Траурные стихи

Рассвет скорби 22 июня, в четыре утра, Началась та проклятая война. Солнце встало, но свет погасила беда, И навечно запомнилась эта дата.

Леше Лешка, как же так случилось, что ушел? Слишком рано, не простившись, ты ушел. Он оставил жену, двух дочек — вот беда, Им теперь без тебя — как без воды. Жене твоей плохо, как ей дальше жить? Только ты теперь с небес её храни. Оберегай от бед, от зла, от пустоты, Дай ей силы, чтоб смогла подняться с высоты. Дочки подрастают, ты смотри за ними, В их улыбках, в их глазах — ты незрим. Шепчи им на ухо: «Я рядом, я здесь», Пусть знают: отцовская любовь — она есть. Ты ушел, но не исчез, ты в сердцах живых, В каждом вздохе, в каждом сне, в молитвах их. Помним, любим, скорбим, но знаем: ты — свет, Ты ушел, но смерти нет, разлуки нет.

Памяти Лешки Лешка, ну как же так вышло, скажи, Ты ушел слишком рано из жизни. Оставил жену, двух дочек в тиши, Им теперь без тебя — как в отчизне. Ты был им опорой, светом в окне, Теперь только память и боль. Но знай: ты теперь на той стороне, Где свет, а не мрак и не соль. Жене твоей плохо, она не живет, А просто плывет по теченью. Но ты оберегаешь её от невзгод, Даруя ей силы к терпенью. Смотри за дочками с неба, родной, Шепчи им слова на ветру. Пусть знают: ты вечно будешь с ними — стеной, В их сердце, в их каждом утру. Мы помним тебя, твой смех и твой взгляд, Ты в памяти нашей живой. И пусть говорят, что время — лекарь, но яд Разлуки — навек он с душой. Спи спокойно, Лешка, ты заслужил покой, Мы скорбим, но знаем: ты с нами. Ты стал для семьи незримой рукой, Согретой любви лучами.

Памяти друга Мой друг убит, и голос мой охрипший, Но я живу, и на земле живы все. Кому-нибудь хотелось бы услышать Мою печаль, что близкая душе. Врывается в окно сырой и серый Рассвет, что не похож на прежний свет. И я пишу — не веря и не веря, Что этот мир ещё хранит ответ. Как будто в високосном, чёрном годе Зима ушла, но так и не ушла. И в каждой тишине, в каждой погоде Я слышу, как земля из-под весла Уходит вдаль, не спрашивая, кто ты, И не щадя ни камня, ни травы. Мой друг убит — мы стали все сироты, Но я живу, и мы ещё живы. Покуда я дышу и помню имя, Покуда свет не выжжен изнутри, Моя печаль, сквозь годы и руины, Звучит, как гудкий колокол зари.

Твои руки Я помню руки в шрамах, мозолистые, грубые, Они сжимали крепко мои в последний раз. «Сон веза хьо» — шепнул ты, слёзы голубые Блеснули в свете лампы, угаснув в тот же час. Твои звонки: «А что не едешь? Внучки ждут», Ворчал ты, но я знал — то маска для любви. Теперь в покоях пусто, шаги не отдают Теплом твоим, и эхо плачет в забытьи. Ты был моей скалой, опорой и стеной, Учил не злиться, верить, цель свою искать. Ушёл — и мир расколот, я сам не свой, Жизнь разделилась резко: «после» и «до» — не снять. Мне б на минуту, на секунду — просто обнять, Шепнуть: «Люблю», — и боль унять хоть на чуть-чуть. Но не сказал тогда, теперь лишь вспоминать, И в пустоте покоев вновь и вновь тонуть.

Без надежды Пуст карман и пуст дневник, Смерть крадётся — слаб и дик. Ни богатства, ни родных — Только ветер в спину стих.

Невыплаканный дождь Он не вернётся на порог, Где мама ждёт, отец молчит. Но каждый шаг его — итог, Что в вечность тихо улетит. Держитесь, близкие, в руке Держите свет его души. Он не исчез в далёкой тьме, Он жив, пока мы им дышим.

Памяти друга Он не вернётся в школьный класс, Никто не скажет: «Здравствуй, брат». Но в сердце каждого из нас Остался вечно юный взгляд. Как трудно вам, родным, без нёго, Без сына, что ушёл в зенит. Но память — свет, что от него В душе у близких не сгорит.