ГенераторСтихов 2.0

Стихи о путниках

В этой подборке собраны стихи о путниках — тех, кто вечно в дороге, ищет свой путь и встречает судьбу. Погрузитесь в атмосферу странствий и размышлений.

Стихи

Место силы На Сокольей на горе Вид захватывает дух. Место силы на заре Манит путников вокруг.
Дорога в Болгарию Видно, долго идти до Болгарии — Всё поля да поля впереди. Мы с тобой на попутном привале Отдыхаем, отбросив дожди. Пыль на плечи ложится устало, И в глазах отражается путь. Только песня в дороге звучала, Помогая в пути не уснуть.
Караван в закатном пламени Барханы — как волны застывшего моря, Их гребни пылают в вечернем просторе. Здесь солнце, спускаясь за край мирозданья, Раскрасило дюны в цвет алый и пряный. Караван из теней по песку пробирался, Он шёл наугад и в песках задыхался. Вдруг вихрь красный поднялся стеной из-под ног, Пунцовый, кровавый, как огненный бог. Он швырнул нам в лицо рдяный шёлк и песок, Он дыханье украл и дорогу унёс. Мы упали, прижавшись к земле, и вокруг Бушевал кумачовый, слепящий недуг. А когда улеглось это алое море, Мы увидели тень — не мираж, не виденье — Киноварный разрушенный город вдали, Где червонные стены сквозь дым проросли. Мы вошли в этот град, где царила печаль, Где карминная пыль забивалась в глаза. Рубиновый луч по колоннам скользил, И гранатовый сумрак нам двери открыл. Вдруг послышался звон — будто лопнула нить, И шарлаховый свет начал в воздухе плыть. Апсары, выходя из-за призрачных стен, Пели песни, и мир становился священн. Их одежды — как пламя, как красный закат, Их глаза — как рубины, что тайну хранят. Словно барханы в небе — их плавный полёт, И таинственный голос к себе нас зовёт. Мы стояли, и время застыло в песках, И мистический трепет держал нас в руках. Алый, пунцовый, кровавый огонь Отражался в зрачках, словно вечный закон. Этот город — как сон, что рассыпался в прах, Но остался навеки в горячих глазах. Мы уйдём, но останется память о том, Как над Гоби летал неземной окоём.
Апсары над Гоби Караван шёл сквозь зной, где барханы молчат, Где песок под ногой — как остывший закат. Ветер плёл из барханов волну за волной, И верблюды брели по пустыне немой. Вдруг стена красных вихрей взметнулась в зенит, Солнце алым пожаром над миром горит. Кувыркался пунцовый, кровавый песок, Забивая дыханье, сбивая с дорог. Мы упали, укрывшись плащами от тьмы, Где рдяный ураган хохотал среди мглы. А когда буря стихла, в кумачном огне Замер мир, и барханы застыли в волне. Мы брели наугад, и под слоем песка Проступила стена, киноварная мгла. Рубиновые блики скользили по ней, И червонный закат становился ясней. Мы нашли под барханом разрушенный град: Стены, арки, колонны, гранатовый скат. Карминная пыль на усталых плечах, И шарлаховый шёлк в позабытых лучах. И тогда в тишине, где царил мираж, Апсары закружились в небесный вираж. Их одежды — как пламя, как алый рассвет, Их напевы — как звёздный, таинственный свет. Песня лилась ручьём сквозь немые века, Словно в небе плыла золотая река. Мы стояли, не смея дышать и шагнуть, И легла на песок золотая их нить. Древний город воскрес в ореоле огня, И забытая тайна коснулась меня. И пунцовый закат, и кровавый песок Слились в песню, что ветер унёс на восток. Только эхо осталось в пустыне немой, Где барханы стоят вековечной стеной. И мерещится в дымке: летит караван, И звенит над песками небесный орган.
Закатный самум По Гоби, где барханы — как волны в молчанье, Шёл караван, огибая сухие кусты. Закат разливал красный свет в мирозданье, И тени ложились на сонные пласты. Алый шёлк небеса вышивал пунцовым узором, Рдяный луч прошивал золотые пески. И верблюды глядели на запад с укором, Будто чувствуя: близко дыханье тоски. Вдруг кровавый туман поднялся из-за края, Кумачовый поток закрутился в спираль. И пустыня взревела, себя разрывая, Превращая реальность в карминную даль. Мы упали в песок, закрывая ладонями лица, А киноварная мгла забивала глаза. Не молились — шептали лишь: «Только бы длиться», Но буран отвечал, как глухая гроза. Шарлаховый демон плясал над барханами, Рубиновые искры летели во тьму. И казалось: навеки останемся в яме, Где гранатовый ужас не молкнет никому. Только буря ушла, как внезапно явилась, Оставляя червонный на дюнах налёт. Снова небо вдали заревом озарилось, Караван продолжал свой таинственный ход.
Караван в Гоби Караван уходил в бесконечность барханов, Где песок под ногами — как шёпот времён. Закат разливал по дюнам обманов Алый свет, что был свыше небес занесён. Красный диск опускался за гребни горбатых, Оставляя пунцовый на склонах рубец. И верблюды ступали в молчании сжатом, Словно знали: пустыня — немой образец. Вдруг из мрака восточного, с рёвом и свистом, Налетела стена — кровавый самум. Стало небо иным — рдяным, мглистым, И рассыпался мир на десятки сумм. Путник в страхе прижался к горячей холке, А барханы текли, как кумачовый шёлк. Ветер выл, завывал в необъятной щели, И кололся песчинками, словно иглой. Мы брели наугад в этом адовом танце, Где карминная мгла застилала глаза. И казалось: мы вечно в песчаном трансе, Где киноварный вихрь — как слепая гроза. Но когда улеглась эта буря слепая, И на запад ушли миражи-миражи, Мы увидели небо — рубиновый край, Где гранатовый луч пророс из-за межи. И барханы вдали — как червонные спины, Шарлаховый отсвет на гребнях дрожит. Караван продолжал свой путь по равнине, Где таинственный дух над песками кружит.
Караван в Гоби Караван уходил в песчаную мглу, Где барханы лежат, как волны в смоле. Красный диск заката тонул в песке, Оставляя алый след на земле. Погонщик шептал: «Не спеши, не буди Ту, что дремлет под слоем сухих веков». Но ветер крепчал, и пунцовый свет Растворялся в дымке седых песков. И вдруг — стена! Рдяный вихрь поднялся, Словно кровавый плащ, накрыл горизонт. Кумачовый шар в небесах погас, И карминный сумрак залил небосвод. Киноварный смерч закрутил караван, Рубиновой пылью хлестал по глазам. Гранатовый ужас застыл в зрачках, И червонный ужас шептал: «Я сам». Шарлаховый ветер выл и стенал, Засыпая следы, заметая страх. Но в сердце пустыни, в глухой тишине, Остался лишь отблеск на мёртвых песках. Когда же буря умчалась прочь, Барханы вновь замерли, как стражи тьмы. И таинственный голос из глубины Прошептал: «Вы — лишь тени, а тени — мы».
Песнь Гоби Пять путников и двадцать шесть верблюдов — Караван ушёл в глубины Гоби. Барханы под закатом, как сосуды, Наполнены пунцовым светом вроде. Красный, алый, рдяный, шарлаховый закат Раскинул по пескам свои покровы. Кумачовый простор, как дивный сад, Горел в лучах таинственной обновы. Но вдруг — стена! Песчаный, злой карминный вал, Кровавый вихрь сорвал с небес светило. Рубиновый поток в лицо хлестал, И всё вокруг ревело и кружило. Киноварный хаос, гранатовый, слепой, Свивался в жгуты, падал и взлетал. Червонный мрак стоял над всей землёй, И караван в том мраке пропадал. Когда же буря стихла в тишине, Открылся мир, омытый и немой. Лишь барханы алели в вышине, Да тлел закат за дымною стеной. И путники, обнявшись, шли вперёд, Туда, где ночь спускала звёздный шёлк. А Гоби им шептала: «В свой черёд Придёшь ко мне, как прежде, — и уйдёшь».
Караван в Гоби По Гоби караван бредёт, звеня, Верблюды тянут тени по барханам. Закат разлил пунцовый свет, маня, И воздух стал густым и пряно-пьяным. Красный диск скользит за гребни дюн, Алый отсвет стелется по склонам. Кумачовый закат, как будто трон, Горит над миражом неугомонным. Вдруг ветер взвыл — и солнце скрыла мгла, Кровавый вихрь взметнул песок до неба. Песчаная стена росла, росла, И мир исчез в рычащем, злом чреве. Киноварный поток, шарлаховый, слепой, Хлестал в лицо, сбивал с пути верблюдов. Карминный мрак, рубиновый прибой — Всё слилось в пляске бешеных причудов. Но вот гроза умчалась в никуда, И тишина упала на барханы. Гранатовый закат зажёг тогда Червонный свет сквозь дымные туманы. Рдяный отблеск тлел на гребнях скал, Таинственно мерцал, как знак святой. Караван, что чудом устоял, Брёл дальше в ночь, ведомый лишь звездой.
Удар судьбы Удар — и каменный поток Срывает их, но шнур не рвется. Висят во тьме, в грозе, одни, Но вместе — и страх не берет.
Между небом и землей Разряд — вершина в огне, Камни летят по спине. Сорвались, но веревка — спасенье, Висят, затаив дыхание.
Гроза на перевале Удар — и скалы дрогнул край, Обломки сыплются, как град. Они летят, но шнур держит их, Повисли меж небом и адом.
Искра над пропастью Молния бьёт в гранитный пик, Камней обвал летит на них. Срываются, но веревка держит — Душа в груди от страха стынет.
✧ тег: путники ✧