Стихи о детстве

Первые морозы За окном мороз рисует, Ветви в инее стоят. Декабрь тихо торжествует, Скоро праздник у ребят.

Пусть будет так Пусть день хороший длится бесконечно, Как детство, что не знает слова «нет». И каждый час пусть будет безупречен, Как солнца тёплый утренний привет.

Осенний зов В Сумарокове осень — листья как огонь, Березы в золоте, и тихо, и светло. Я в городе учусь, но сердце рвется вон, Туда, где детство моё на крыльцо легло. Скучаю по аллеям, по реке вдали, Где клены машут мне, как добрые друзья. Вернусь я в отчий дом, среди родной земли, И осень встретит меня, как своя семья.

В страну детей Ярослав идёт в страну, Где правят куклы и машинки. Там воспитательница ждёт И раздаёт всем по корзинке. Соберут они листву, Слепят снеговика зимой. Сад — как сказка наяву, Где каждый день — как выходной.

Новые краски Ярослав вошёл в свой сад, Где игрушки, смех и краски. Он пока что не поймёт, Что здесь ждут его и сказки. Вот уже рисует дом, Рядом девочка с косичкой. Стало весело кругом — Он забыл про всё в привычке.

Маленький шаг Ярослав шагает в сад, Слёзы пряча за спиной. Мама машет: всё в порядке, Он же держится стеной. А потом — песок, лопатки, Куличи и беготня. И уже не до оглядки: Сад — хорошая родня.

Первый день Ярослав идёт сегодня в сад, В руке — рюкзак, в душе — волненье. Он оглянулся: все подряд Спешат туда же, как виденье. Но вот и группа, и друзья, И воспитательница с лучиком. Он понял: здесь скучать нельзя, И стал играть с огромным чучелом.

Вкус детства Майонез и оливье — вкус детства моего, Бабушка готовит — и тепло от всего. Победа — это гости за столом, И салат, что кажется волшебным сном.

Парк моего детства В парке том, где липы в ряд, Я искал свой детский клад. Шумерля, ты — мой причал, Город, что меня качал. Тополя шумят листвой, Ветерок играет мной. Сто десять лет тебе, родной, А я всё ещё с тобой. Помню каждый поворот, Где качели, где полёт. Ты — мой самый светлый сон, Город, где я был рождён.

Город детства Город детства, ты снова в сердце, Парк зелёный, аллеи, тень. Помню, как мы бежали к скверу В тёплый и золотистый день. Скамейки, качели, фонтаны, Смех и голоса детворы. Ты — как будто из доброй сказки, Город юности и поры. Сто десять лет — не так уж много, Но ты вырос и стал родней. Шумерля, ты — моя дорога, Светлый след в судьбе моей.

Парк моего детства В Шумерле есть парк — моя отрада, Где детство пряталось в листве. Там каждый день была награда В простой и тихой синеве. Скамейки, клумбы, старые качели, Фонтан, что брызгал серебром. Мы здесь взрослели и старели, И город был нам всем добром. Сто десять лет — не просто дата, А веха в памяти людской. Шумерля, ты — как песня свята, Ты навсегда в душе со мной.

Город детства моего В Шумерле, где парк в тени аллей, Я вырос, как тополь у реки. Здесь каждый куст и каждый муравей Мне дороги, как детства огоньки. Здесь лавочки помнят наш смех, Качели взлетали до небес. И время, что было для всех, Осталось в душе, как лес. Сто десять лет — не просто срок, Ты город мой, ты — мой исток. Твои аллеи, твой вокзал Я в сердце навсегда вписал.

Мой город Шумерля, ты помнишь мой весёлый смех, Как бежал я к Суре, где песок и мех. Парк качал качели, вокзал гудел вдали, Годы пролетели — стали мы взрослей. Но в душе остался ты навек один, Самый лучший город, светлый господин. Сто десять лет — лишь начало, не финал, Пусть живёт Шумерля, как я мечтал.

Городу моего детства Город юности, город детства, В парке липы шумят надо мной. Вокзал красуется, как наследство, Ему сто десять лет — он живой. Здесь школа первая, родная, Учила буквы и мечты. И годы те не улетают, Они — как яркие цветы. Училище, где нас лепили В рабочих добрых, мастеров. Уроки те не позабыли, В сердцах остались до сих пор. Шумерля, ты в моей судьбе — Как светлый луч, как добрый дом. Твои аллеи — как во сне, И с каждым годом мы растём. Твой вокзал — свидетель эпох, Парк — место встреч и тихих дум. Я говорю: «Спасибо, Бог, За этот город — мой разум!»

Тăван ялăм Шоркасы — тăван ялăм, çуралнă вырăн, Хырăн шывĕ хĕрринче çитĕнтĕм эп. Ачалăхăм кунта юлчĕ — ĕмĕр, Юратнă тăван çĕр, эсĕ манăн. Çамрăклăхăм кунта иртрĕ — çулсем, Вăйăсем, юрăсем, тĕлĕксем. Хырăн шывĕ çинче ирхи шăп çулăм, Шоркасы — çуралнă вырăн, эсĕ манăн.

Шоркасы Шоркасы — ялăм, çуралнă вырăн, Хырăн шывĕ хĕрринче çитĕннĕ эп. Ачалăхăм кунта юлчĕ — ĕмĕр, Юратнă тăван çĕр, эсĕ манăн. Çамрăклăхăм кунта иртрĕ — çулсем, Вăйăсем, юрăсем, тĕлĕксем. Хырăн шывĕ çинче ирхи шăп çулăм, Шоркасы — çуралнă вырăн, эсĕ манăн. Утă-çулă, улăхсем, вăрмансем, Çуллахи каçсем — вут-кăвар тĕлĕк. Тăван ялăм, эсĕ манăн чĕрере, Шоркасы — çуралнă вырăн, эсĕ манăн.

Край мой Шоркасы Шоркасы — край, где я рождён, Где Хоршеваши вдаль течёт. Там каждый кустик мне знаком, И каждый дом меня зовёт. Я помню, как в реке плескал С друзьями до зари златой. И как над полем месяц плыл, Окутав мир ночной фатой. Теперь я в городе, но вновь Душой лечу в родимый край. Там вечно будет жить любовь, Мой тихий, светлый, милый рай.

Родные берега Шоркасы — тихий мой причал, Где детство плещется в реке. Хоршеваши ласкает бал Ивовых веток вдалеке. Здесь каждый камень помнит шаг, Тропинки вьются меж холмов. Июльский зной, и в поле мак, И крики радостных галчат. Я уезжал, но сердце тут, Где неба синь и плеск воды. И сны о родине плывут В край безмятежной красоты.

Река моего детства Шоркасы, деревня моя, — Где Хоршеваши-река В детство звала, в забытые края, Где были мы легки, как облака. Босые ноги помнят берега, Где ивы кланялись воде. Там время шло, как будто бы слуга, И солнце плыло в утренней звезде. Теперь я взрослый, но во сне Всё слышу плеск и детский смех. Деревня та — как будто на дне, Но свет её не гаснет для нас всех.

Родные Шоркасы В краю, где Хоршеваши воды льются, Стоит деревня — Шоркасы моя. Там детство с юностью в веках смеются, И в памяти — березки и поля. Бегу тропой, где ивы шепчут тихо, Где отчий дом и ласковое окно. Здесь каждый камень — мне родная книга, И сердцу здесь уютно и тепло. Пусть годы мчат, но я душой с тобою, Мой тихий край, где началась мечта. Ты навсегда моею стал судьбою, Деревня светлая, как та вода.

Шоркасинская вода Река Хоршеваши, песчаный бережок, Где пескарей ловили мы с тобой. Деревня Шоркасы — мой уголок, Где каждый кустик, каждый камень мой. Поля за околицей, рожь и пшеница, Я серпом учился сжинать их в снопы. Луга разнотравные — где не напиться Душе от простора и дивной красы. Родник у оврага, студеная влага, Напьешься — и хворь отступает на миг. Хоть в зимнюю стужу, хоть в летнюю жажду, Вода та целебна — так каждый привык.

Родные Шоркасы Деревня детства, Шоркасы моя, У речки Хоршеваши, где вода Хранит пескарьих отблесков игру, И сенокосы в утреннем жару. За околицей поле золотое, Где серп учил сжинать я хлеб до пота. Луга в цветах, где ветер вдаль бежал, И каждый стебель тайну колыхал. Родник у края, чистая струя, Напьешься — и не тронет хворь тебя, Хоть в зимний холод, хоть в июльский зной, Вода та вечно связана с тобой.

Родные Шоркасы Деревня детства, Шоркасы моя, У тихой Хоршеваши, где вода Хранит песок и детства берега, Где пескарей ловили мы тогда. За околицей поле золотое, Я жал серпом, учился не спеша. Земля дарила нам тепло простое, И колос падал, словно ворожа. Луга в цветах, как пестрый сарафан, Родник в овраге — чистая слеза. Напьешься — и не страшен ураган, В жару и стужу светится роса.

Деревня у реки Шоркасы — родимая земля, У Хоршеваши, где вода светла, Мы пескарей ловили у плетня, И юность наша там же протекла. За деревней поле золотое, Я жал серпом, учился не спеша, А на лугах — раздолье и покой, И песня в небесах была тиха. Родник у края, чистый, ледяной, Напьёшься — и не тронет хворь зимой, Стоит деревня, помнит обо мне, И тянет вновь к родимой стороне.