Стихи про таверну

Утро эльфийки Вчера эльфийка в таверне гуляла, Эль литрами пила и столы украшала. Плясала так, что пол трещал под ногой, И гномы кричали: «Эй, дай постой!» Но вдруг оступилась — и с грохотом вниз, Разбив пару кружек и чей-то сервиз. Очнулась в сарае, на сене, одна, Голова — как колокол, в ней тишина. «Где мои стрелы? И кто я вчера?» Эльфийка вздыхает: «Ну и игра!» Но в памяти всплыл тот весёлый мотив, И эльфийка решила: «Я буду актив!»

Ночная эльфийка Эльфийка в таверну ворвалась с улыбкой, Заказала три кружки и плюхнулась шибко. Эль пила, хохотала, на стол забралась, И под звуки волынки плясать принялась. Подпрыгнула выше, чем люстра висит, Но ножка скользнула — и всё зазвенит. Упала, сметая бокалы и стулья, В обнимку с котлом от горячего бульона. Наутро в сарае, на сене, впотьмах, Голова трещит, и в глазах — просторах. «Клянусь, больше эля ни капли не выпью!» Но вечером снова зайдёт она в таверну.

Эльфийский дебош В таверну эльфийка влетела стрелой, Крикнув: «Эй, наливай! Я сегодня герой!» Осушив кружку эля, взлетела на стол, И пошёл тут эльфийский весёлый глагол. Плясала так лихо, что гномы притихли, Орки в ладоши хлопали, громко вздыхали. Но вдруг поскользнулась — и с грохотом вниз, Стол опрокинув, свалилась карниз. Проснулась в сарае, на сене, в хлеву, Голова раскалилась, как будто в аду. «Где мои туфли? И кто я вчера?» Эльфийка вздыхает: «Ну вот, доплясала!»

Эльфийка и эль В таверне шум, гам и веселье, Эльфийка пьёт эль без похмелья. На стол взлетела, пляшет, поёт, Гном подпевает, орк в такт орёт. Но вот нога соскользнула с края, Эльфийка летит, не взлетая. Удар — и она уже на полу, Все замерли: «Ну, дела…» в углу. Проснулась в сарае, на сене, одна, Голова трещит, в горле — стена. «Эль — это яд, — прохрипела она, — Но пляски на столах — моя вина!»

Пьяная эльфийка Эльфийка в таверну впорхнула легко, Заказала эля ведро. Выпила — и на стол, в пляс пустилась, Бочка с элем перевернулась. Гномы свистели, орки ржали, Люди от хохота под стол упали. Но эльфийка споткнулась о кружку — И рухнула вниз, как игрушка. Наутро в сарае, на сене, впотьмах, Голова гудит, сердце впрах. «Больше не буду, — шепчет она, — Эль — это сила, но мне не дана!»

Эльфийский дебош В таверну эльфийка влетела стрелой, Кружку схватила — и эль рекой. На стол заскочила, пустилась в пляс, Гномы в восторге кричали: «Экстаз!» Крутила бедром, разбила кувшин, Орк утирался от пенных шин. Но вдруг поскользнулась — и кувырком, Упала на пол, прикрывшись платком. Проснулась в сарае, на сене, одна, Голова трещит, будто в ней война. Эльфийка вздохнула: «Ну и дела… Видно, магия эля меня подвела!»

В углу таверны В углу таверны, где стена в пыли, Паук сидит, плетёт свою судьбу. А рядом рыльце поросячье — в пыли, Накурилось, уткнулось в трубу. Паук спросил: «Ты что здесь делаешь, друг?» А рыльце: «Дым пускаю, отдыхаю. Я от свиней сбежал из тесных рук, Теперь лежу, себя я уважаю.» Паук кивнул: «Я тоже одинок, Мои друзья — лишь мухи да углы. Но я привык, я — вечный педагог, Плету узлы, как знаки красоты.» «А я, — сказало рыльце, — не плету, Я просто есть, дымлю и наблюдаю. Мне не нужна ни сеть, ни суета, Я в этом дыме рай свой обретаю.» Паук вздохнул: «У каждого свой путь. Ты — в облаках, я — в нитях на стене. Но вместе мы — как странный, дикий жгут, Забытый всеми в этой тишине.» И так они живут в углу вдвоём: Паук и рыльце, дым и паутина. Их дружба — как случайный, пьяный дом, Где каждый сам себе господин.

Паук и рыльце В таверне старой, где стена в углу, Сидел паук, сплетая сеть из нитей. Вдруг рыльце поросячье — на полу, Накуренное, в дыме и в копыте. Паук глядит: «Эй, кто тут? Что за вид? Ты кто такой, с рылом и в облаках?» А рыльце хрюкнуло: «Я — местный сплит, Накурился, лежу в своих мечтах.» Паук спустился к рыльцу по стене, Спросил: «А хочешь, сеть сплету вдвоём? Мы здесь в углу — как в тихой глубине, Давай дружить, пока мы не умрём.» Но рыльце лишь пустило дым в ответ, И глазки закрывая, прохрипело: «Мне не до дружбы, я — другой сюжет, Я просто рыльце, пьяное и смелое.» Паук пожал плечами: «Ну и пусть. Я сам себе хозяин и творец. Ты, рыльце, — просто временная грусть, А я — паук, и сети — мой венец.» С тех пор в углу паук плетёт свой дом, А рыльце спит, накуренное, вповалку. Их странный мир — как старый, добрый том, Где каждый сам рисует свою свалку.