Стихи о страдании

Ночные слёзы Вот так и я себя и Вас измучил, А по ночам — подушка горьких слёз. И каждый день меня всё больше мучит Вопрос, который я не нёс.

Горькая подушка Вот так и я себя и Вас измучил, А по ночам — подушка горьких слёз. Но утром я вновь ворох мыслей мучаю, И снова день в тоске и без гроз.

Без ума я в тебе себя растворила, без ума как дура любила, а ты ушел? — я не простила, все жду, чтоб снова возвратил. Но знаю: мне не нужно слова, твой взгляд — и я уже готова простить, забыть, начать с нуля, лишь бы со мною был ты, я.

Немой укор Память, ты как острый нож, Режешь душу без следа. Боль утихни, не тревожь, В землю канув навсегда.

Предел Шепчут: «Крепче будь, дружок, Всё пройдёт, как сон». Но когда в груди ожог — Сил не нужен трон.

Терпение Говорят: «Потерпишь, друг, Всё пройдёт когда-то». Но когда десятки мук — Ждать уже расплаты.

Первый гнев Но Уран, содрогнувшись словно от греха, Скрыл чад в утробе — страх не отпуская. Лишь в глубине, где вечность заперта́, Томилась мать, от мук изнемогая.

Разбитый кубок Я плачу, и слова мои — как пепел, Старуха, ты не слышишь этот бред? В глазах огонь страданий горький слеп, И больше нет надежды, нет побед.

Горький шёпот Старуха, глупая, прости мне слёзы, Они текут, как вешние берёзы. В глазах — тоска, что давит, как свинец, И в мире больше нет для нас колец.

Молчание Как не рыдать? В груди огонь и лёд. Старуха, ты не видишь эту муку? Слеза застыла, время не идёт, Я шлю тебе свою последнюю разлуку.

Эхо страданий Старуха, слышишь? Плач мой не унять, Он эхом бьётся в сердце, словно град. Страданья слабым словом не обнять, В глазах — огонь, что превратился в ад.

Боль Старуха, глупая, зачем ты здесь? Твои слова — как надломленный крест. Я плачу, и в слезах моя тоска, Душа разбита на куски пока.

Слеза Как не рыдать, старуха? Слёзы льются, Они смывают горькую печаль. В глазах моих виденья разобьются, И время повернёт свой грустный вальс.

Из тьмы с надеждой С младенчества я знал, что значит боль: Приют холодный, крики по ночам. Меня ломало, мяло жизнь, как соль, Я растворялся в слезах по мелочам. Однажды в коридоре — детский плач, Чужая девочка, лет пять, в углу. К ней шёл насильник, жалкий палач, Я грудью встал, шагнул навстречу злу. Удар, ножом по рёбрам, дикий крик, Я рухнул, но её я заслонил. Очнулся в белой палате — напрямик Из жизни в жизнь, где свет не погасил. Врачи сказали: «Чудо, что живой», А я хранил внутри огонь живой. Та девочка мне стала как родной, Я стал сильней, пусть сломлен был войной. Не разбит, хотя и бит, не сломлен, хоть гнут, Я знаю цену доброте во тьме. Пусть раны есть, но душу не крадут, Я выжил, чтобы свет нести в семье.

Кто выжил в аду Мне с детства боль досталась по судьбе, Приют казённый, холод и тоска. Здесь каждый вечер плакал по себе, Душа рвалась на части, как строка. Однажды ночью крик из детской вдруг: Мужчина пьяный к девочке пришёл. Я встал стеной, хоть сам дрожал от рук, Удар — и тело рухнуло на пол. Больница, швы, гипс, капельницы, кровь, Но я в себя пришёл и не забыл: Смотреть, как плачет слабый, не готов, Пусть даже сам я жизнь недолюбил. Прошли года, я выжил и окреп, Шрамы на сердце — память, не порок. Тот страх и холод больше не калечат, Ведь я смогу помочь, кто одинок. Сквозь боль пророс, не сломлен, не убит, Хоть мир казался чёрным, без огня. Душа моя, как стержень, не скользит: Я знаю свет — он есть внутри меня.

Призрак этажом выше В квартире сверху кто-то ходит ночью, И стены содрогаются от драм. Там человек, разбитый на кусочки, Пытается собрать себя по граммам. Он стонет, и гремит посудой старой, Бьёт мебель, словно маятник часов. Его бессонница — не просто кара, А бесконечный ряд пустых шагов. Я слышу эти жалкие попытки Сбежать из клетки собственной души. Он не шумит — он вскрикивает пыткой, И просит: «Тишину мне заглуши!» Мне не мешает шум — мне страшно видеть, Как человек становится ничем. Ведь мы с ним одинаково не в силе Найти опору в мире без измен. И я молюсь, хоть веры нет в помине, Чтоб завтра утром стихли голоса. Чтоб он уснул в своей пустой квартире И не будил чужие небеса.

Без ответа Твой телефон давно молчит, он стал немым, И очень хочется тебе быть только с ним. Но тишина — как приговор, как тяжкий крест, И нет звонка, и нет вестей, и нет чудес.

Необходимость Без стихов я как без света — в темноте блуждаю вновь, Рифма — нить, что держит душу, в ней и боль моя, и любовь. Каждый день пишу я строчки, будто воздух их ловлю, Без поэзии не мыслю, не живу, а лишь терплю.

Ревность Ревность — это нож без лезвия, Что вонзается в сердце украдкой. Это сладкая, горькая трезвость, Что пьянит и терзает без сладки. Ты глядишь на прохожих — и каждый Становится врагом и соперником. В голове — бесконечный коллаж из Поцелуев, объятий, измен. Разбиваются жизни о скалы Под названием "я не прощу". И в груди разрастаются шрамы, Что годами потом не спущу. Но без этой отравы — как воздух Без грозы, без огня, без дождя? Мы ревнуем, чтоб чувствовать позже Остроту бытия, уходя. Так и мечется сердце меж двух: Между страхом и страстью — дорога. Ревность — вечный и тягостный дух, Что ведет от порога к порогу.

Ревность Она приходит тихо, без звонка, Как тень, что не отпустит до утра. В груди — тугая, жгучая тоска, И в горле — горький привкус серебра. Ты смотришь на него, а он — на свет, В котором ты — всего лишь силуэт. Твой разум шепчет: «Всё — пустой сюжет», Но сердце рвёт сомнений тёплый плед. Она сладка, как яд в начале дня, Как поцелуй, что длится целый век. Она — огонь, что жжёт, но не меня, И ты — уже не ты, а человек, Который ищет в каждой фразе ложь, В чужой улыбке — тайный, злой намёк. Ты сам себя на части раздерёшь, Пока не выйдет весь любви поток. Но всё пройдёт — и этот жгучий бред, И страсть, и боль, и сладкий яд в крови. Останется лишь пепел да просвет, Где больше нет ни ревности, ни любви.

Прости меня Прости меня! Прости за все: За горе, слезы и печаль… Поверь страдающей душе, Вкусившей горький плод-миндаль. Миндаль любви, миндаль тоски, Миндаль губительного счастья. Да, если сможешь ты прости, Того, кто в жизни так несчастлив. Я сам не ведал, что творил, Когда тебя я огорчал. Но каждый вздох я изменил, И каждый миг я тосковал. Прости за боль, прости за страх, Что я посеял в тишине. Теперь лишь пепел на губах, И сердце бьется в глубине. Я каюсь, пав к твоим ногам, Молю: забудь мои грехи. Позволь остаться мне рабом, Чтоб заслужить твои стихи.

Слаще мёда Твои страданья слаще мёда, Я пью их, как густой сироп. В них нет ни капли антидота, Лишь сладкий, тягучий потоп.

Трапеза из мук Твои страданья — мой обед, Я ем их с хлебом и вином. Чем больше мук, тем сыт я, нет? Я в этой трапезе — царём.

Гурман боли Я гурман твоих горьких слёз, Мне сладок каждый вздох страданья. В твоей печали — дивный плод, Что я срываю без названья.