не о чём. Листая не спеша, впадаешь в забытьё, И день проходит зря, под серым кирпичом. Но вдрук — как будто гром, как выстрел в грудь, строка, Удар, что жжёт огнём, и ты уже бежишь. В руках твоих пожар, душа твоя горька, И в сердце — свет свечи, что ты в себе хранишь. Слова порой молчат, но смысл их глубок, Они — как тихий сад, что ждёт в тени ветвей. Читаешь и молчишь, и каждый новый слог Вливается в тебя, как дождь в поток ручьёй. Так пусть же этот свет не гаснет никогда, Чтоб каждый, кто прочёл, почуял жизни пульс. Ведь книга — это мост, где сходятся года, И тот, кто любит чтть, не верит в скуки грусть.

Искра в тишине Бывает, что и так: прочтёшь ты книгу всю, Всё вроде бы пустяк, ну просто не о чём. Закроешь не спеша, поставишь на весу, И день пройдёт, как тень, под тусклым кирпичом. Но вдрук — из тишины, как выстрел в грудь, строка, Удар, как будто гром, и ты уже бежишь. В руках твоих пожар, огонь в груди горит, И вроде как в руках свеча судьбы дрожит. Слова — не просто звук, они — живой ручей, Что будит в нас тоску, и радость, и любовь. Читаешь наугад, и мир вдруг стал ничей, Но эта искра жжёт, волнуя кровь и вновь. Так пусть же в тишине таится этот свет, Что может вспыхнуть вдруг, меняя всё вокруг. Ведь книга — не обман, в ней правды силуэт, И каждый, кто прочёл, становится вдруг друг.

Голос перепёлки А за нею в степи пережженной и голой, Ни травинки, ни птицы — лишь камень да зной, Перепёлок тоскующий жалобный голос Разливается в воздухе, полном тоской. Этот крик — как молитва без слов, без ответа. Он зовёт и зовёт, но никто не идёт. Только солнце, слепящее адским приветом, Только пыль, что взметает песчаный полёт. Я шагаю, и крик этот вьётся за мною, Как проклятье, как память, как вечный укор. Между небом и степью, где всё лишь юдолью Названо, я ищу хоть какой-то узор. Где же ты, перепёлка? Я слышу твой голос, Но не вижу ни гнезда, ни тени твоей. Только степи безлюдный, сухой и седой лоск Да тоска, что жестокой иглою острей.

Тоска в степи А за нею в степи пережженной и голой, Где полынь замерла, не дыша, не шурша, Перепёлок тоскующий жалобный голос Разрывает на части мне душу, спеша. Кто там прячется в выжженном, ржавом ковыле? Чья тень исчезает в дрожащем тепле? Только крик — безнадёжный, как эхо в горах, Остаётся, как соль на сухих пустырях. Этот голос — как нож, что вонзился в висок, Или ветер, что пыль закрутил в завиток. Я иду за ним, спотыкаясь, бреду, В этом адском, полынном, безбрежном саду. Но дороги всё нет, только марево, зной, Только крик за спиной, только небо со мной. И понять я не в силах — откуда же боль? Кто оставил здесь крылья и бросил их в соль?

В окнах отражения Ночь шагает неслышно, а город еще не заснул, и гулко ворчит не устанно, к неоновой рампе припав. Он смотрит сквозь синие окна, на свой незатейливый мир, и каждый прохожий отважно, срывая усталость от дня, хватается как за спасенье, в открытые окна глядя. В стекле отражаются фары — двойной светофор, и лица прохожих размыты, как в старой кинохронике. Кто-то курит на лестнице, споря с усталым мотором, кто-то шепчет в ночи, оставаясь с собой наедине. А под арками эхо гуляет — шаги и слова превращаются в призраки, тают в сырой пустоте. Город дышит устало, но сбросить не может родства с этой вечной дорогой, с тоской по чужой теплоте. Как же хочется выключить свет, раствориться во тьме, чтобы не было прошлых обид, ни грядущих потерь. Но окна — как сети, и каждый попавшийся в них ловит отблеск надежды, чтоб верить: мы живы теперь.

Сонный перекрёсток На город ночь сошла, уснул мой город. Молчат дома, в глазницах окон лишь отражается луна. Заснул фонарь там у подъезда, совсем темно... Затихло всё, как перед грозою, раздался шум паровозного гудка. Пустынный перекрёсток спит, Ни звука, ни огня вдали. Лишь ветерок чуть шевелит Листву у старых тополей. И тени пляшут на стене От веток, что скребут стекло. Мне кажется, что в тишине Вдруг станет на душе светло. Но нет, всё та же пустота Лежит на сердце, как свинец. И ночь, как чёрная фата, Закрыла город, наконец. Пора забыться и уснуть, Укрыться в тёплом пледе снов. Но в тишине не продохнуть, И нету даже сладких слов. Когда же утро к нам придёт И разбудит этот сон? Пока же город не живёт, Лишь слышен дальней птицы стон.