Стихи про встречу

Дождь надежды Какой же сильный льет дождь, Такого я не видела никогда. Он смоет грусть и печаль прочь, И в сердце впустит свежесть без следа. Ты долго молчал, не писал, не звонил, А я всё ждала, не гася огонька. Но вот ты пришел – словно дождь оживил Надежду, что где-то была далека. Пусть смолкнут тревоги, пусть стихнет тоска, Вода заливает асфальт и дома. Сейчас только капли и наши слова, И в мокром окне проступает зима. Но нет, не зима – это вешний поток Несёт перемены, смывая печаль. Я верю: напрасным не будет урок, И дождь нам откроет заветную даль. Пусть будет так! Пусть надежда живёт, В каждой капле струится, звенит. Этот ливень нам счастье несёт, И душа, как земля, вновь дрожит. Я ждала тебя в этом дожде, И ты пришёл – значит, всё не напрасно. Пусть грусть унесётся, останется свет, И сердце забьётся согласно.

Кунакларга Исән-сау кайтып җитегез, Хәерле юл, кунаклар! Сезне сагынып көтәбез, Яңа очрашуларга.

Белая кухня Мы редко видимся, но каждый раз, Когда встречаемся — как будто в первый раз. Сидим на кухне белой у Захаровых, Картошка жёлтая, и разговор без правил. Ни о чём болтаем — это счастье, право, Без суеты, без лишних, громких фраз. Друзья — они как остров среди шума, Где можно быть собой и не бояться груза.

Музейная встреча Верхрождественская школа гостей принимает, Экспертов «Знания» в музее встречает. История здесь оживает в деталях, Спасибо, что к нам пришли, не забыли в делах!

Разговор «Так о чём я? Ах да!» — стукнул по лбу, «Покалякать надо, орлы, сейчас!» Протез блестит, как будто на юру, А Гена ждёт, когда нальют подчас.

Лизавета «Сваргань-ка, Лизавета, нам воды И закуски!» — шлёпнул по попке. Надула губы рыжая: «Беды Мне с вами!» — но пошла к уборке.

Жест широкий Широким жестом пригласил присесть, Протез к колену ловко пристегнул. «Покалякаем, орлы?» — и есть, Он разговор с друзьями затянул.

Гена и орлы «Разденьтесь, расслабляйтесь, — говорит, — Лизавета, водки нам и закуски!» Орлы сидят, а рыжая глядит, Надула губы: «Ну, какие чувства?»

У бассейна Под зонтиком, в шезлонге, у воды Гена Баранов плечи пожимает. Протез искусный — нет в нём беды, Он друзей к себе подзывает.

Покалякаем Гена Баранов у бассейна ждёт, К ноге протез пристёгнут, как живой. «Покалякаем, орлы!» — зовёт, А сам сидит с ленивой простотой.

Наш путь Ошибся, приняв за студентку, Но ты — мой лектор, мой свет. Судьба обозначила метку: География — наш билет. Премьера — двенадцатое июня, Свидание длится шесть лет. Мы танцевали безумно, И грядкам сказали: «Привет!» Фенчик нас мчит по дорогам, В глазах — бесконечный покой. Енотик с лисёнком, итогом Любви, что зовётся судьбой.

Случайная встреча В шумной толпе университета Взгляд твой случайно поймал. Ты мне студенткой казалась, Но в списке групп я не знал. А на паре, в аудитории, Увидел я — это ты. Наш лектор, источник истории, География свела в мечты. Двенадцатое июня — дата, Когда в кафе мы вдвоём. Шесть лет — и мы снова рядом, Грядки и танцы под дождём.

Карета и встреча Ты позвал меня на бал — И карета у крыльца. Незнакомец слово дал, Протянув мне два кольца. Он открыл мне дверь кареты, Взял за руку и прильнул. Взгляд его — как звон монеты, Пригласил — и мир тонул.

Новый голос Нет, это не Пушкин, а другой, Ещё невиданный посланник. Он говорит нам: «Вот я, открой!» И смотрит, как изгнанник.

Ночная дорога Шина шиной месит грязь, И мотор гудит упруго. Фары в грязь глядят устало, Прорезая темноту. Я клаксон свой нажимаю, Я тебя зову сквозь ночь. Тишину не нарушаю — Только ветер гонит прочь. Где-то там, за поворотом, Свет в окне твоём горит. Я спешу к твоим заботам, Путь мне дождик серебрит. Стрелки спидометра пляшут, Сердце рвётся из груди. Капли по стеклу всё краше Растворяют впереди. В этой грязи и ненастье Я найду к тебе маршрут. Даже в непогоде счастье Нас с тобой, любимый, ждут.

Приют в полночь Ночь, я сплю, но звонок разбудил. На пороге — подружка Дашка. С сыном на руках, два года не был — простил. «Заходи, — говорю. — Что за кашка Такая с тобой? Ребёнок, ночь. Ты чего по ночам бродишь с ним?» Она губы кусает, готова завыть: «Парень выгнал, денег нет, мы горим. Нет дома, нет ничего, я одна. Вот, дочка, Машенька». И даёт мне ребёнка. Я беру, провожу пальцем по щеке — от окна Свет падает. «Привет, Маша», — тихо и громко. «Даш, иди в душ, расслабься, поспи. Я с Машей побуду». Она уходит. Я качаю дитя, и в полночной тиши Сердце бьётся: «Не брошу. Пусть всё проходит».

Ночная встреча Ночь. Я сплю — и вдруг звонок в дверь. На пороге стоит подружка Дашка С ребёнком на руках. Ей теперь Года два, как не видел. Ромашка Вся дрожит, вот-вот заплачет. Она Говорит: «Парень выгнал — нет денег, Нет дома, ничего. Я одна С малышкой». И плачет, как в первом классе. Я беру ребёнка — Машенька, дочка. «Привет, Маша», — пальцем по щеке. Даш, иди помойся, расслабься. Ночь, ночка Нас укрыла в этой тесноте. Ребёнок молчит, смотрит в глаза. Дашка уходит в ванную, плачет. Я качаю Машу, и в сердце — гроза, Но я креплюсь, чтобы не ныть иначе.

На Воробьёвых Кремль вдалеке и башни сити, Воробьевы горы, памятник Петру. Здесь, на высоте, в этом мире открытий Я снова к тебе приду.

Встреча Колёса мерно говорят: «Скорей, скорей, к родной душе». Глаза от счастья вновь горят, И сердце бьётся в мире уже. Гусиное озеро вдали Мерцает синевой в окне. Оно — как знак моей земли, Что мама дарит в тишине. Вот перрон, и шаг вперёд — Объятья, слёзы и тепло. Любовь, что за год не пройдёт, Вновь в моё сердце затекло.

Синее озеро Под стук колёс — дорога к маме, Где теплый взгляд и тихий дом. Гусиное озеро с волнами Синеет за окном. Я еду, сердце замирает, В нём столько нежности и сил. Любовь нас с мамой обнимает, Как будто мир их не делил. Объятья, взгляд, родные руки — Всё это ждёт меня сейчас. Гусиное озеро в разлуке Синело и звало не раз.

Встреча у Байкала Под стук колёс я еду к маме, К родным истокам, к синеве. Байкал встречает нас волнами, Как будто в детстве, на заре. Его просторы — это чудо, Краса, которой нет границ. Здесь я была, и снова буду Смотреть в глаза любимых лиц. Мамуля, скоро обниму я, И вместе к озеру пойдём. Под стук колёс я к вам лечу я, Где мы с тобою всё поймём.

Полночный гость В безмолвии ночи, когда мир затихает, И звёзды зажгут свой далёкий огонь, Мне кажется, кто-то неслышно вздыхает, И тени скользят, словно призрачный конь. Но ты приходи, я открою окно, Впусти этот ветер, что пахнет тобой, Пусть ночь нашептает, что всё решено, И утро настанет с твоей добротой.

Не та Шапочка Елена Борисовна в лес зашла, Там тихо, солнце, и трава светла. Выходит волк — в глазах огонь и страсть: «Тебе, моя, я должен шапку дать!» «Постойте, — шепчет Лена, — вы не правы, Я вовсе не из той, из детской главы. Меня вы с кем-то спутали, простите, И шапку эту, просим, не дарите!» Но волк стоит на своём: «Нет, она — Та самая, что в книжке рождена. Ты муза, вдохновенье и игра, Моей судьбы заветная пора.» Вздыхает Лена: «Волк, какой чудак, Надел на женщину — и сам не рад?» Но в глубине души ей мил прикол, Как будто в детство ключик он нашёл. И вот стоят: один — в лесу, другой — С надеждой, верой, доброй простотой. И шапка красная на Лене той, И волк ей шепчет: «Будь всегда со мной!»

Ошибка волка Гуляла Лена по лесной тропе, Вдруг серый волк предстал в ночной тиши. Надел он шапку красную, и — о! «Ты муза, ты прекрасна, не спеши!» «Ошибся ты, я вовсе не она, Я просто Лена, Борисовна, и всё». Но волк твердил: «Ты в шапке так чудна, Ты — образ мой, ты — всё моё жильё». «Уйди, — сказала Лена, — не терзай, Я не твоя, я дома жду уют». Но волк не унимался: «Ты мой рай, С тобою все невзгоды я сотру». «Ну хватит, — молвила она, — прощай, Мне не нужны такие миражи». И волк ушёл, понурившись в печаль: «Быть может, это просто миражи?»