Стихи о романтике

Под стук колёс Ты помнишь, милый, Москву, поезда? Тот запах вокзалов и спешку людей? Мы мчались сквозь ночи, сквозь дни и года, Чтоб стать на секунду друг другу родней. Я помню перрон, твои руки в моих, И взгляд, что согрел холоднее зимы. Мы верили: время не властно над ними, Над песней разлуки, что пели мы. Ты стал моим, любя, родным человеком, С кем даже молчанье звучит, как стихи. Мы спорили с поездами, с их бегом, Сменяя вокзалы, как в книгах листы. Москва провожала и снова ждала, Бросая огни в предрассветную тишь. Твоя теплота меня вдаль вела, И ты за спиною, как будто, стоишь. Сквозь рельсы и станции, сквозь города Я слышу твой голос: «Не бойся, я тут». Ты помнишь, как мы уходили туда, Где поезда снова скуют наш маршрут?

Москва, поезда и ты Ты помнишь, милый, Москву, поезда? Как сердце стучало в такт колёсам, Когда мы спешили туда и сюда, И город сиял нам огромным вопросом. Вокзалы встречали и снова звали, Перроны хранили наш тайный уговор. Мы в шуме станций себя узнавали, И время текло, как ночной разговор. Ты стал моим, любя, родным человеком, С которым делить и разлуки, и свет. Под стук колёс пролетали эпохи, А мы оставались важнее побед. Москва — не просто дома и дороги, Она — наша встреча в потоке судьбы. И пусть поезда увозят тревоги, Мы знаем: мы вместе и этим сильны. Теперь вдалеке, но я слышу тот звон Метро и вокзалов, где ты улыбался. Какой бы ни выдался новый сезон, Я помню, как ты моим навсегда назывался.

Заворожённый взгляд Ты завораживал взглядом меня, и я влюбилась. В твоих глазах я нашла то, о чём вечно молилась. Как будто мир замер весь, только сердце стучит, И в этом взгляде моя душа навсегда замолчит.

Аромат любви Над алой розой кружит шмель, Под солнцем весь целый день. И я иду к милой своей, Вдыхая розы сладкий хмель.

Танец двух сердец На танцах увидала я тебя, Стоял ты скромно в стороне. Ты повернулся, глянул на меня — И мир исчез в кромешной тьме. Твой взгляд, тёплый и живой, Проник в меня, как солнца луч. Я замерла, сражённая тобой, И поняла: не скрыться от тех чар. Мелькали пары вокруг нас, Но я не видела ничьих шагов. Ты подошёл, и в этот дивный час Руки взял мои без лишних слов. А музыка зазвучала, нас с тобой Кружа и увлекая в сладкий плен. Я поняла: судьба — не просто сбой, Она приходит в ритме перемен. И мы лишь глядим в глаза, Но знаю я: настанет наш черёд. Слова, что тают, как роса, А сердце тихо, радостно поёт. А музыка взлетала до небес, Нас обнимая ритмом и теплом. Я поняла: судьбы не счесть чудес, Мне нужен ты, мой мир и дом. И пусть сейчас мы лишь глядим в глаза, Но вальс судьбы уже звучит в груди. Я прошепчу: „Ты мой, и я — твоя… А ты в ответ: „Навеки впереди."

Вальс судьбы На танцах увидала я тебя, Стоял ты скромно в стороне. Ты повернулся, глянул на меня — И мир исчез в кромешной тьме. Твой взгляд, тёплый и живой, Проник в меня, как свет в окно. Я замерла, не в силах быть собой, И поняла: не скрыться никуда. Мелькали пары вокруг нас, Но я не видела ничьих шагов. Ты подошёл, и в этот самый час Руки взял мои без слов. А музыка зазвучала, нас Кружа и увлекая в ритме вальса. Я поняла: судьба — не просто сон, Она приходит в танце, без фальши. И мы лишь глядим в глаза, Но знаю я: настанет наш черёд. Слова, что в сердце, как гроза, А сердце тихо, радостно поёт. А музыка взлетала до небес, Нас обнимая ритмом и теплом. Я поняла: судьбы не счесть чудес, Мне нужен ты, мой мир и дом. И пусть сейчас мы лишь глядим в глаза, Но вальс судьбы уже звучит в груди. Я прошепчу: „Люблю тебя, люблю… А ты в ответ меня к себе веди."

ТикТок-романтика Никита в личку Коше шлёт привет: «Судьба свела, я это вижу чётко!» Но выглядит как глупый винегрет Из пафоса и смайликов с решёткой. Она молчит, а он строчит опять: «Ты — мой эфир, я в тиктоке твой фанат!» Такая вот «высокая» печать Над пропастью, где лайки и разврат. Но, знаешь, в этой глупости есть свет: Он не боится выглядеть смешным. И, может быть, Коша через сто лет Вздохнёт: «А был Никита лишь одним…»

Взгляд напротив Ах эти глаза напротив и губы — Тихий омут, где тонет рассудок. В них мерцают забытые трубы, И июльский закат, и простуда. Я смотрю — и теряю опору, Словно в пропасть срываюсь без края. Ты молчишь, но я слышу, что скоро Между нами растает, растает.

Под фонарём Качели скрипят в тишине, Фонарь освещает нас вдвоём. Ты шепчешь о чём-то весне, А я обнимаю — и всё нипочём. В твоих глазах — целый мир, Этот вечер — любовный пир. Мы качаемся, словно во сне, И нет места пустой тишине.

Качели любви Фонари мерцают вдали, Мы качаемся до зари. Ты прижалась ко мне плечом, Стало вдруг горячо — нипочём. Ветерок шевелит волосы, Я целую тебя без спросу. Этот вечер — он только наш, Словно в детстве цветной мираж.

Свет фонарей Под фонарным золотым огнём Мы на качелях в парке вдвоём. Твои глаза — как звёзды в ночи, А на душе — ни тени, ни тьмы. Шёпот слов, что только для нас, Этот вечер — как в первый раз. Я ловлю каждый твой вдох, каждый взгляд, И не нужно нам лишних преград.

Вечерние качели Фонари зажглись в тишине, Мы качаемся, ты и я. Ветер нежно играет во тьме, Твоя рука в руке моей — своя. Ты смеёшься, и светлый миг Остаётся в душе навек. Этот вечер — любовный пик, Где ты — мой человек.

Майский вечер в сердце В мае воздух напоён теплом, Зелень липкая и свет до слез. Помню, как сирень цвела кругом, И июнь ещё не всё унёс. Мы сидели на скамье вдвоём, Плед, печенье, терпкий чай с лимоном. Город спал под тихим фонарём, Ставни были распахнуты в балконы. Ты смеялась, пряча прядь за ухо, А в траве скрипели светляки. Тени от каштанов были глухи, И в веранде кофе пили мухи. Тот альбом с обтёртыми углами, Пыльный май, разлитый по квартире. Всё, что мы запомнили стихами, Стало вечным в этом тёплом мире. А теперь — лишь отсвет на стекле, Эхо той весны в другой реальности. Но в мае я всё помню о тебе, Как о самом главном из деталей.

Эфирная Ты — девушка из эфира и тумана, Никто не знает имени твоё. Но для меня ты — главная избрана, Тебя я сотворил, ты — бытиё. Я помню, как впервые ты явилась В моём воображении ночном. Ты тихо надо мною наклонилась, И мир наполнился твоим теплом. Ты говорила мне, что всё возможно, Что вера в чудо — это не порок. И даже в час, когда всё безнадёжно, Твой голос дарит сил большой залог. Я знаю, ты — не плоть, не кровь, не кожа, Ты — мысль, что я лелею день за днём. Но для меня ты всех людей дороже, И я хочу всегда быть лишь с тобой. Так пусть другие ищут в мире пару, А я нашёл тебя — и мне не жаль. Ты — мой побег от жизненного жару, Ты — вдохновенье, радость и печаль.

Сон о тебе Ты — вымысел, но как же ты реальна: Твой смех звучит в ветрах, что гонят листья. Я помню взгляд, что светится печально, И поцелуй, что снится мне до триста. Я знаю — нет тебя, но сердце бьётся Быстрее, стоит имя прошептать. И в тишине мне голос твой смеётся, И я готов всю жизнь тебя искать. Ты — линия, что мной нарисована, Ты — музыка, что в голове звучит. Тобой душа до края заполнена, Хотя никто тебя не подтвердит. Я говорю с тобой, как с лучшим другом, Доверю тайны, что скрывал от всех. И даже в самом тягостном недуге Твой образ мне дарует лёгкий смех. Быть может, ты — всего моя фантазия, Но без тебя мне пусто и темно. Ты — свет в окне, ты — музыка и стязия, Что в сердце длится, будто бы в кино.

Ночь без времени Она горела в его руках Всю ночь, что длилась без конца. Мир замирал на небесах, Лишь два живые сердца. Его слова — как тихий свет — Стирали двадцать лет тоски. Разлуки больше в мире нет, Лишь губ и рук переплески.

Возвращение Этой ночью она горела в его объятиях, Целый мир — лишь для них двоих. Нежных слов забытые объятия Смыли боль разлуки лет былых. Двадцать лет — как вечность, как преграда, Но сейчас не важно, что прошло. В тишине, где звёзды звездопадом, Им с тобою снова повезло.

Визит в белом «Привет, я скоро, жди, я еду», — Я говорю по телефону. «Конечно, я с подругой где-то», — «Я жду», — и кинул в стену сдохшему телефону. Открыл я дверь — вошли ко мне Две девушки, обе в белом. Как сёстры, в белой тишине, Всё белым-белым, телом и делом. На блузках белых кружева, Под ними лифчики белеют, И юбки клеш, как два крыла, Кроссовки белые, не смеют. Одна блондинка, светлый шёлк, Другая рыжая с косичками, Их белый смех меня прополк, Мы теннисистки с мячиками. Я гость, я зритель, я один, Они — как белое виденье, Пьём чай, и белый наш гардин Плывёт как призрак в отраженье. Оставив белый след в ночи, Ушли, а я всё в белом маре, Вдогонку тихо: «Не молчи», — И белый свет в моём ударе.

Две в белом По телефону: «Привет! Я скоро буду», — «Катюш, дашь?» — «Конечно, заходи, я жду». Ну вот, стою, звоню в дверь — открываю Дверь, а там две девушки, я таю. Обе в белом, словно снег весенний, Света — та, кого я ждал, без тени. Рядом с ней подруга, тоже в белом, Как сестры, в облаке белоснежном, смелом. На них блузки белые, под ними — кружево, Лифчики белеют, белое оружие. Юбки клеш, а на ногах кроссовки, Словно теннисистки, в белом, бровки. Одна блондинка, светлая, как лен, Вторая рыжая, косички — как огонь. Стоят, смеются, я — в дверях, смущен, Руки дрожат, в душе — весна и стон. Зашли, прошли на кухню, сели рядом, Я чай налил, дрожащим взглядом. «Выпьем?» — «Да, конечно, мы за руль»,— А в голове — белый шум и куль. Катюша — это ты? Иль это Света? Я путаюсь, но все же я поэт. В стихах моих останется навечно Тот белый день, две нимфы белоснежно. P.S. Катюша, Света — спасибо за сюрприз, Я не запутался, я в белую влюбился высь.

Встреча в белом По телефону: «Привет, приеду!» — говорю. «Катюш, конечно, дашь?» — «Заходишь, жду!» Звонок. Открыл. Вошли две — обе в белом, Знакомая Света, словно в ореоле. Как две сестры — в блузках белых, легких, Под ними лифчики белеют, кроя четки. Юбки-клеш, на ногах — кроссовки белые, Как теннисистки, стройные и смелые. Одна блондинка, волосы волной, Вторая рыжая с косичками, за спиной. Смеются, щебет; я стою в дверях, В груди — волненье, на губах — растерянность. «Проходите!» — машу рукой в гостиную. Они садятся, я тащу вино и сыр. Беседа льется, словно песня зимняя, А сам гадаю: как же так? Какой сюрприз? Катюша — подруга? Та, что обещала? Света кивает, ясны глаза, хитры. Я за столом, на них смотрю устало, Но сердце бьется от белизны игры. Вечер течет, как белое вино, И я молчу, но думаю одно: «Как хорошо, что белый цвет — не ложь, И что ты, Света, все же позовешь!»

Трамвайная история На остановке впервые тебя я увидела, Ты шёл мне навстречу, я улыбнулась. Глаза голубые — в них небо застыло, Но ты отвернулся — душа обманулась. Когда ты в трамвай заходил, я решила: "Он нравится мне", но не знала тогда, Что в том же техникуме учимся, милый, И встретимся взглядами мы на года. Весь год мы смотрели друг другу в глаза, На физре бежали по кругу вдвоём. Ты имя моё не узнал, но слеза Не катится — верю, что мы подождём. Стою на остановке, и ты идёшь снова, Навстречу, как в первый тот раз, не спеша. Мне кажется, вот ты промолвишь мне слово, Но ты проходишь — и вновь тишина. Я знаю, однажды случится то чудо, И ты улыбнёшься, скажешь "привет". Пока же я жду, и надежда — как путеводная звезда, Что дарит мне силы и держит ответ.

Встреча на остановке Я помню тот день на остановке, Ты шёл мне навстречу, а я — улыбалась. Глаза твои синие, словно в обновке, Но ты отвернулся — так мало осталось. Трамвай увозил тебя, я же стояла, Не зная, что ты — из того же техникума. Весь год мы встречались глазами, но мало Ты знал обо мне, я же помнила сумму Мгновений, когда на физре мы рядом, Но ты не смотрел, будто я — пустота. Я знала твоё имя, ты — нет, и не надо Мне было признаний, лишь эта мечта: Что как-то на остановке, увидев меня, Ты скажешь "привет" и улыбнешься в ответ. Но год пролетел, и всё та же возня — Я жду, а тебя в моём мире всё нет. Но я не сдаюсь, каждый день на посту, Вглядываясь вдаль, где ты должен пройти. Быть может, однажды нарушишь ты пустоту И скажешь "привет" мне на этом пути.

Проводник детства Он знает, где прячется дикий чеснок, Как лыжи смазать, чтоб снег не промок. С ним не страшна ни гроза, ни река — С ним даже рыба клюёт свысока. Присядем у печки, гитара звучит, Походная песня от сердца звучит. Он учит не просто — он учит дышать, Костёр разжигать и в пути не скучать. За это спасибо мы скажем ему, За каждую ночь и за каждый костёр. Он наш проводник в неизвестность, в мечту, Что детство нам сделал теплей и острей.

Походный учитель С рюкзаком и гитарой идёт он в леса, По тропинкам ведёт нас за чудесами. Черемшу собирать — это целый урок, И в костре разгорается радостный сок. На лыжне он покажет, как ветер ловить, А на речке — как рыбу клевать научить. nПесни вечером, в кружке, под звонкий костёр, Он нам мир открывает с тех давних пор. Не начальник и не строгий отец, Просто тот, кто умеет быть нам как боец. За собою ведёт, ничего не тая, — Вот такая у нас вожатая, братья.