Философская лирика

Голубой напев На лугу, где трава высока, Расцвела незабудка одна. Её цвет — как небесная тка, Что весной нам подарена. Она шепчет: «Не забывай Тех мгновений, что были светлы. Пусть в душе твоей, как в раю, Живут эти тёплые сны».

Цветок памяти Незабудка — цветок скромный, В нём вся нежность земли живёт. Он напомнит о доме тёмном, Где когда-то любовь цветёт. Не забудь этот синий взгляд, Что в росе утренней блестит. Он для сердца — как сладкий яд, Что из памяти не уйти.

Незабудка в траве Среди травы, в тени берёз, Голубой огонёк горит. Этот цветик, как будто слёз Светлый след, что душа хранит. Он напомнит о тех, кто был, О любви, что не угасла. В сердце память его будил, Как весенняя, нежная сказка.

Разные берега Мы живём в разных городах, как на разных планетах, И каждый день начинается с тоски по тебе. Ты засыпаешь под шум дождя за окном, Я просыпаюсь под звук сирены вдалеке. Разлука стала нашим постоянным спутником, Одиночество — тень, что не отстаёт ни на шаг. Мы шлём друг другу фотографии и голосовые, Но это не заменяет тепло твоих рук.

Тепло родного слова В доме русская речь с белорусскими словами текла, Как детство, где сон колыханкой укачивал зла. «Постой-пачекай» — это ласка в диалекте родном, Где ели шумели, а драники пеклись за столом. Сибирь вспоминает, как тобани в мороз пекли, Белорусская речь — глубина, что согрела вдали. На погосте полотенце — традиция, память жива, Дед в сердце хранит эти речи, как вечная слава.

Речь-наследие Дом — это русская речь, вплетённая в белорусское слово, Как детство, где сон колыхался под шёпот травы. «Постой-пачекай» — отголосок далёкой поры, Где ели стояли, а драники были просты. В Сибири тобани пекли, вспоминая края, Белорусская речь — это тепло, что не тает, звеня. На погосте полотенце — традиция, память о деде, Два языка в сердце, как два четверостишья в победе.

Два корня В доме русская речь с белорусским оттенком звучала, Как детство, где сон колыханкой качал до утра. «Постой-пачекай» — это ласка в просторечье родном, Где ели шумели, а драники пахли теплом. Сибирь далека, но в ней тобани пекли неспроста, Белорусская речь — глубина, что согрела сердца. На погосте полотенце — традиция, связь поколений, Дед в памяти хранит эти речи, как свет откровений.

Колыбель речи Дом — русская речь, а в ней белорусские слова, Как детство, как сон, как колыханка-трава. «Постой-пачекай», — шепчет память в тиши, Где ели шумят, а драники на столе хороши. Сибирь пекла тобани в морозной дали, Белорусская речь — это тепло, что спасало от хали. На погосте полотенце — традиция предков жива, И дед мой в молчаньи хранит эти два языка, как слова.

За облаками А где-то там за облаками Ты всё так же улыбаешься для нас. Твой голос унесён ветрами земными, Но не забыть нам твоих родных, любимых глаз.

Простое чудо Любовь — не гром среди ясного неба, А тихий свет в обычном дне. Она как воздух, что нужен для хлеба, И я дышу лишь с тобою вдвоём.

Обещание Любовь — это не просто чувство, А выбор, что делаем мы. И в этом — и боль, и искусство, И вечные наши умы.

Автопутешествие Заправлен бак, маршрут проложен на карте, Мы выезжаем на рассвете раннем. В дороге время замедляет старт, И мир вокруг становится понятней, ясней. Проехать тысячи вёрст по России, Увидеть, как меняется пейзаж. И знать, что где-то там, за поворотом, Тебя ждёт новый день, новый рассказ.

Одинокий человек Мир чужд и пуст. Красив, но строг. И средь галактик исполинских Лишь человек так одинок, Вдали от очагов отцовских.

Там и здесь Там мать и верный взгляд отца, И смех друзей, и шум прибоя... Но здесь, у нового крыльца, Душа не ведает покоя.

Как рай Она — как рай, как первый сон, Лазурный шар в объятьях ночи. Но дом родной, далёкий он, Зовёт назад, всё ближе, громче.

Герой Земли Герой Земли, он принял долг — Лететь к мерцанью Ориона, Где тайны вечности умолк Седой туман, презрев законы.

Приказ Приказ отдан. Кирилл, капитан, Стоит на мостике стальном. Его ведёт сквозь ураган Звезда в созвездии ином.

Одиночество в космосе Мир чужд и пуст. Красив, но строг. И средь галактик исполинских Лишь человек так одинок, Вдали от очагов отцовских.

Курс на Орион Герой Земли, он принял долг — Лететь к мерцанью Ориона. Где тайны вечности умолк Седой туман, презрев законы.

Звёздный долг Капитан Кирилл, приказ приняв, Стоит на мостике стальном. Его ведёт сквозь ураган Звезда в созвездии ином.

История одной мухи Муха по имени Степа Был недотепой, знали все. Он путал окна и двери, И жизнь его текла в тоске. Но в этой неудачной доле Был свет, что грел его крыло. Он верил, что когда-нибудь Взлетит высоко и светло.

Полёт Степы Муха по имени Степа Был неуклюж и некрасив. Он падал с высоты на пол, И все над ним смеялись вжив. Но раз, в один из дней осенних, Он вдруг нашёл свой путь в окне. И полетел, хоть и коряво, К своей заветной цели — мне.

Недотепа Муха по имени Степа Летал плохо, как недотепа. Он в потолок врезался часто, И жизнь его была не сладкой. Но в этом был свой смысл и шарм: Он жил, не зная строгих правил. И пусть летал он неискусно, Зато он искренне любил.

Радость веры Говорят, что в мире нет чудес, Но они вокруг тебя и всюду. Даже то, что наш Христос воскрес, Верь и радуйся такому чуду.