Мистические стихи

Обратная сторона Есть мир, что невидим для наших очей, Где время течёт не вперёд, а назад, Где в реках течёт не вода, а ручей Из слёз, что забыли когда-то глаза. Там здания строятся из пустоты, А улицы вымощены тишиной, Там нету ни «я», ни «ты», ни «мечты», Там вечность играет сама с собой. Там каждый прохожий — твой собственный страх, И каждый проспект — это лабиринт, Где вместо светофоров — луна в облаках, А вместо машин — только ветра инстинкт. И если однажды ты в этот мир Попадёшь, не ищи обратный билет, Ведь изнанка — не тень, а наоборот, И в ней ты найдёшь свой истинный свет.

Изнанка миров За гранью привычного, в сумерках снов, Где светят иные, нездешние звезды, Там прячется изнанка миров и основ, Где сломаны времени прочные гвозди. Там тени не лгут, и зеркала не кривят, Там истина — зыбкая, как паутина, Сквозь трещины бытия, сквозь разрыв Пробиться пытается чья-то картина. Там правила писаны кровью и сном, Где каждый шаг — это выбор без права, И кажется: всё, что мы знали — обман, Лишь отблеск реальности, лживая глава. Но тот, кто заглянет за этот рубеж, Увидит, как мир наш изнанкой прошит, И каждый, кто ищет, найдёт, как чертеж, Что суть мирозданья — в изнанке лежит.

Звук Боча — это звук, что возник из молчанья, Как отзвук далёкого, тёплого сна. В нём нет ни значенья, ни очертанья, Но в нём почему-то вся жизнь слышна.

Зелёный флаг Бедуин идёт, песок под ногой, Зелёный флаг маячит в дали. Змея скользнула под камень другой, Дым вьётся, как мысли в пыли. Камни молчат, ветер поёт, Путь неизвестен, но сердце ведёт. Флаг обещает, что где-то есть дом, Идёт бедуин под палящим огнём.

Голос с неба Людмила-воительница, строгая, как сталь, Хранительница тайны, что несут вдаль. «А ты куда?» — звучит с небес вопрос, И ветер гнёт упрямых, гордых роз. Твой меч — закон, твой щит — святая речь, Ты учишь нас границы беречь. «Куда идёшь?» — в ночи звенит приказ, И каждый шаг — как исповедь для нас.

Кошка в ночи Безумно обожаю черных кошек — Они как тени, вышедшие к свету. В их грации — изломанные строки, Которым повторения нет. Они приходят тихо, на рассвете, Когда луна уходит на покой. И кажется, что в этом лунном свете Они владеют тайной неземной. Их шерсть — как смоль, как бархат, как забвенье, Она вбирает звёздный хоровод. А в лапах — древнее благословенье На каждый шаг, на каждый поворот. Котёнок чёрный — маленькое чудо, Что вырастет и станет королём. В нём нет ни капли злого, ниоткуда, А только свет, разлитый под дождём. Так пусть молва твердит: «Они — к несчастью», — Я знаю: это — глупая молва. В их ласке есть безумство, сласть и счастье, И в этом мире вечно правы два: Любовь и кот, что чёрен, словно полночь, Слились в одно — и в этом красота. Безумно обожаю их, и полночь Мне шепчет: «Это — истина проста».

Черная магия Безумно обожаю черных кошек — В их шерсти затаилась тишина. Они крадутся вдоль ночных дорожек, Где свет луны — сплошная белизна. Их взгляд — янтарь, застывший в изумленье, В нём древний страх и мудрость без границ. Они хранят ночное вдохновенье В сиянии загадочных глазниц. Когда мурлычут, кажется, что время Замедлило свой беспощадный бег. И в лапах их — неведомое бремя, Как будто кот — не зверь, а человек. Но в полночь, если вдруг мелькнёт фигура Исчезнет в тени чёрного крыла, Поверь: это не просто злая дура, А та, что ведьмой в прошлом не была. Люблю их за безумство и за нежность, За то, что миф о чёрной кошке — ложь. В них спит вселенной вечная безбрежность И правда, что на правду не похож.

Плыли мечты Вниз по реке, вниз по реке они плыли, Плыли мечты по темной безлунной воде. Тени сплетались в узоры на илистом дне, Тихо деревья о чём-то с тоской голосили. Время текло, как вода сквозь сомкнутые пальцы, Звёзды не смели упасть в эту чёрную гладь. Только луна, словно призрак, пыталась сиять, Но отражалась в реке лишь обрывками гальки. Где-то вдали, за изгибом, мерцал огонёк, Словно надежда, что борется с вечною тьмой. Тихо шептал камышом притаившийся бог, Слыша, как кто-то зовёт за собой, но не мной. Вёсла несли этот груз из обрывков и снов, Ветер гнал рябь, разбивая застывший покой. Каждый гребок — это шаг в неизвестность без слов, Каждый вдох — что прощанье с родной стороной. Вниз по реке, вниз по реке, не спеша, Плыли мечты, что не сбудутся больше вовек. Только вода принимала их в тёмный ковчег, И замирала, как будто бы чья-то душа.

Закатный час Закат багряный — час потерь, Как будто мир в огне горит. Я открываю в небе дверь, Ловить последний солнца вид.

Путь в туман Иди туда, мой друг, где зовет тебя Несбыточный сон, как манящий призрак. Где томные грезы, дыханье любя, Наполнят тебя, как пустой стаканчик. Шагай по тропе, что уходит во тьму, Где эхо шагов заглушает молчанье. Там каждое слово подвластно уму, И в каждой минуте — свое обещанье. Там небо распахнуто в бездну глубин, Где звезды — лишь искры забытых пожаров. Ты будешь один среди тысяч причин, Но вера спасет от безумья ударов. И если устанешь, присядь на порог Границы миров, где стираются грани. Твой призрак укажет, где спрятан итог В сплетенье теней и случайных желаний. Так слушай же зов, что звучит изнутри, Он тише, чем шепот, но громче, чем бури. Забвенье и память — лишь две из миры, И ты их хранишь в своем сердце в лазури.

Бог таёжных троп Торум, владыка хантов и тайги, Твой дом — в ветвях, где прячутся снега. Никто не смеет тронуть те пути, Где стелется медвежья пороша.

Торум в тишине Торум таёжный, древний и седой, В безмолвье сосен слышен твой покой. Никто не видел лик твой, но в лесах Живёт твой дух в медвежьих голосах.

Владыка тайги В тайге глубокой, где молчит зима, Торум хранит свои святые сны. Ветвями кедров шепчутся слова — Он правит миром от самой весны.

Незримый царь Незримый царь таёжной стороны, Торум, чьи мысли в инее видны. Он не в чертогах — он в глуши лесной, Где даже волки молят о покой.

Торум-отец Торум-отец, ты в каждой капле рос, В тени кедрача, в шелесте берёз. Твой взгляд — сквозь хвою, твой приют — тайга, Где время замерло у стоп врага.

Древний страж В таёжной чаще, где не ступит зверь, Торум свой вечный держит караул. Он слышит каждый шорох и поверь, Что даже ветер — это его гул.

Порог За пределами снов — пустота без лица, Где кончились числа и стерлись слова. Там истина смотрит с чужого крыльца, И жизнь обернулась глотком волшебства.