Стихи про ностальгию

Сумароково Родное село Сумароково, Где детство моё пролетело, Поля и луга — всё знакомо, И сердце от счастья запело. Чудесный мост через пруд Ведёт к островку в тишине, Там ивы ветвями растут, Как в светлом и добром сне.

Любимый край Сумароково — край полей и лугов, Где каждый прохожий — как добрый сосед. Мост через пруд, словно мост из веков, Ведёт на остров, где счастья нет. Но счастье не в месте, а в людях вокруг, В улыбках и в свете родных нам глаз. Село, ты — мой самый надёжный друг, Твой образ со мной в любой трудный час.

Сумароково Родное село Сумароково, Где красота полей и лугов. Здесь добрые люди, и всё готово Для счастья под шёпот ветров. Чудесен мост на пруду, он ведёт К зелёному островку в тишине. Там время замедлит свой плавный полёт, Оставив лишь светлую память весне.

Прощай, Галичья Гора Последний сбор. Гербарий полон, Уложен в пресс и в списки внесён. Студент-биолог помнит: клён иль клён Лишь тот, кто лист рассмотрит в хлорофилл. Палатки сняты, спальники в чехлах, Костёр погас — уходим в цивилизацию. Но в памяти — ковыль в сухих лучах, И походы, как в другую координацию. Мы расстаёмся с мошкой и росой, С водным лютиком и мятой луговой. Команда — вот что стало нам судьбой, Мы научились быть одной семьёй. Спасибо, лес! Спасибо, степь и речка! За то, что научили нас смотреть. Прощай, палаточное наше местечко, Мы будем эту практику жалеть.

Последний день на Галичьей Горе Конец практике. Собираем рюкзаки, Гербарий прессом сжат, определён. Здесь каждый стебель знаем у реки, И каждый вид в тетрадке занесён. Палатки сняты, кострище залито, В ковыльной степи ветер стих. Мы увозим с собой не просто фото — Друзей и знаний крепкий, общий миг. Сорняк, осока, водный лютик, мята, Мы различали их под солнцем и дождём. Команда сплочена, работа вся объята Тем чувством, что домой мы не уйдём. Прощай, заповедник! Студент-биолог Теперь не спутает пырей и ковыль. Нам практика дала бесценный опыт, И в памяти осталась Галичья горы быль.

С тобой тепло И когда открою в стужу — Не в лесу, а у стола, Аромат ударит в душу, Буду снова ждать тепла.

Вкус тепла И когда открою в стужу — Не в лесу, а у стола, Аромат ударит в душу, Буду снова ждать тепла.

Летний привкус И когда открою в стужу — Не в лесу, а у стола, Аромат ударит в душу, Буду снова ждать тепла.

Вспоминай меня Дожди стучат по крыше, как метроном, Я вспоминаю дом, где мы вдвоём. Твой голос тихий, тёплый, как плед, Его со мной уж много лет и нет. Мы строили планы на сотню зим, Но кто-то свыше стал непроходим. И поезд унесла другая даль, Оставив мне лишь светлую печаль. Твои глаза я помню наизусть, В них отражалась детская вся грусть. Мы верили, что вечность — это мы, Но разлетелись, как листва с зимы. Я слышу в каждой песне наш мотив, Он душу рвёт, но дарит мне прилив. И я пою, хоть голос мой дрожит, Любовь ушла, но память не бежит. Ты где-то там, в другом конце земли, Но наши звёзды всё же не ушли. Они горят, напоминая свет, Который был, которого уж нет. Я не прошу вернуться, просто знай: Ты в моём сердце, словно вечный рай. И если вдруг тебе взгрустнётся в ночь, Вспоминай меня — я смогу помочь.

Ода нашей любви Мы строили замки из песка у моря, Волны смывали их, но мы не знали горя. Твои ладони помню, тёплые, как лето, Теперь в руках моих лишь эхо без ответа. Ты обещал, что будем вместе навсегда, Но время разбросало нас, как поезда. Я вспоминаю наш последний разговор, И в горле ком, и застилает взор. Фонарики горели в парке до утра, Мы целовались, не боясь, что спать пора. Смеялись глупо, верили в любовь до слёз, А осень листья унесла, и всё всерьёз. Теперь я слушаю ту песню в тишине, Она звучит как эхо на пустой волне. «Ода нашей любви» — слова летят в никуда, Но в сердце остаётся горькая вода. Я не держу обиду, ты прости за боль, Мы оба научились жить с чужой судьбой. Но иногда в ночи я слышу твой мотив, И в такт дыханью этот ритм ловлю, ловив. Пусть разлука стала нашей общей тенью, Я благодарна за подаренное время. Ты навсегда останешься в моей груди, Как первый луч, что светит где-то впереди.

Эхо лета За рекой кукушка куковала, Лето тёплое напоминала. Птичий голос — как привет из детства, Только в прошлом нет уже соседства.

Кукушка За рекой кукушка куковала, Счёт годам моим она давала. Я не знаю, сколько мне осталось, Только сердце от тоски сжималось.

Тот самый дом Забытый карьер, деревянное крыльцо, Скрипучие ступени, резные перила. Я помню, как в детстве входила в лицо Тепла, что мне бабушка с мамой дарила. Там пахло пирогами и мятой в чаю, И прабабушка пела о чём-то простом. Я снова и снова в тот дом попасть, Где каждый был жив, где мы были — дом. Но время уносит, и нету пути Назад, где счастливой была я тогда. Остался лишь снимок — на нём все в цвету, Но в рамке пожелтевшей — уже навсегда. Я помню тот смех, и уютный очаг, И руки любимых, что грели меня. Теперь только в памяти — светлый наш шаг, И боль от того, что нельзя изменить. Я скучаю по вам, мои дорогие, По детству, где горе не знало пути. Но в сердце живете вы вечно, родные, И в снимке том старом — мне вас не найти.

Страничка жизни Как давно это было, как будто во сне: Старый дом, деревянное крыльцо, Где на стенах — в рамке, на старом окне — Пожелтевшее наше с тобою лицо. Помню запах тепла и уюта в сенях, Где на лавке подушки, на печке — горшки. Мама с бабушкой рядом, и в мягких руках Прабабушка держит меня у доски. Я вбегала, и дом оживал голосами, И казалось, что время не властно над ним. Но ушло всё, растаяло, словно с глазами Я смотрю на снимок — и мир стал другим. Только память хранит этот светлый чертог, Где мы все были вместе, и счастье — вокруг. Не вернуть, не забыть, хоть и прожит итог, Только сердце всё помнит: я — твой внук. Я скучаю по тем беззаботным денькам, Где не ведала горя, потерь и разлук. И по маме, и бабушке — по всем, кто был там, На пожелтевшем снимке, где всё ещё друг.

Пожелтевший снимок Я помню тот дом, где скрипело крыльцо, Где пахло теплом и парным молоком. Прабабушка в белом сидит на крыльце, А рядом — малиновый куст под окном. Карьер за оврагом, песок золотой, Мы бегали босиком по траве. И мир был огромным, и я — молодой, И счастье сияло в каждой листве. Теперь этот дом — только в памяти сон, И мама, и бабушка, прабабка — ушли. Лишь старый снимок, пожелтевший, как клен, Хранит те мгновенья, что в сердце цвели. Как хочется снова услышать их голос, Увидеть улыбку и руки в муке. Но время — река, уносящая в соло, И детство осталось на том берегу. Я смотрю на фото, где я — малыш, С бантом и в платьице, рядом с семьей. И кажется, вот он — тот самый миг тиш, Где все мы едины, где мир — не чужой. Но жизнь разбросала по разным мирам, И только в душе этот дом не стареет. Я снова вхожу — по забытым следам, И сердце, как прежде, надеждой болеет.

Старый дом Прабабушкин дом на пригорке стоит, Крыльцо деревянное помнит шаги. Там время текло, словно медленный щит, В карьере песок нагревался в тиши. Когда я входила, встречал меня хлеб, Пахло теплом, молоком и травой. Уют разливался, как утренний свет, И бабушка пела над старой плитой. Теперь не вернуться туда, где жива И мама, и прабабка, и детства пора. Остался лишь снимок, где я — голова В платочке, и рядом сидит детвора. Как хочется снова услышать тот смех, Увидеть, как бабушка гладит кота. Но время не слышит молитв и помех, Лишь память хранит те счастливые лета. Я помню тот запах, тот скрип половиц, Где каждая трещина — веха судьбы. И нет уже сил удержать возле лиц Тех, кто ушел в неизбежность борьбы. Но в сердце остался тот старый наш дом, Где вечно живет бесконечный покой. И я прихожу к нему в снах прямиком, Чтоб снова побыть хоть на миг сиротой.

Тепло воспоминаний Деревянное крыльцо, ступеньки в три шага, В карьере купались, и пахло травой. Ты, прабабушка, ждешь у порога меня, И в доме — уют, и душа в нем живой. Там пахло теплом, молоком и мукой, И чай заварной, и варенье из слив. Я помню, как бабушка пела рукой, Как мама смеялась, меня торопив. Теперь этот дом — лишь на старом снимке, Где краски поблекли, но лица — светлы. Я в детство свое возвращаюсь в поминках, В те дни, когда мы все были живы и молоды. Как жаль, что нельзя повернуть время вспять, Увидеть их всех, обнять и простить. Осталось лишь сердце, что помнит и ждет, И в каждом воспоминании — нить. Я снова вхожу в этот дом наяву, Закрыв глаза, слышу голоса. И плачу от счастья, что я живу, Храня в душе эти чудеса.

Старый дом Я помню крыльцо, что скрипело под нами, И запах пирогов, и тепло русской печи. Здесь вечер тянулся длинными часами, И счастье казалось простым и беспечным. Входила я в дом — и время застыло, В уюте, где каждая вещь дорога. Здесь прабабушка в кресле тихо сидела, И вязала носки, не подняв головы. Теперь этот снимок пожелтел на стене, И дом обветшал, и порос лопухом. Но в памяти — мама, бабушка, ты, прабабушка, мы все — Как будто недавно мы были втроем. Как хочется крикнуть: «Верните всё вспять!» Но время не слышит, река не течет назад. Остались лишь фото, где детство спит, И сердце всё помнит, хоть годы летят. Я снова стою на пороге пустом, Где эхо шагов замирает в тиши. И кажется: вот отворится дверь — И мама войдет, и скажет: «Не уходи».

Шёпот берёз Я помню вечер у реки, Где волны тихи и легки, Ты шла ко мне в росе полей, И мир был сказкою твоей. Берёзы шепчут: «Не спеши, Укрой любовь в своей тиши». А я смотрю в твои глаза, Где затаилась бирюза. В них столько света и тепла, Что даже ночь светла, светла. И если вновь придёт беда, Ты будешь рядом навсегда. Нам не забыть тот тихий час, Когда весь мир был лишь для нас. И пусть года летят стрелой, Останусь я с тобой одной. Любовь — как поле васильков, В ней нет ни фальши, ни оков. И в этом шёпоте берёз Я слышу: ты — моя всерьёз.

Заброшенный сад Скамейка сломалась, дверцы скрипят, Здесь больше не слышен скорбный плач. И только сирень, что у входа росла, Цветет, как бывало, но только без нас. Оградка из кованых прутьев гниет, Калитка со скрипом впускает вперед. Тропинка теряется в дебрях травы, Как будто никто здесь не ходит давно. Здесь время застыло в безмолвном покое, Стирая прошлое, стирая былое. Лишь ветер гуляет по этим местам, И кажется, жизнь не вернется к нам. Но в запахе сирени, в полете пчелы, Вдруг оживают забытые сны. И дом, что молчит, обнимает тишина, Как будто все ждет, что вернется весна.

Заброшенный сад Сквозь заросли пожухлой травы Глядят осколки былой красоты. Мох пробивается сквозь трещины плит, Никто не придет, никто не скорбит. Здесь время застыло в безмолвном покое, Стирая прошлое, стирая былое. Лишь ветер гуляет меж голых аллей, Да солнце кровавое никнет скулей. Фонтан пересохший, как старый старик, Хранит в своих чашах немой, горький крик. А в пруду, где кувшинки когда-то цвели, Лишь тина да ряска, как знак той земли. Скамейка сломалась, качели скрипят, Здесь больше не слышен веселый ребят. И только сирень, что у входа росла, Цветет, забывая, что жизнь не была. Так пусть же руины хранят этот сон, Где прошлое с будущим сплетено в звон. И каждый, кто вступит под этот навес, Почувствует грусть — и уйдет, как и бес.

Родные огни Окон далёких ясный свет Напоминает о былом. Другого места в мире нет, Где сердцу так легко и тепло. Здесь каждый дорог и любим, Тепло хранит родной очаг. Мы вместе горе победим, Сделав вперёд надёжный шаг.

Островная песня На острове ветры поют над волною, И солнце греет, редко порою, Но сердце хранит в себе этот край родной, Где утро встаёт над песчаной грядой. Багряный восход озаряет утёсы, И чайки кричат, разрывая покой, Здесь время течёт, словно сонные плёсы, И вечность встречает нас тихой волной. В душе отзывается шёпот прибоя, Как будто бы остров мне шепчет: «Постой», И я понимаю, что здесь я — собою, Под небом, что вечно над этой водой.

Остров в сердце На острове ветры поют над волною, И солнце греет редко порою, Но сердце хранит этот край родной, Где утро встаёт над песчаной грядою.