Стихи об ожидании

Ожидание весны Северный город тоскует и ждёт, Солнце не греет, идёт лишь в обход. Холод — закон, ледяное нутро, Сердце растает, поверь мне, добро!

Свет в ночи Но время идёт, и Луна убывает, А сердце всё ждёт чудеса, как в кино. И вера моя даже в тьме не растает, Пока не увижу в окне свет давно. Пусть разум запутан, сомнений лавина Сбивает с пути, заставляет молчать, Но искра сознанья — она не сгорает, Ей чуждо смиренье, ей нужно кричать. Мы все устаём от бессмысленной гонки, Но где-то в груди теплится огонёк. И если он есть — не страшны недомолвки, Он выдержит бурю и долгий срок. Луна убывает, но это не вечно, За тенью приходит сияющий свет. И сердце, что верит, живёт бесконечно, В нём детства и чуда хранится секрет.

Ночное ожидание Но время идёт, и Луна убывает, А сердце всё ждёт, словно в детстве, чудес. И вера моя во тьме не угаснет, Пока не забрезжит за окнами свет. Пусть разум смущён и сомнений лавина Толкает к молчанью, к последней черте, Но искра сознанья жива, недвижима, Ей чуждо смиренье отныне везде. Мы все потеряли когда-то дорогу, И каждый находит свой путь в тишине. Но если есть вера — не страшно тревоги, Она приведёт нас к заветной весне. И пусть убывает Луна постепенно, Я знаю: вернётся она через круг. А сердце всё помнит, как в детстве, бесценно, Что где-то есть свет, где нет места разлук.

Предвкушение Позади мегаполис, я еду к родной, Поезд мчит, и стучит моё сердце струной. Ждут пирог, банька, озеро, долгий рассказ, И уютный вечерний, любимый наш час.

Путь домой Позади мегаполис, поезд мчит в тишину, Сердце трепетно бьётся, я к маме спешу. Впереди разговоры, пирог и уют, И озёрная гладь, где нас счастье найдёт.

Скоро дома Город шумный остался вдали, Поезд уносит меня от земли. Мама на кухне готовит обед — Сердце стучит: «Наконец, дома нет!»

Путь домой Позади мегаполис, вокзальная суета, Поезд мчит к маме, в родные места. Сердце трепетно бьётся в груди — Впереди разговоры и чай впереди.

Полночный гость В безмолвии ночи, когда мир затихает, И звёзды зажгут свой далёкий огонь, Мне кажется, кто-то неслышно вздыхает, И тени скользят, словно призрачный конь. Но ты приходи, я открою окно, Впусти этот ветер, что пахнет тобой, Пусть ночь нашептает, что всё решено, И утро настанет с твоей добротой.

Звёздный зов В безмолвии ночи, когда мир затихает, И звёзды зажгут свой далёкий огонь, Душа, словно птица, во тьме отдыхает, И слышится тихий, таинственный стон. Но где же ты, свет мой, мой ангел хранитель? Приди и согрей этот холодный край, Чтоб звёздная россыпь, как щедрый даритель, Нам спела о счастье — не надо нам рай.

Ночное обещание В безмолвии ночи, когда мир затихает, И звёзды зажгут свой далёкий огонь, Мне тихая грусть моё сердце сжимает, И тянется к свету продрогшая длань. Но ты, словно луч, что пронзает ненастье, Явись и развей этот призрачный плен, Верни мне надежду и тихое счастье, Как утро, что сменит безмолвие стен.

Утро на даче Девятнадцать лет — как тростник, она тонка, Грудь — нулевой размер, всё в ладошку вместится. Мы гуляем порой, я зову на пока, Что на дачу уеду — она согласится. «Поедешь со мной? Понимаешь, что ждёт?» «Конечно, я рада», — ответила сразу. «Тогда надевай, что к прогулке идёт: Платье, босоножки и бельё под заказу». «Я поняла», — прошептала в ответ. В пять утра мы в машине, я к ней подхожу. Стоит ангелочек, в ней солнечный свет, От нетерпенья дрожит — я к ней спешу. Переминается, ждёт, как виденье во сне, С ней этот день обещает быть нежным. Мы едем на дачу, вдвоём при луне, И счастье в молчанье — таким неизбежным.

На дачу Подруга девятнадцать лет — фигурка тростника, Грудки нулевой размер, жопка — в ладошку. Мы иногда с ней гуляем вместе, без звонка, Я ей сказал, что еду на дачу немножко. Она попросилась со мной — я удивился: «Ты понимаешь, что будет?» — «Конечно, рада!» «Тогда одежда: платье, чтоб ты нарядился, Босоножки и бельё — кружевного разряда». «Я поняла», — прошептала, и в пять утра Мы в машине едем, я к ней подхожу. Она меня ждёт — ангел в свете утра, Переминаясь с ноги, я к ней спешу. В лучах солнца она — как видение, свет, И с ней этот день обещает быть жарким. Мы едем на дачу, где нас ждёт обед, Но главное — вместе, под небом подарком.

Стук в тишине Постучал в твоё окошко я, И застыл, боясь дышать. В доме тихо, спят окошки, Только звёзды в вышине. Может, ты увидишь сон мой, Где мы вместе при луне. Этот стук — как эхо дома, Что осталось в тишине.

До рассвета Ты сказала: «Увидимся, чтобы вместе встретить рассвет», И я жду этой встречи, считая минуты и звёзды. Нам осталось пройти до зари — это несколько бед, Только ночь разъедает сомненья: нас ждут или поздно? Мы условились: ровно в пять у высоких ворот, Где каштаны роняют листву на скамейку из мрамора. Ты придёшь, и сомкнётся пространства ненужный развод, И наступит тот миг, что важней всех прожитых амфоров. Мы увидим, как небо нальётся чернильным вином, А потом станет алым, как губы твои на морозе. И поймём, что не зря этот город стал нашим окном В бесконечность, где время — лишь ветер в осенней берёзе. Пусть другие торопятся жить, как по рельсам трамвай, Мы же выпьем рассвет, как глоток молодого глинтвейна. Обжигающий сахар — твоя озорная печаль, А январское солнце — для нас драгоценная сцена. Так я жду, не гадая, что будет за этой зарёй. Здесь и есть наше «после» — в объятьях, в тепле одеяла. Ты придёшь, и Вселенная станет одной лишь тобой, Чтоб на лезвии света судьба нас двоих обвенчала.

Родной Я жду тебя, мой муж, мой человек, С тобой идём сквозь время и вовек. Приди, я заварю нам крепкий чай, С тобой весь мир — цветущий, дивный рай.

Сердце ждёт Мой муж, я жду тебя с огромной силой, Как море ждёт прилив, как сад — светило. Вернись, и станет мир опять единым, С тобой мы счастливы, непобедимы.

Вечернее ожидание За окнами темнеет, муж, а я Всё жду тебя, любимая моя. Скорей домой, уют и свет храня, Ты — главный человек в судьбе моей.

Тоска по мужу Я жду тебя, мой дорогой супруг, В окно гляжу, не выпуская рук. Приди, обними, согрей своим теплом, С тобой мой дом становится царством.

Мой герой Мой муж, я жду тебя, считая дни, Как будто мы в разлуке и одни. Вернись скорей, мне без тебя невмочь, Ты — моя радость, свет и помощь.

Ожидание Я жду тебя, мой самый лучший муж, Волнуюсь, как впервые, и дрожу. Скорей приди, я заварю нам чай, С тобой весь мир — цветущий, дивный рай.

Ожидание Бродячий пёс сидит у ворот — Там, где хозяин его позабыл. Тихо скулит, в небеса достаёт, Словно надеясь, что кто-то открыл. Дождь барабанит по жёлтой листве, Ветер приносит чужие шаги. Пёс не уходит — он в каждой траве Чует следы той минувшей ноги. Город не слышит ни лая, ни стон, Каждый спешит по своим колеям. Только в глазах — отражённый покой, Только печаль по заветным дням. Яблоки падают с веток в саду, Помнят, как вместе их рвали вдвоём. Пёс не уходит — он ждёт, как в бреду, Что всё вернётся забытым дождём. Месяц сменился, и снег намело, Холод пронзает сквозь шерсти клок. Пёс не уходит, ему всё равно, Лишь бы хозяин прийти бы смог. Вот и конец — он прилёг на крыльцо, Сердце застыло, дыханье ушло. Верность и верность, как кольца кольцо, Смертью своей он любовь перешёл. Тихо растаял в морозной дали Памятью светлой — последний приют. Пёс не бродячий — он дома, в любви, Там, где хозяина вечно ждут.

Пёс, который ждал На краю деревни, у старой избы, Где ветер гуляет и плачут столбы, Сидел рыжий пёс, не сводя с неба глаз, Хозяин ушёл — и погас в сердце газ. Он ждал его годы — весну и зиму, Считая шаги по родному дому. Но люди спешили, менялась земля, А пёс всё смотрел, как шумят тополя. Ему говорили: «Забудь, не придёт, Твой друг теперь где-то в раю живёт». Но пёс не желал понимать людей, Он верил, что друг всех зверей и вещей. И как-то под вечер, упав на порог, Он тихо вздохнул — и Господь его с ног Снял, как усталый, намокший листок, Чтоб вечно он ждал у небесных ворот. Теперь он там лает, завидев звезду, Что падает вниз, к своему гнезду. А люди не знают, что верность сильней, Чем время, разлука и холод камней.

Последний пост Бродячий пёс на перекрёстке ждал, Где ветер гнал листву и пыль столбом. Хозяин умер — пёс не понимал, Зачем теперь всё стало вдруг пустым столбом? Хозяин был — и мир имел границы: Дом, двор, прогулки, миска у дверей. Теперь исчезли все ориентиры, И пёс не знал, куда идти скорей. Он оставался там, где жили оба, Где пахло хлебом, табаком, дождём. Прохожие шептали: «Божья проба», — А он смотрел вперёд одним огнём. Не ел, не спал — лишь вздрагивал на звук Калитки скрип, шагов в ночной тиши. И в такт с дождём скулил, сжимаясь в круг, Следя за тенью уличной глуши. Пять зим, пять вёсен — вечность для собаки, Но он не сдвинулся ни на шаг. И в день, когда его нашли в управе, Он просто спал, свернувшись, как бродяга. Но сон был крепок — первый без тревоги, Без ожиданья, боли и тоски. Он наконец на той же самой крохе Земли прильнул к хозяйской у виски.

Вокзальный страж На лавке чёрный кот сидит, Глядит на поезда. Он будто вечность сторожит, Усатый, как всегда. Мелькают лица, суета, Чемоданы, рюкзаки, А кот сидит — одна мечта, До самой до тоски. Он словно ждёт кого-то здесь, Какой-то нужный рейс. А может, он хозяин весь Перрона, птиц и рельс. И если вдруг состав придёт, Кот уши навострит. Но кто уедет, кто придёт, Лишь котик не спешит. Так и сидит на лавке той, Смотря на суету, Хранитель станции пустой, Вносящий красоту.