Суровые стихи

Стальная нить В горах Дагестана, где камни молчат, Монтажники нить из металла влачат. Труба, как артерия, бьётся в скале, Несёт она жизнь этой дикой земле. Здесь воздух разрежен, и солнце печёт, Работа идёт, не замедлив свой ход. Сварщик, как маг, превращает металл, Чтоб каждый стык намертво стал. А вечером чай и уютный костёр, Гортанный напев разрывает простор. Тоска по дому, по ласке рук, Но долг монтажника — это не звук. Они — как орлы на отвесной стене, Прикованы к делу, как к счастью во сне. И каждый пролёт, каждый новый виток — Их жизни и пота стальной завиток. Когда же труба загудит на заре, Поймут: не напрасно горели в огне. Дагестанские горы запомнят навек, Как строил здесь русский и горский человек.

На высоте В горах Дагестана, где небо в снегу, Монтажники тянут стальную дугу. Труба, словно змей, извиваясь вдали, Уходит в ущелья, где камни легли. Здесь ветер пронзает до самых костей, И нет здесь дороги для простых людей. Но люди, как скалы, стоят на посту, Варят металл на пустом на весу. Кинжалом сверкает сварной аппарат, Искры летят, как горный водопад. А где-то внизу, в долине реки, Ждут дома, где близкие так далеки. Здесь каждый проход — это вызов судьбе, Здесь каждый стык — как молитва к тебе. И если труба загудит в тишине, То значит, что жизнь здесь идёт наравне. Спускаясь с вершин, оставляя следы, Они возвращаются в мир суеты. Но в сердце навеки останется гор, Где каждый монтажник — и страж, и актёр.

На заставе У Дона-реки стоит застава, Казак на страже — взгляд его суров. Он помнит клятву, данную когда-то, И защищает этот тихий кров.

Степной наказ В степи донской, где ветер гуляет, Казак на коня садится, не зная страха. Он родину свою защищает, И честь его — как сталь в ножнах клинка.

Вахта на Дальнем Востоке Суровый климат, дальний край, Где вахта длится день за днём. Люди ждут, когда сменит их май, Но сервис не дремлет ни о чём. Он кормит, моет, убирает в срок, Шьёт и ремонтирует в строк. Заселяет, выселяет днём и ночью, Не даёт тоске зажечься в очи. Народ не грустит, хоть тоскует по дому, По родным, что остались в том краю знакомом. В работе находят они свой покой, И вахта проходит с упрямой душой.

Вахта на Дальнем Востоке На Дальнем Востоке, где климат суров, И ветер свистит, и метель завывает, Стоит вахта, и каждый готов Работать, пока пересменка настанет. Сервис не дремлет, работает в срок: Кормит, моет, убирает, шьёт, Заселяет, выселяет, ремонтирует в срок, И народ не грустит, хоть тоска по дому жжёт. Ждут перевахту, мечтая о доме, О родных, о тепле, о знакомом пороге, Но трудится честно в суровой истоме, Словно верные стражи на дальнем пороге.

Испытание холодом Холод выжег душу до костей, Но не выжег веры и огня. Карбышев — пример для всех людей, Кто стоит за правду, не склоняясь.

Непокорённый Мороз сковал его в гранит, Но дух остался горяч и смел. Карбышев — тот, кто не забыт, Кто в ледяной воде не онемел.

Осторожность Он всегда против тебя, не стоит подходить близко. Его сила — буря, не ввязывайся в бой.

На подступах Снега замели дороги, Но не дрогнули сердца. Мы — защитники пороги От врага до конца. В битве этой, жаркой, страшной, Каждый стал как титан. Под Москвой, в судьбе нашей, Солдатский подвиг — дань.

Стойкость Мороз кусает до костей, А в небе — вражеские птицы. Но мы не отступим с ней, С Москвой, что сердцу нам столица. Земля дрожит от канонад, И кровь струится по снегам. Но каждый здесь — живой отряд, Герой, не знающий преград.

Забытый порог Кто не закроет за собой дверь, Тот будет проклят, это факт. Пусть в дом его теперь, теперь Войдёт лишь горе и разлад. Кто не закроет за собой дверь, Тот будет проклят навсегда. Пусть жизнь его теперь, поверь, Станет пустой и без стыда.

Дверной завет Кто не закроет за собой дверь, Тот будет проклят, знай, дружок. Пусть в дом его войдёт теперь Лишь одиночества порок. Кто не закроет за собой дверь, Тот будет проклят, как в бреду. Пусть жизнь его теперь, поверь, Станет пустой и на беду.

Проклятие забывчивости Кто не закроет за собой дверь, Тот будет проклят навсегда. Пусть ветер в дом его теперь Несёт беду и холода. Кто не закроет за собой дверь, Тот будет проклят на века. Пусть в жизни не найдёт теперь Ни счастья, ни тепла, ни знака.

Осквернение Однажды был я в грешный мир рожден, И с первым детским криком осквернен. В чем смысл жизни — вот он вечный спор, Ведь вынесен мне смертный приговор.

Подземный свет В Черновских копях, под толщей земли, Где уголь чёрный, как ночь без луны, Люди трудятся, не жалея силы, Чтоб в домах наших горели огни. Их лица в поту, их руки в мозолях, Но взгляд упрямый пробивает тьму. Здесь каждый шаг — как вызов судьбе, А уголь — искра в подземном дыму. Пусть не видно солнца, не слышно птиц, Здесь своя красота — в упорстве и чести. Черновские копи — не просто граница, А часть нашей жизни, что светит извести.

В шахте Под землёй, где вечный мрак и пыль, Слышен стук кирки и скрип вагонеток. Здесь не видно солнца, небо — миф, Только уголь чёрный, как закат. Люди в поту, с закопчённым лицом, Добывают пламя из глубин. Их труд тяжёл, но не пустым, Он даёт тепло в наш мир. А наверху — дома, огни, уют, А внизу — упорство и работа. Черновские копи не забудут тут, Что основа жизни — эта нота.

Северный простор Белое море, суровый простор, Где ветер поёт свой древний укор. Льдины качаются в синей воде, Как отраженья далёкой звезды.