Стихи о бессилии

Падающие звёзды Почему мне так плохо? Кто знает, Может быть, от того, что ночь С каждой падшей звездой сгорает, И не в силах я ей помочь.

Немой экран Экран погас, и свет в глазах померк, Связь оборвалась, как тонкая струна. Я стучу по кнопкам наугад — не в такт, И в трубке только ветер, тишина.

Тень надежды День стал темней, чем сама ночь, И силы все уходят прочь. В мольбе я руки простираю, Но судьбу не преклоняю.

Тщетный призыв Мой день темнее стал, чем ночь, И силы все уходят прочь. Молю, колени преклоня, Но не слышна судьба моя.

Немой отчаяния Слова иссякли, я в печали вся, Ни звука не могу произнести. Душа изнемогает, слезы льются, Но легче мне уже не стать в пути.

Вера и безверие Тихо шёл он по прибрежной аллее, Вспоминал и безвольно мечтал. Грустный вечер, как сон, вечерея, Говорил: «Ты для жизни — не стал». Был он слаб для дерзаний великих, Лишь в душе — дерзость малых обид. Верил в Бога, в Христа и Антихриста диких, Верил в то, что никто не простит. Он искал, но не мог он творить — Ни Любовь из волнений собрать, Ни из «нет» — упрямую нить, Ни из схем — диавола взять. А Елисавета — вот боль! Он любил её ревностью бедной. Не её — лишь мечту он любил, Ту, что в сумерках стала победной. И весенняя истома в груди, Радость утра, далёкий звонок. «Всё темно», — повторял он, — «иди, Ты — лишь вера, а я — лишь порок».

Вопрос без ответа Мы любим этот мир, мы — гости здесь на час, Зачем нам, Господи, закрыт тот самый час, Что сам же Ты назначил? Мы в растерянности, Сидеть с Тобой — увы, не в нашей власти.

Прикованный к земле Но однажды с весенней зарёю Друг позвал меня: — Эй! Полетим! Я взметнулся, но ветер, «эх, ветер!» Не помчал он меня вслед за ним. — Может быть мы, дружище, поскачем? Я услышал стук друга копыт… И хотел было ринуться в скачке, Но вдруг к грязи, как к клею прилип… Я старался, я дрыгал ногами, Всеми членами рвался вперёд, Но упал в грязь лицом и руками… Почему же мне так не везёт! Друг вернулся и с нежною силой Бережно вытянул грязный мой труп. Да! Лишь труп, смрад и мокрое тело, Душу сетью опутану пут. Путы-думы… внешне спокоен, Я не двигался, мятежно стонало в груди. Только сердце, полное горя и боли, Билось, мысль и кричала: — Иди! Я пошёл, но, шатаясь, угрюмо, Это был не полёт и не бег. Так склонился под тяжестью думы Старый, согбенный человек.

Немой крик Смотришь вверх со дна, где грязь и копоть, Но в их глазах безмолвие и холод. Их не заботит твой еле слышный ропот, Ты для них — пустой и сломанный молот.