Постапокалипсис капитализма в стихах

Пепел и сталь Горит закат над ржавыми мостами, В пустых домах лишь ветер-беглец. Капитал сгорел дотла с деньгами, И мир теперь — пустой дворец. Но в пепле том, где были небоскрёбы, Растёт трава сквозь трещины асфальта. И человек, уставший от озноба, Находит свет в осколках старта.

Последний дилер На бирже крах, и небо в дыме чёрном, Акции — прах, и все мечты — в огне. Кто выжил тут, в безмолвии упорном, Тот знает цену только тишине. Бетон и ржавь, и солнце тусклым оком Глядит на мир, где денег больше нет. И только ветер, вечный и жестокий, Поёт псалмы о том, что жизни нет.

Реквием по планете Земля устала от реклам и сделок, От суеты, где каждый сам за всех. И вот теперь — лишь ржавый остов стрелок, И пустота, и серый, тихий снег. Никто не купит больше этот вечер, Никто не продаст последний вздох. И только память, словно свечи, светит, Что мир когда-то был совсем не плох.

Пустые витрины Витрины пусты, и кассы разорены, Товары сгинули в пожаре лет. Капитализм, как зверь, был усмирённый, Но уничтожил всё, что было свет. Теперь лишь тени бродят по руинам, Ища остатки прежней красоты. Но мир забыл о днях, когда был дивным, И только ветер носит их мечты.

Последний приют В бункере тесно, но тепло и сухо, Здесь выживают те, кто смог уйти. А там, снаружи, — лишь глухая стужа И эхо бирж, что канули в пути. Мы не считаем больше барыши, Мы делим хлеб и греемся у лампы. И в этом мире, где сгорели шины, Мы наконец свободны — без рекламы.

Пепел надежды Сгорели фабрики, и банки — в прах, И нефть, и газ — всё стало просто пеплом. Но человек, пройдя сквозь боль и страх, Вдруг вспомнил, что он — не просто тело. Он смотрит в небо, где летит звезда, И понимает: деньги были ложью. И только здесь, где кончилась вода, Он обретает то, что было Божьим.