Стихи про подростка

Иллюзия опоры Я никому не верил, но ты смог Разбить мой лёд и сердце растопить. Я сделал шаг — впустил тебя в порог, Решив, что можно снова полюбить. Ты был как свет в промозглой ноябре, Тепло, которое я так искал. Но ты ушёл, оставив на заре Лишь пустоту, что я не ожидал. Теперь я знаю цену доброте, Она — обман, прикрытый маской лжи. Я снова одинок в своей беде, И сердце просит: «Больше не тужи».

Шаг навстречу Я замкнулся в себе, никому не открыв, Сердце прятал за броней из обид. Но однажды ты тихо спросил: «Как дела?» — И я молча решил: «Ну, попробуем, да?» Ты казался надёжным, как старый причал, Я поверил, что кто-то меня не предаст. Но однажды ты просто ушёл, не сказав, И в груди моей вновь поселился страх. Я снова один, и доверие — миф, Ты разбил всё, что я так хранил. Не хочу больше верить — я слишком устал, Лучше буду один, чем опять проиграл.

Преданный Я впервые рискнул доверять, но ты выбрал обман, Забрал моё кольцо, как трофей, и ушёл, насмехаясь. Мой мир рухнул в одно мгновенье, как этот туман, И теперь я бреду к той двери, где гнездится злость. Ты истоптал мою душу, как грязным сапогом, Оставив лишь пепел и боль, да глухую тоску. Дорога к врагу — это путь, что стал мне врагом, И я знаю: теперь я по ней никогда не вернусь к свету.

Разбитое сердце Я доверил тебе то, что было дороже всего, Кольцо, что хранило тепло материнской руки. Ты украл его, даже не дрогнув, не бросив «прости», И теперь я иду по дороге к врагу, вопреки. Опустошённость — вот всё, что осталось внутри, Ни доверия, ни тепла, только холод и мрак. Каждый шаг приближает к тому, кому я не простил, И на этом пути я — никто, просто бродяга-дурак.

Путь вражды Открыл ладонь — и подал кольцо, зная, что друг, А ты, улыбнувшись, забрал, превратившись в предателя. Теперь мои тропы ведут лишь на замкнутый круг, Где ждёт он — тот, кого выбрал я как неприятеля. Я пуст, я разбит, и в груди лишь остывшая зола, Твой смех до сих пор отдаётся в ушах, как проклятье. И ноша моя тяжела, и душа — не цела, Но дорога одна — к твоей двери, где ждёт распятье.

Сломанное доверие Я впервые открыл тебе душу, поверив в тепло, Ты забрал моё кольцо — и улыбка погасла. Этот вечер разбил меня, словно стекло, И в груди вместо сердца осталось лишь красное масло. Ты смеялся, а я задыхался от боли и тьмы, Каждый шаг мой теперь пролегает к порогу врага. Ни молитв, ни надежд, ни единой весны — Только пепел и кровь, что стекают с ножа.

Городские лабиринты Среди стекла, бетона и огней Я затерялась, как в чужом лесу. Ищу себя в толпе чужих теней, Но каждый день я снова не пойму. Метро грохочет, люди как поток, Я в этом шуме слышу тихий зов. Быть может, я — всего лишь лепесток, Что ветер носит между этажов? Мои друзья нашли себе пути, А я стою на перекрестке дней. Хочу из этой клетки уйти, Но кто подскажет, где же свет полней? Я открываю дневник в тишине, Строчу слова, как будто бы молитву. Быть может, там, на самой глубине, Найду я ту, что спрятала молитву. И город вдруг становится другим, Когда я принимаю свой маршрут. Я не одна — мы вместе с ним бежим, И в этом беге обретаю суть.

В поисках себя Город спит, неоновые сны Льются в окна, красят серый быт. Я иду по краю тишины, Где мой внутренний голос не молчит. В школе учат, как не стать никем, Мама ждет, что буду как все, — Только я хочу найти свой тембр, Разорвать привычной жизни шлейф. Стены помнят каждый мой рывок, Лестницы ведут на чердаки. Я пишу стихи на край строки, Чтоб вписаться в ритм своей тоски. Зеркала вращают новый лик, Я меняю маски каждый день. Кто я есть на самом деле — миг, Или долгая, как ночь, тень? Город даст ответ, но не прямой, Он шепнет: «Ищи, не унывай». Я иду, пока зари прибой Не разбудит этот тихий рай.

Сожжённый мост С дурманом в лёгких Илья шёл домой, Шатался, но держался молодцом. А рядом — та, что стала вдруг чужой, Смотрела на него пустым лицом. Четырнадцать — не возраст для потерь, Но он уже терял себя внутри. Зачем он сделал это? Кто теперь Ему поможет? Только не смотри.

Короткая дорога Илья курил, туман стоял в глазах, Мир стал цветным и странно-нереальным. Он целовал девчонку впопыхах, Считая, что теперь уж всё нормально. Но утром на лице — не счастье, а тоска, И в голове — пустая карусель. Четырнадцать — так рано, жизнь пока Не началась, а он уже в постель.

Первый раз В подъезде пахло сыростью и травой, Илья затяжку сделал, замер на мгновенье. Потом с девчонкой, что была сама не свой, Он повторил чужое, без сомненья. Ему казалось — это взрослый шаг, И что теперь он круче всех во дворе. Но детство уходило, будто бы сквозняк, Оставив шрамы в детской, на заре.

Илюшина весна Илья по запаху тягучий дым вдыхал, Глаза покраснели, а в мыслях — кавардак. А после, в парке, на скамейке, он искал, Кого бы обмануть, чтоб стало всё не так. В четырнадцать он взрослым стать хотел, И тело юное спешило, не щадя. Он рано сел не в тот автобус, не в тот предел, Назад дороги нет, сгорела, как ладья.

Строки из 43-го Декабрь. Мороз. В школе нет угля, Но ёлка — последний уют. Вернулся — мать плачет, письмо теребя: «Димка…» И слезы не льют. Похоронка. Июль. Мать слегла. Мне тринадцать — пора на завод. Ученик оператора, мало, но — Каждый день, каждый час — вперёд. Февраль 44-го — руки болят, Обморозил, но нужно стоять. Апрель — мартен, где мамонты спят И огнём заставляют молчать. Июнь — рассыльный, бегу меж цехов, Трудовая книжка в руках. Я выжил, хоть было немало врагов, И в сердце — не страх, а размах.

Ритмы наивной души В классе тишина, а ей скучно до слёз, Яркий макияж — её личный протест. Платье цвета фуксии бьёт по глазам, Но друзей рядом нет, и она вся в слезах. Ей кажется взрослой, серьёзной такой, А в душе — ребёнок с мечтой о весне. Говорит о любви с наивной душой, Но мир не спешит открываться вполне. С ней прикольно гулять, заблудиться в городе, Она смеётся звонко, как колокольчик вдали. Не сидится на месте, ей нужны скорости, Игры, танцы, огни — вот её идеалы. Мало друзей, но она не унывает, Красит губы помадой, как будто в кино. Жизнь свою яркой картинкой рисует, Хоть пока одиноко идёт за окно. Она верит, что скоро всё изменится, Найдёт тех, кто поймёт её детский задор. Потому что с ней весело — это не снится, Это правда, что стоит любого разговора.

Бриллиант в школьной форме Она в классе одна, как бриллиант в пыли, Где все серые тени, а ей не до скуки. Яркий лак на ногтях, как сигнал для игры, Но друзей не хватает, хоть крикни с тоски. Ей пятнадцать лет, а в душе — семь весен, Думает, что взрослая, вся в ажиотаже. Но смеётся, как дитя, над простым анекдотом, И в глазах её искры — не спрятать за макияжем. Не сидится на месте, как ветер в апреле, Хочет бегать, хохотать, мир вокруг раскрасить. С ней прикольно болтать, веселиться до боли, Только мало кто видит, как ей хочется дружить. Она в платье с пайетками, будто звезда, Но в школе её не понимают пока. Наивна, как утро, и чиста, как роса, А думает, что знает уже всё на века. Пусть мир будет ярким, как её помада, И найдёт она тех, кто оценит её смех. Потому что с ней весело — это не надо, Это дар, что сильнее любых школьных стен.

Бунтарка в школьной форме Она в классе сидит, смотрит в окно, не на парту, Ей скучно до слёз, как в тюрьме эта школа. Друзей по пальцам пересчитать — один, два, Но в душе у неё настоящая драма. На ней яркий свитер, блестит губная помада, Она думает: «Я уже взрослая, да-да». Но в глазах наивность, как у пятилетки, Где мечты о принце и сказочной ветке. С ней прикольно гулять, она весело скачет, Не сидится на месте, весь мир ей в придачу. Хочет играть, смеяться, забыть про уроки, Где оценки, контрольные — просто пороки. Она красива, юна, как весенний рассвет, Но в душе одиноко, хоть внешне — нет. Ей хочется друзей, чтоб смеялись все вместе, А не прятали взгляды в школьной этой прессе. Она верит, что скоро всё изменится кардинально, Вырастет, улетит, станет свободной и радостной. А пока — яркий макияж, наряды, как вызов, Школьнице скучно, но жизнь — это не приговор.