Лучшие стихи пользователей

Магнит для глаз Ты знаешь, чем увлечь мужчину: Улыбкой, смехом, без причин, Когда в глазах — огонь и льдина, И он — твой пленник, господин.

Черты В твоих чертах — безумие и страсть, Они меня пьянят, как терпкий яд. И я готов в пучину эту пасть, Ведь в ней и рай, и ад со мной подряд.

Язык тела Моё тело — язык без единого слова, Оно скажет о том, что утаит душа. Я учусь его знакам, и снова, и снова Понимаю, что жизнь моя в нём хороша.

Притяжение Прельщают нас твои ягодички, Они как спелые клубнички. Но взгляд поднимем мы повыше — Там океан, а не затишье.

Гармония Твои черты — как нежный стих, В них совершенство и покой. Ты — образ, что в веках возник, Владея сердцем и душой.

Волшебство В тебе — загадка и мечта, Твой стан — как музыка стиха. Ты безупречно хороша, Как в полдень летнего греха.

Порог Мне не просто было вернуться, Дверь скрипела под рукой, Словно время не проснулось И хранит былой покой. Здесь остались мои тени На обоях и в углах. Отпустить их нету смелости, Всё держу в своих руках.

Сентябрь-художник К нам сентябрь пришёл с молодым бабьим летом, Подрумянил осинкам зелёный наряд, В сарафан из парчи бабье лето одето, Кумачом по оврагам рябины горят. Он берёзкам косынки развесил на плечи, Клёнам в рыжих ладонях огонь засветил, И туманы плетёт, словно белые свечи, Чтобы лес у порога задумчив застыл. Ветер гонит листву по асфальту, как стаю, И шуршит под ногами прощальный привет, В небе клин журавлиный, курлыча, растает, Унося с собой лета последний куплет. А в садах ещё яблоки пахнут медово, И георгины гордо стоят у крыльца, Осень-рыжая кошка крадётся без зова, Но пока ещё лето глядит из лица. Солнце ниже, но свет его тёплый и кроткий, Паутинки летят, как обрывки письма, И в прозрачной дали, где кончаются чётки, Начинается осени долгая тьма. Но сентябрь не спешит закрывать свои краски, Он ещё постоит в золотом полусне, И бабье лето дарит нам нежные сказки, Что останутся в сердце, как свет в тишине.

Сказание о дровосеке Ой ты, гой еси, дровосек-богатырь, Век за веком бредешь ты сквозь чащи и ширь. Усы — что рога, спина — как утес, Где сгнил бурелом — туда ты врос. В доспехах коры, в кольчуге из мха, Ты держишь лесного покоя врата. Закат обагрит твой железный шелом, Ты входишь во тьму, как в родимый дом. Ты чуешь нутром, где таится беда, Где влага сочится, где гниль, где руда. Реликтовый мастер, твердыня и сталь, Ты превращаешь в живую хрусталь Останки былого — валежник и пни, И в темных волокнах ты свет зажги. Личинки — что слуги, свой тянут узор, Чтоб вечный круговорот не угас с этих пор. Без меча и щита, но с упорством в груди, Ты санитар леса, ты страж впереди. Славься, усатый, в зеленой тиши, Хранитель и лекарь лесной души.

Связь на всю жизнь Константин, ты связи верный страж, Провода и волны знал на слух. Сколько лет ты нес бессменный раж, Чтоб сигнал не прерывался вдруг. В Ныдинском ЛПУ, в краю ветров, Ты держал надежность на замке. Каждый вызов, каждый новый зов Проходил в твоей руке. Провожаем мы тебя с теплом, Пусть звенит в душе твоей покой. Ты оставил в проводах добро, А теперь иди своей тропой. Пусть на пенсии, как раньше, в такт Сердце бьется в ритме добрых дел. Знай, что каждый здесь тебе — свояк, И твой опыт — наш святой удел.

Новый старт Шестьдесят — не финиш, а старт, Впереди ещё много карт.

Морщинки — лучики В шестьдесят не гасят свет лучи, Ведь морщинки — тёплые лучи.

Книга жизни Книга жизни — шестьдесят глав, Каждая — сокровище и клад.

Годы — как вина Шесть десятков — выдержка вина, Только крепче стала глубина.

Бабье лето За спиной — и взлёты, и снега, В шестьдесят — как бабье лето, тепла.

Седые виски В шестьдесят не время для тоски, Мудрость светит в седых висках.

Стражи Синтерии В стране Синтерии, где свет встаёт с зарёй, Живут подростки с силой неземной. Они хранят границы от врагов, Их магия сильнее злых оков. Когда орда теней идёт с востока, Они встают у врат, как встарь, высоко. Огонь и гром, и ветер, и вода — Их сила не иссякнет никогда. Волшебный щит над городом плывёт, И каждый воин свой ведёт расчёт. Враги дрожат, увидев этот свет, Ведь Синтерии защитников — секрет. Хоть юны, но сердца их горячи, Они не спят в тревожные ночи. Их дружба — как броня, крепка и зла, Они не пропустят врага ни на шаг. Когда закончится последний бой, Они вздохнут свободно, но с тобой Останутся легенды о храбрецах, Что защищали Синтерию в сердцах.

Стрекоза в июле Сквозь крылья витражные полдень струится, Впитывая покой раскалённого дня. Над землёй разливается зной, чтоб укрыться В мимолётном сиянии — память огня. Над прудом, где зеркальная гладь замирает, Перламутровый отсвет дрожит в камышах. Тишина берега в зелень тихо одевает, И в ней счастье простое — в неспешных шагах. Хрупкий хрусталь в вышине застывает, Ловит отблеск тепла, ускользающий свет. День о нити невидимой тихо вздыхает, Что плывёт над миром с начала лет. На травинке — узор, что оставлен на память, Вязь тончайшая, будто из света и снов. Этот миг не сотрётся, не канет, не растает, Он живёт в каждом слове, что дышит без слов. Искра жизни над глубиной речной блещет, Имя скрыто в дрожании тёплого дня. Красота немая, прозрачная плещет, Как предчувствие чуда, что рядом, звеня. В каждом взмахе — изящество, лёгкость полёта, В каждом миге — застывшая вечность и тишь. Лето шепчет: «Храни этот свет, как работу», — И уходит, чтоб вновь возвратиться, как спишь.

Мимолётный миг июля Сквозь витражные крылья просвечивает полдень, Впитывая жаркий июльский покой. Над землёй разливается солнечный холод — Мимолётный, но памятный миг золотой. Перламутровый блик над зеркалом пруда — Замерший миг в оправе из камышей. Тишина обнимает зелёные берега, Словно шепчет о счастье простых вещей. Хрупкий хрусталь замирает в зените, Ловя ускользающий отблеск тепла. День поёт о невидимой, тонкой нити, Что над миром беззвучно всю жизнь плыла. На кончике стебля — тонкая вязь, Оставленная летом на память траве. Этот миг не исчезнет, не сгинет, не стёрся — Он живёт в каждом лёгком, живом слове. Живая искра над речной глубиной, Чьё имя скрыто в дрожании воздуха. Она манит прозрачной, немой красотой — Как предчувствие тихого, доброго чуда. В каждом изгибе — невесомая грация, В каждом движении — застывшая тишина. Лето шепчет: «Храни этот свет, как награду», — И уходит, чтоб снова вернуться, как надо.

Сборы в поход «В поход идём — все как один!» Но каждый тянет свой овин. Пока рюкзак уложит Витя, Ушли без нас — ищите, квиты.

Свеча Я зажигаю в тишине свечу, И пламя ловит эхо давних лет. В Беслане небо помнит ту беду, Что превратила в пепел детский след. Игрушки, сжатые в руке, молчат, И школьный двор объят тоской глухой. Мы слышим шёпот — это те молчат, Кто стал для нас небесной тишиной. Не заживает времени река, А в горле ком, и на глазах — роса. Но вера в то, что жизнь не коротка, Перерастает в вечные леса.

Памяти Беслана Сентябрьский день в дыму и тишине, Где детский смех навеки смолк. Там камни помнят боль насквозь и мне Не вытравить из сердца этот долг. Цветы и свечи — вечный знак беды, И в каждом имени — судьба и свет. Мы не вернём ушедшие следы, Но помним тех, кого с нами нет. Пусть время лечит, но не лечит ран, Что врезаны в гранит и в память лет. Беслан, ты стал нам — непройденный роман, Где боль и горечь ищут свой ответ.

Осенний вальс Дожди стучат по крышам тихо, И листья падают в траву. С тобой мы разошлись, как вихри, Но я тебя ещё зову. Припев: Осеннее танго, последний танец, Сыграй мне, скрипка, не спеша. Пусть этот вечер весь изранец, Но в танце нашем — два душа. В промокшем парке, у аллеи, Где мы бродили дотемна, Теперь лишь ветер, и алеет Закат, как старая стена. Припев: Осеннее танго, последний танец, Сыграй мне, скрипка, не спеша. Пусть этот вечер весь изранец, Но в танце нашем — два душа. Я помню тёплые ладони, И шёпот твой, и смех твой звонкий. Но время стёрло всё в гармонии, Оставив лишь мотив негромкий. Припев: Осеннее танго, последний танец, Сыграй мне, скрипка, не спеша. Пусть этот вечер весь изранец, Но в танце нашем — два душа. И пусть закончился наш роман, И пусть у каждого свой путь, Я буду помнить этот танец, И нить, что нас связала, — пусть. Припев: Осеннее танго, последний танец, Сыграй мне, скрипка, не спеша. Пусть этот вечер весь изранец, Но в танце нашем — два душа.

Три судьбы В саду пион, роняя лепестки, Завидовал фиалке на окне: "Ей не грозят ни бури, ни жуки, Она растёт в тепле и тишине". Фиалка же, склонясь над подоконником, Мечтала стать букетом в хрустале, Чтоб восхищались все её поклонником, И чтоб стояла в самом видном месте, на столе. А роза в вазе, чувствуя увядание, Шептала: "Как свободен сад весной! Там корни в почве, там дожди и знания, А здесь — лишь ваза, теснота и зной". Так каждый ждёт чужую долю, Не зная, что своя — бесценный дар.