Стихи про чувства

Невесомая Моя любовь, против всякой физики, Парит высоко над землёй. Она не ищет тут механики, Где всё решается судьбой. Скажи, зачем закон Ньютона Для чувств, что вечны и легки? Ведь даже самая крутая формула Не объяснит любви строки. Здесь гравитация не в силах Удержать на месте сердца взлёт. Любовь — не камень, чтоб в могилах Искать покой наоборот. Она — как свет, что без опоры Летит сквозь атомы и пыль. Ей не нужны земные шторы И гравитационный штиль. Мы выше физики с тобою, Мы — новый, неоткрытый вид. Любовь не ведает покоя, Когда душа в тебе горит. Так пусть твердят, что всё нарушил Закон природы и ума. Моя любовь — иная суша, Где мы с тобой сошли с ума.

Полет любви Моя любовь, против всякой физики, Парит высоко над землёй. И нет для чувства той механики, Чтоб удержать его собой. Закон притяженья не властен здесь — Лишь сердце правит этот путь. Любовь — как птица, не желает лезть В привычной логики суть. Она не знает гравитации, Ни трения, ни масс, ни сил. Сквозь шум ветров и вибрации Летит туда, где ты просил. Пространство, время — всё условно, Когда душа горит огнём. Любовь не терпит затхлых формул — Она — всегда о том, что мы вдвоём. И пусть твердят учёные: «Невозможно», — Я знаю: ты — мой антипод. Мы создадим свой мир, где осторожно Любовь над бездной проплывёт.

Плотина чувств Я строю стену из камней и льда, Чтоб чувства не прорвались через край. Но под напором тает всё, увы, И пробивается горячий май. В груди — вулкан, лавина, ураган, Я сдерживаюсь, стиснув зубы в такт. Но в тишине, когда один я сам, Срывается сорвавшийся контакт. Эмоции, как дикие кони, Несутся вскачь, сбивая всё с пути. Я натянул поводья, но они Готовы в пропасть головой сойти. И кажется, что проще дать им волю, Чем прятать в клетке, где не дышит свет. Но я молчу, я продолжаю бой, Пока душа не выплеснет ответ.

Внутренний шторм Я прячу чувства глубоко внутри, Чтоб внешний мир не видел их и тени. Но иногда так хочется смотреть На то, что бьется в яростной мишени. Они клубятся, словно облака, Готовые пролиться ливнем вскоре. Слова срываются — и тишина Вдруг разбивается, как хрупкое стекло. Я комкаю эмоции в кулак, Сжимаю челюсть, чтоб не крикнуть вслух. Но этот шторм — он не простой пустяк, Он вырывается, как загнанный зверь. И в тишине, где каждый звук — как взрыв, Я слышу эхо собственных страстей. Так трудно сохранять спокойный вид, Когда внутри бушует сто огней.

Плен ревности Она приходит тихо, без звонка, Как будто бы случайная прохожая. Сначала просто легкая тоска, Потом — уже на собственное ложе. Она рисует в голове кино, Где ты — не ты, а жалкая марионетка. И сердце бьется в клетке все равно, Хотя рассудок шепчет: «Это ветка, Не верь глазам, не слушай тишину, Она полна обмана и подвоха». Но ревность выбирает глубину, Где logic — лишь помеха для вдоха. Она сладка, как яд в бокале вин, И горькая, как полынь на рассвете. Она — безумный, страстный господин, Который держит душу в черном цвете. И вот уже разрушен милый дом, Разбиты вдребезги былые клятвы. А ревность правит этим кораблем, Где все мечты — лишь призрачные ватты.

Жестокая сладость Как сладостна бывает эта боль, Когда в груди — клубок из змей и роз. Ты — и палач, и жертва, и король В театре собственных нелепых грёз. Она — как вихрь, что вырвал все цветы, Как нож, что режет, но не до конца. Ты ищешь в ней источник пустоты, А находишь лишь её же лица. Она растёт, как сорная трава, В твоей душе, где был когда-то сад. И ты — живая, рваная канва, Где каждый стежок — новый, жгучий ад. Ты помнишь всё: и взгляд, и каждый шаг, И слово, что упало невзначай. Ты — как ворона на пустых стогах, Что каркает: «Прощай, прощай, прощай». Но время лечит — или просто стирает С лица земли следы безумных драм. И только ветер в поле подпевает Тому, кто стал однажды жертвой ран.

Искренность Ведь в нём искренность живёт, Что с годами не пройдёт. И пускай пройдут года, Не увянет он никогда. Береги его, родная, Нашей встречи яркий след. Придёт время — отцветёт он, не беда: Красота не исчезает никогда.

Порог Мы помним всё, что нам сказать, Но не решаемся начать. Стоим на краешке моста, Где слов не вымолвить спроста.

Немой разговор Мы помним всё, что нам сказать, Но не решаемся начать. Глаза красноречивей слов, Но мы не слышим их зовов.

Тишина Мы помним всё, что нам сказать, Но не решаемся начать. В тиши уходит диалог, И чувства гложут, как порок.

Слова как груз Мы помним всё, что нам сказать, Но не решаемся начать. Слова — тяжёлый, хрупкий груз, Боимся мы его развязать.

Молчание Мы помним всё, что нам сказать, Но не решаемся начать. Молчанье — золото порой, Но в нём теряем мы с тобой.

Нерешительность Мы помним всё, что нам сказать, Но не решаемся начать. Слова застыли на губах, В сердцах — волнение и страх.

Ты — мой свет Когда вокруг сгущается тьма, Твой образ — яркая звезда. Ты — нить, что держит меня в такт, Безликий мир — пустой антракт. Ты — нужный вдох, ты — важный шаг, Ты — на ладонях тёплый знак. Мне без тебя не быть в ладу, Я без тебя, как в забытьи.

Крик любви Я готова о любви кричать И в тебе без остатка раствориться. Я готова просто ждать и ждать, Чтоб с тобою вновь соединиться. Ведь без тебя я уже не вывожу, Я хочу тебя обнять и слышать. И дыхание твоё я нахожу В каждом шёпоте, что тише. Ты мой свет, моя печаль и радость, Без тебя вся жизнь моя пуста. Мне нужна твоя лишь только сладость, От заката и до темноты.

Тупик Мы в лабиринте чувств — сплошная тья, И каждый поворот ведёт в ничья. Ни выхода, ни силы разорвать, Осталось только ждать и наблюдать.

Эхо касания Не прикасаясь, но касаюсь я — Словами, что дрожат на кончиках пера. И многоточие — как тихий вздох любя, Прижать к груди тебя — одна игра. Обнять волшебной ноткой, не рукой, Соскучиться до глубины, до дна. И в каждой строчке — ты, и мы с тобой, Хоть между нами сотни километров сна.

Чувства души Мы чувствуем не телом, а душой — Она пронзает временный покров. И в тишине, оставшись лишь с собой, Мы слышим эхо собственных шагов. Не кожа знает горечь от разлук, Не мышцы помнят тяжесть расставанья, А где-то в глубине — немой испуг, Души надрыв, что длится до свиданья. Мы чувствуем не телом — боль потерь, Когда уходит близкий человек, И в комнате пустеющей теперь Лишь тишина ведёт свой долгий бег. Душа — не плотский орган, а эфир, Что держит нас в объятиях вселенной. Она — и наш единственный ориентир, И голос, что звучит неизменно.

Душа чувствует Мы чувствуем не телом, а душой — Она одна способна на прозренье, Когда пред нами мир лежит чужой, В нём ищем мы своё отраженье. Не пальцы помнят ласку и тепло, Не губы — поцелуй в ночи случайный, А сердце, что в груди моей зажгло Огонь, который не погаснет тайно. Мы боль не телом чувствуем — душой, Когда уходит тот, кто был опорой, И мир становится совсем пустой, И слёзы льются молча, без укора. Душа — невидимый, но главный нерв, Что связывает нас с самим твореньем. Она — наш свет, она же — наш конец, Но мы живём её прикосновеньем.

Невысказанное Мы разошлись, но нить не рвётся, Она звенит в тиши ночей. Твоё дыханье отдаётся В моей груди — всё горячей. Я знаю, ты не спишь под утро, Вращая в пальцах телефон. И взгляд твой грустный, перламутровый, В окно глядит со всех сторон. А я всё жду: быть может, чудо, Случайный знак, хотя бы вздох. Но мы молчим — друг другу чужды, Хотя любовь не сжёг тот бог. Она живёт в нас, как заноза, Как эхо давних, тёплых слов. И не нужны нам эти слёзы, Но нету сил сказать: «Будь здоров». Мы разошлись, но в каждой встрече Сквозь время, толщу серых дней, Я слышу голос твой далече: «Я всё ещё люблю. Сильней».

Майский свет Осенний вечер, первый взгляд — и дрожь: Твои глаза и светлые вихры. Мне было четырнадцать, тебе семнадцать, Рома, С тех пор горят во мне твои костры. То рядом ты, то снова тишина, Но майский день вернул нам тепло рук. Объятья, поцелуй — и вновь волна, А после — холод, замкнутый круг. Я говорю сейчас, не пряча слов: Ты нужен мне, как воздух и вода. Поверь, я научусь читать без слов, Но не гаси тот свет, что навсегда.

Под рясой тайна В келье тихо, свечи тают, Образ строгий на стене. Мысли о тебе летают, Труд молитвенный вдвойне. Не к лицу мне эти чувства, Я дала обет любви, Но земное так искусно Бродит в жилах, жжет в крови. Где спасенье? Где покой? Сердце просится домой. Не к иконам — к теплым рукам, Словно грешница, я к храмам.

Краш и две подруги Гаяз — красавчик, весь в мечтах, Азалина тает на глазах. Рузанна прячет горечь в словах, Но дружба рушится в слезах. Она ревнует, но молчит, В душе бушует ураган. А Гаяз просто так летит, Не замечая этот план.

Ночная нежность Уткнувшись в подушку, смущаясь, ты таешь, Лунный свет ласкает тело, не зная преград. Он вызывает чувства, что ты понимаешь, Любовь — наш тихий, но ясный набат.