Стихи о боли

Исповедь холста И даже холст заплачет, ведь больно быть уродливым ему, Он помнит, как блистал в руках творца, но вот — в дыму. Художник, сжалься! Дай мне форму, свет и чистоту, Иль я сгорю в тоске, приняв свою немую пустоту.

Слезы холста И даже холст заплачет, ведь больно быть уродливым ему, Когда на нем рождается не жизнь, а лишь тюрьма. Он молит о гармонии, о линиях без лжи, Но видит лишь мазки, что режут, как ножи.

Тоска холста И даже холст заплачет, ведь больно быть уродливым ему, Он жаждет красоты, но тонет в сером, как в плену. Художник, оглянись! В твоих руках — судьба моя, Не дай мне стать насмешкой, тенью, что забыла «я».

Плач полотна И даже холст заплачет, ведь больно быть уродливым ему, Когда мазки ложатся криво, словно шрамы на снегу. Он просит: «Дай мне душу, не терзай, не мучь!» — Но кисть безжалостна, и краски жгут, как жгучий луч.

Мольба холста И даже холст заплачет, ведь больно быть уродливым ему: Он видел кисти взмах, но краски лгут, как сон в дыму. Художник, сжалься! Дай мне форму, свет и чистоту, Иль я сгорю в тоске, приняв свою немую пустоту.

До и после Твои шрамы на руках — как карта лет, В последний миг сжал мои — и мир погас. «Сон веза хьо» — последний твой завет, Который я несу сквозь каждый час. Я вспоминаю трубку: «Где же ты? Внучки скучают, приезжай скорей». Теперь в ответ — лишь звуки пустоты, И голос твой всё тише, всё слабей. В твоих покоях замер каждый звук, Здесь счастье жило, но ушло с тобой. Я замираю, слыша сердца стук, И понимаю: я уже другой. Ты говорил: «Не злись, иди вперёд, Судьба — лишь путь, что Бог нам начертал». Теперь я вижу: жизнь наоборот Делилась на «до» и «после» — ты пропал. Мне б на минуту, на короткий вздох Обнять тебя и тихо прошептать: «Прости, что не сказал, как ты дорог, Как больно мне — и как не передать».

Безусловная любовь Ты через многое прошла, моя родная: Любовь, предательство и боль — всё приняла. Но ты не стала злой, не стала злая, А лишь сильнее полюбить смогла.

Свет в конце Ты через многое прошла, моя родная: Любовь, предательство и боль — всё приняла. Но ты жива, и в этом суть святая, И я с тобой, как ты со мной была.

Твой путь Ты через многое прошла, моя родная: Любовь, предательство и боль — всё приняла. Но ты идёшь, улыбку не роняя, И светишь мне, как в детстве, как всегда.

Сила внутри Ты через многое прошла, моя родная: Любовь, предательство и боль — всё приняла. Ты стала крепче, словно сталь стальная, И доброту в себе сберечь смогла.

Родная душа Ты через многое прошла, моя родная: Любовь, предательство и боль — всё приняла. Но в сердце свет хранишь, не угасая, И оттого в нём столько же тепла.

Ты выстояла Ты через многое прошла, моя родная: Любовь, предательство и боль — всё приняла. Но шрамы эти не черствеют, я же знаю, А просто стали частью твоего тепла.

Тяжёлый путь Уход отца и тяготы работы Слились в один изнурительный день. Усталость от неземной тесноты Сковала мысли, словно цепь и тень. Но боль — не приговор, не испытанье в вере, Хоть тяжело, я выдержу удар. Сквозь трудности, потерю и потери Найду я свет, что впереди не стар.

Испытание Отец ушёл, и в карьере — застой, Усталость давит, оковы земли. Но боль — не приговор, не рок пустой, Я верю, что мы всё превозмогли. Сквозь трудности, сквозь груз неземных уз Продолжу путь, не опуская глаз. Пусть тяжело, но я не сдамся в грусть, Ведь боль — лишь шаг, который учит нас.

Неземные оковы Уход отца оставил след в душе, А карьера — сплошная полоса преград. Усталость от неземных оков уже Сковала шаг, но я не брошу взгляд. Боль — не приговор, не испытанье в вере, Хоть тяжело, я продолжаю путь. Сквозь трудности, потерю и потери Найду я силы, чтобы отдохнуть.

Путь сквозь туман Отец ушёл, и карьерный путь Усыпан камнями, как старый тракт. Усталость давит, не даёт вздохнуть, Но боль — не приговор, не злой контракт. Земные оковы сжимают грудь, Но вера в сердце теплится едва. Сквозь трудности продолжу я свой путь, И боль не сломит, не сорвёт слова.

Тяжёлый путь Отец ушёл, и карьеру трясёт, Усталость давит, как неземной гнёт. Но боль — не приговор, не испытанье в вере, А просто знак, что жизнь идёт вперёд.

Отражение тоски И капля по щеке ползёт, Смывая тушь и веру. Как страшно одинокой быть, Когда в ответ лишь тишина. Сидишь и смотришь на отражение своё, И в зеркале твоё лицо, Как лунный отблеск на картине, Застыло, словно на кольцо. Ты вглядывалась в эту гладь, Где время превратилось в тень. И начинаешь понимать, Что это не конец, а день. Но день без солнца, без тепла, Где каждый звук — сплошной обман. И та, что раньше жить могла, Теперь лишь призрачный туман. И слезы катятся опять, Смывая маску, обнажая боль. Но как же страшно осознать, Что ты сама себе — пароль. К замку, где заперта душа, Где нет ключей, лишь тишина. Но ты сидишь, едва дыша, И ждёшь, в кого влюблена.

Неприкаянные Мы — призраки в предгорье дивных мест, Где каждый лист — как глыба из свинца. Трава остра, и не поднять нам крест Из лепестков — нет мощи у лица.

Боль в раю Прекрасен рай, но призракам не впрок: Трава тверда, и брызги — как гранит. Листок лежит — тяжёл, как вещий рок, И каждый шаг нам болью говорит.

Тяжёлый лист Автобус к раю призраков примчал, Но рай суров: травинка — как свинец. Листок поднять — нечеловечий шквал, И каждый шаг — страданию венец.

Призраки в раю Мы — призраки, и рай нам не под стать: Здесь каждый лист — как веха бытия. Трава колюча, тяжела кровать Из лепестков — и больно нам, друзья.

Твёрдый рай В предгорье рая автобус нас привёз, Но райский сад нам причиняет боль. Трава тверда, как камень, и всерьёз Листок тяжел — не поднят он собой.

Предгорье рая Автобус призраков в предгорье рая, Где каждый лист — как каменный заслон. Трава острее лезвия, живая, И стонет мир, в который мы включён.