Стихи о детстве

Детство с братом Мы делили игрушки и сладости, Вместе строили замки из книг. Старший брат — это радость и ясность, Что в воспоминаньях моих.

Брату Ты научил меня держаться, Когда падал и плакал я. Ты показал, как улыбаться, И верил в силу бытия. Прошли года, но не изменилось Твоё участие и забота. Ты — старший брат, и это сила, Что дарит свет и тепло.

Родные просторы Астаган — село родина моя, Ты в сердце навсегда, как отчий дом. Здесь небо синее, трава густая, И ветерок играет с ковылём. Я помню лето, зной и тишину, И крики журавлей над перелеском, И бабушкин рассказ у окна в тени, И запах дыма над вечерним лесом. Теперь я далеко, но в снах твоих Брожу по улицам, где детство было, Астаган — мой светлый, тихий миг, Что в памяти, как песня, сохранила.

В луче твоём Яркий лучик освещает всё вокруг, Как твоя забота в детстве, мама. Ты ушла, но не исчез твой нежный звук, В памяти моей ты вечно с нами.

Старый шкаф Мы дружили так давно, Что, кажется, даже пыль на старом шкафу Помнит наши имена. Она лежит, как книга, что никто не читает, Но в ней — страницы детства, смеха и тепла. Мы рисовали мелом на его боках, И время уносило нас в другие края. А пыль осталась, тихая свидетельница, Чтобы напомнить: дружба — это навсегда.

Детство Нам откроет радость и свет Детский смех и шум игры. В мире красок и конфет Скрыты лучшие миры.

Мой отчий дом Мой отчий дом, ты в памяти живой, Твой старый сад и мост над речкой той. Я ухожу, но связан я с тобой — Земля, что стала вечною судьбой.

Символ утраченных грёз Бумажный самолётик — детский смех, Он в небо рвался, будто бы живой. Но жизнь внесла свои коррективы в спех, И он упал, разбившись о покой. Лежит на асфальте, смятый и простой, Напоминая о мечтах былых. Их не вернуть той лёгкою рукой, Что запускала ввысь полёт стихий. Теперь лишь символ — грустный и немой, Что надежды могут быть хрупки, как бумага. И в сердце отзвук детства, неживой, Как этот самолётик без отваги.

Бумажный самолётик Сложен из тетрадного листа, Он был надеждой и мечтой. Летел в окно, где высота Манящей казалась порой. Но ветер резко изменил Его недолгий, лёгкий путь. И в лужу он неуклюже влил Свою бумажную грусть. Теперь лежит, намокший, смятый, Как символ всех несбывшихся надежд. И детский смех уже невнятен, И сердце чуть щемит, как прежде.

Самолётик из детства Сложил из листа я когда-то самолёт, Он был для меня целым миром и полётом. Я верил, что в небо он унесёт мечту, Что детство продлится, не кончится туту. Но ветер подхватил, и он упал в траву, И крылья смялись, не взлетев на синеву. Я поднял его, разгладил ладонью снова, Но знал уже: это лишь бумага сурова. Он символ надежд, что не сбылись никогда, Что канули в прошлое, словно вода. Я помню, как ждал, что он в облаках исчезнет, А он лишь на землю упал, и всё кончено. Те годы ушли, и мечты те просты, Как этот самолёт из школьной тетради. Я вижу его в старых снах иногда, И сердце щемит от той детской беды. Теперь я взрослый, и не верю в полёт, Но где-то внутри всё ещё тот пилот, Что верил в бумажные крылья и сказку, Что жил в ожидании яркой развязки. И пусть не взлетел он, но память жива, Как эта игрушка, что стала слова. Она напоминает: надежды бывают хрупки, Как тонкие крылья в детской руке.

Брат и двор Я помню наш двор, где играли мы в ряд, И мудрый совет, что давал мне мой брат. Праздники наши, лезгинки огонь, Когда замирала в ладонь ладонь.

Игры и танцы Я помню наш двор, где играли мы в ряд, И мудрый совет, что давал мне мой брат. Праздники наши, лезгинки огонь, Когда замирала в ладонь ладонь.

В ладонях памяти Я помню наш двор, где играли мы в ряд, И мудрый совет, что давал мне мой брат. Праздники наши, лезгинки огонь, Когда замирала в ладонь ладонь.

Братский совет Я помню наш двор, где играли мы в ряд, И мудрый совет, что давал мне мой брат. Праздники наши, лезгинки огонь, Когда замирала в ладонь ладонь.

Двор детства Я помню наш двор, где играли мы в ряд, И мудрый совет, что давал мне мой брат. Праздники наши, лезгинки огонь, Когда замирала в ладонь ладонь.

Маленький исследователь В каждом маленьком ребёнке Скрыт исследовательский дух. Он вылезает из пелёнок И устремляется вокруг. Он теряется повсюду, Но находится везде. Он всегда куда-то мчится В незнакомой борозде. И в мальчишке, и в девчонке Этот огонёк горит. Мир огромный и загадочный Маленький герой открыт.

Уроки детства Звенит звонок, и вновь бежим мы в класс, Где мел скрипит, а время мчит, как вальс. Учитель строгий, но в глазах тепло — Здесь каждому найти своё дано. И пусть порой решенья не просты, Тетради, двойки, первые мечты, Но этот мир, где дружба и азарт, Нас научил быть теми, кто мы есть.

Школьная перемена Перемена! Коридор гудит, Кто-то спорит, кто-то в мяч летит. Смех и крики, суета вокруг — Школа — это самый лучший друг. Прозвенит звонок — и снова тишь, Только ручка по листу скрипит. Каждый день здесь что-то узнаём И взрослеем с каждым новым днём.

Папина наука Учил меня папа не сдаться в борьбе, Быть честным, быть сильным и верить в себе. Его наставленья — как в жизни закон, От них не уйти ни вперёд, ни в засон. Я помню, как в детстве он мяч мне дарил, Как в парк по субботам водил и учил. Теперь я взрослее, но всё же порой Советуюсь с папой — он вечно со мной.

Фотоаппарат на день рождения Первый фотоаппарат – подарок от родных, Снимал одуванчики, шлангу в кольцо. В саду детства каждый миг – как стих, Застывший в кадре навсегда лицо.

Детство Вани В Копейске рос, сам в садик на автобусе, На силовой катался, в паркур влюблён. Стоял на голове у края дома, А снизу ждал его Кузя, верный он.

Зимнее письмо Декабрь 42-го. Холод в школе, Нет угля, чтоб печь растопить. Но ёлка была, хоть и в горе, Чтоб детство хоть как-то продлить. Вернулся — мать с письмом в руке, «От Димы вести!» — свет в глазах. Но нет, не брат на том листке, А похоронка, боль и страх. Июль 43-го. Мать больна, Мне тринадцать, но я — на завод. Ученик оператора, но не до сна, Цех грохочет, и время не ждёт. Февраль 44-го — руки в снег, Обморозил, но надо терпеть. Апрель — слесарь, мартен, человек Среди машин, что огнём кипеть Заставят, как мамонты, хоботы вниз, Ворочают груды руды. Июнь — рассыльный, трудовой сюрприз: Книжка в руках — шаг из беды.

Тринадцать зим Сорок второй, декабрь, метель. В школе стынут парты, угля нет. С ёлки школьной я пришёл домой — Мама смотрит вдаль, сжимая лист. «Брат…» — и пауза, как долгий стон, Похоронка — нет, не конверт с добром. Сорок третий, мать в постели, жар, Я — ученик в цеху, хоть мал и стар. Тринадцать лет — и в руки станок брать, Чтоб помочь, чтоб выжить, не упасть. Сорок четвёртый, руки в волдырях, Обморожены, но я держусь в цехах. Мартеновский цех — машины, жар и гул, Как мамонты с огнем, я их не обманул. Рассыльным я бегу через цеха, Трудовая книжка — первая строка. Война уходит, но оставит след В моей душе на много долгих лет.

Мамин одуванчик Мы рисовали с мамой одуванчик — Пушистый, белый, лёгкий, как снежок. И получился целый полянчик, Где каждый одуванчик — как флажок. Я помню, как мы краски разводили, Как мама улыбалась и ждала. Мы целое то поле сотворили, Где вечно будет детство и весна.